Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 68)
– Твою мать… – отряхнув руку, генерал повернулся к Лю Синю и Тан Цзэмину, до сих пор сидящим под крышей.
Осмотрев обоих и убедившись, что с ними все в порядке, Гу Юшэн обернулся к лунным воротам, ведущим во двор, за которым послышались шум и лошадиное ржание.
Распахнув двери, внутрь вбежала дюжина стражников с копьями наготове. Все они были женщинами в коротких боевых цзиньчжуанах голубого цвета, складками струящихся до колен, а их руки, сжимающие длинные копья, защищали сверкающие серебристые наручи.
Через оба ряда стражников стремительным шагом прошла женщина лет тридцати, неся за спиной копье. Она остановилась напротив мужчин и внимательным взглядом осмотрела весь двор, после чего перевела ничего не выражающие глаза на людей перед собой.
– Какая своевременная помощь, – хмыкнул Цзин, вгоняя в ножны свой меч.
Глава 27. Не отталкивай
Женщина сделала несколько шагов вперед, давая указания своим людям рассредоточиться и осмотреться. Обведя взглядом валяющихся гуев, которые медленно ворочались на земле, она посмотрела на Гу Юшэна и Цзина:
– Мое имя На Сюин. Я главнокомандующая гвардией Яотина.
Гу Юшэн окинул ее взглядом и сел на крыльцо, чтобы очистить свой меч от грязи.
Цзин вкратце начал объяснять, что здесь произошло. К тому времени дождь уже закончился, и первые рассветные сумерки опустились на землю.
Сяо Вэнь осматривал ногу Лю Синя, заведя его внутрь одной из уцелевших комнат. Тан Цзэмин предпочел остаться на улице.
– Ты знаешь, кто учитель этого человека? – спросил юноша.
Сяо Вэнь помолчал некоторое время, прежде чем ответить:
– Судя по всему, он ученик одной из буддистских школ. На темный путь обычно становятся люди, которые не понимают учений, как ты уже успел заметить. Они трактуют заповеди в угоду себе, изворачивают их и принимают за праведность, сходя со светлого пути.
Лю Синь медленно покачал головой, в очередной раз убеждаясь, что Тан Цзэмину необходим такой учитель, как Сяо Вэнь, чтобы наставить мальчика на верный путь без возможности свернуть на кривую дорогу.
– Твоя нога в порядке. Просто небольшой ушиб и пара ссадин, – закончил осмотр лекарь. – Как только вернемся домой, я приготовлю мазь.
– М-м, – Лю Синь оправил штанину и встал, – спасибо, Вэнь-гэ.
– Я слышал, как стражники сказали, что вход на гору был закрыт довольно долгое время, но поскольку мы пошли в обход, то не увидели этого, – тихо произнес Сяо Вэнь. – Это моя вина.
Лю Синь ободряюще похлопал его по плечу, выдыхая:
– Ну… если бы мы не пришли, то неизвестно, как долго этот человек продолжал бы находиться здесь и кого еще успел бы заманить в ловушку.
Помедлив, Сяо Вэнь качнул головой.
Выйдя на улицу, они замерли на крыльце, видя, как стражники выносят мертвые тела из дома. Наткнувшись взглядом на детей в фиолетовых одеждах, Сяо Вэнь плотно сжал губы, проводя ладонью по лицу.
– Им всего пятнадцать было, я знал их с семилетнего возраста.
Лю Синь сжал его плечо, видя, что следом выносят разрубленного надвое пожилого мужчину в таких же одеждах. Судя по трупным пятнам на их коже, они были мертвы уже довольно давно.
Стражники Яотина сложили тела во дворе, собираясь проводить обряд очищения. Не желая задерживаться, Сяо Вэнь и Лю Синь подошли к своим спутникам.
– Души необходимо упокоить, мы займемся этим, – произнесла высокая женщина, стоявшая рядом с Цзином.
Сяо Вэнь поднял покрасневшие, злые глаза на главнокомандующую:
– Почему вы не пришли раньше?
Та перевела на него свой ничего не выражающий взгляд и прохладным тоном ответила:
– Два месяца назад что-то закрыло сюда вход. Из-за барьера мы не могли пробраться внутрь до этого дня, пока не увидели вспышку сигнального фейерверка. Огласке это не предавалось, чтобы не тревожить народ.
– Тогда как мы смогли попасть внутрь?
– Хороший вопрос, господин Сяо, – сделала шаг вперед На Сюин и прохладно поинтересовалась: – Как же вам удалось миновать барьер, если он куполом покрывал всю гору?
Под широкими рукавами своих одежд Сяо Вэнь крепко сжал руки в кулаки, с не меньшим холодом в голосе спрашивая:
– Вы подозреваете нас в сговоре с тем человеком?
На Сюин отвернула голову, чтобы посмотреть, как последние тела выносят во двор. Помолчав немного, она ответила:
– Нет, господин Сяо, но это и впрямь очень странно.
– Тогда впредь выбирайте тон в разговоре со мной. – Глубоко втянув воздух, Сяо Вэнь заставил себя успокоиться. – Мой чжаньшоу доставит вам необходимые травы и благовония для церемонии очищения.
Кинув на мужчин последний взгляд, На Сюин развернулась, отходя к своим людям.
– Где Цзэмин? – Лю Синь огляделся по сторонам.
– Убежал куда-то, – коротко ответил Гу Юшэн, вставая.
Еще до того как юноша успел открыть рот, снаружи раздалось знакомое лошадиное ржание.
Выйдя, все четверо увидели Тан Цзэмина верхом на Игуе. Четыре остальных коня стояли по бокам рядом с ним.
Выдохнув, Лю Синь устало улыбнулся, подходя к нему, на что Тан Цзэмин тут же развернул коня, чтоб спуститься с горы. Заметив настроение мальчика и его посеревшее лицо, Лю Синь предпочел не доставать его своими разговорами, решив обсудить все дома. Вероятно, Тан Цзэмин был напуган событиями этой ночи, повидав немало ужасов, и, судя по его бледным губам, держался из последних сил.
Вернувшись домой, Тан Цзэмин тут же поднялся наверх в одну из пустых дальних комнат, ничего не сказав.
– Ему нужно прийти в себя, пусть поспит, – остановил Лю Синя Цзин.
Потоптавшись у лестницы, юноша выдохнул, после чего ушел в комнату и тоже лег в постель. События ночи все крутились в его голове, пока он ворочался с боку на бок, пытаясь уснуть. Он прокручивал те моменты, когда его схватили, а он ничего не мог сделать. В очередной раз поняв, что облажался, Лю Синь запустил руку в волосы, сильно потянув у корней.
Он не мог сражаться на мечах, как его друзья, для этого у него пока не было достаточно сил и знаний, а просить Гу Юшэна обучить его попросту не хотелось, поскольку он боялся заинтересовать этим Тан Цзэмина. Тем более даже будь он мечником, то сегодня вряд ли смог махать тяжелым лезвием и рубить огромных тварей всю ночь напролет. Но ему нужно было научиться сражаться, для этого мира это просто необходимо.
Размышляя о том, что через год они с Тан Цзэмином покинут это место и он не сможет защитить мальчика в случае опасности, Лю Синь стиснул зубы, судорожно ища выход. Он провозился на кровати еще добрых пару часов, пока не услышал, как вновь начавшийся дождь барабанит по карнизу.
Повернувшись к окну лицом, он приоткрыл глаза. Мутная пелена тумана мягко плыла за окном, прорезаемая каплями дождя. Сглотнув, Лю Синь почувствовал сладкий привкус на языке и в горле, что до сих пор не прошел.
Вспомнив удушающую пыль, которой его оглушили, он распахнул глаза шире.
– Яды…
Тан Цзэмин сидел на постели, опустив голову. Как бы он ни старался, в ушах до сих пор звучал испуганный крик Лю Синя, а перед глазами то и дело появлялись картины, как тот лежит под дождем, окруженный гуями, пока сам Тан Цзэмин жалко цепляется за балку под крышей. Смотря на содранные подушечки пальцев, он с силой давил на них, позволяя свежей крови проступить через небольшие ранки. Такой пустоты и боли Тан Цзэмин не ощущал еще никогда, и он не знал, как справиться с этим чувством. Даже когда у него была только корка хлеба раз в день и пара тумаков, он не чувствовал себя настолько подавленным, как сейчас.
Подняв сухие покрасневшие глаза на окно, за которым барабанил дождь, Тан Цзэмин стиснул руки. Теперь он понимал ночные кошмары Лю Синя, когда тот ворочался, слабо постанывая и содрогаясь от пережитого ужаса, который не давал ему покоя даже во сне. Сейчас Тан Цзэмин боялся даже моргнуть, опасаясь, что, едва закрыв глаза, вновь увидит умирающего Лю Синя на своих руках. Но еще страшнее представлять это, будучи в сознании.
Что-то клокотало внутри. Что-то ядовитое подначивало и выкручивало все внутренности, подсыпая яд на встревоженный рассудок, приправляя его картинками из возможного будущего, которое может стать реальностью, если Лю Синь снова окажется в опасности под дождем. Страх, подобно огромной черной змее, ворочался в Тан Цзэмине, холодными боками обжигая все внутренности, стоило ему только заслышать мерный стук капель.
Еще до того как Лю Синь нашел его, Тан Цзэмин подвергался ежедневным избиениям и порицаниям за малейшую провинность, но самым страшным в его тогдашней жизни было другое. Живший практически на улице, он страшился не холода и голода, а капель небесной воды.
Если бы кто-нибудь спросил его сейчас, чего он боится больше всего на свете, то он бы ответил: потерять Лю Синя и попасть под дождь. Но никто не спрашивал, а Тан Цзэмин не жаловался. Ему не на что было жаловаться в данных обстоятельствах. Он знал только то, что должен быть послушным и уважительно относиться к спасшему его человеку, чтобы тот не отвернулся от него. Мысль о том, что Лю Синь может оттолкнуть его, потому что он ему не помог, заставляла сердце стучать так же быстро, как дождь за окном.
Тряхнув головой, Тан Цзэмин снова посмотрел на свои израненные руки, вновь выпуская капли крови. Чем больше он думал, тем отчетливее слышал крики о помощи. Лю Синь редко просил его о чем-либо, предпочитая сам справляться с работой. Но в тот момент, когда он нуждался в нем, Тан Цзэмин ему не помог.