Ринат Валиуллин – Время гладить кошек (страница 3)

– А ты уверена, что у дьявола зеленые глаза?

– А какие еще?

– Не знаю, пусть будут зеленые, но вроде бы черные.

– Я и говорю – темно-зеленые, почти черные.

– Мне нравятся зеленые глаза.

– А я думаю, чего ты так на Тому запал.

– Да при чем здесь Тома? Она же твоя сестра, причем старшая.

– То есть была бы младшая – другое дело.

– С тобой невозможно говорить. Все время заставляешь испытывать чувство вины.

– Вот ты на ней и испытай свои чувства. Только ко мне потом не подходи.

– Черт, началось все с обычного кота. Если у тебя нет настроения, зачем его портить другим?

– Ты мне его давно испортил.

– Это такая месть, значит, хроническая. А еще говорят, что зеленый цвет успокаивает. Черта с два. Видимо, на тебя это не распространяется, – вздохнул парень.

– Не знаю, я зеленый цвет всегда считала самый наглым, если это не светофор.

«Я вообще-то про клюшку для гольфа, а вы на меня уже столько ярлыков навешали», – почесал за ухом кот, будто хотел их стряхнуть.

– Он с ошейником.

– Сразу видно, что домашний… домашний дьявол. Сам уйдет или надо будет вставать?

– Да погоди ты. Дай ему лучше колбаски.

– Чтобы потом он ходил сюда, как домой? Шиш.

– Что тебе жалко, что ли?

Девушка поднялась с полки, взяла со стола кусочек колбасы и кинула мне.

«А чего она у тебя такая злая?» – посмотрел я настороженно на женщину. Понюхал кусок колбасы, но есть не стал. Девушки не понимают одного, что когда они злятся, то сразу становятся тетками. Молодость куда-то пропадает.

«Так ты спортсмен?» – обратился он к гольфисту. «В детстве я тоже был помешан на спорте. Все говорили, что главное – участие. Полная брехня. Мне больше нравилось выражение – «Победителей не судят». Только ради этого я готов был побеждать. Можно было быть последним мартовским котом, но если победил – ты Лев, ты царь зверей. В гольф я играл с раннего детства. Нравилось мне в него залезать. Ладно, шучу я. Знаю я эту игру – гольф. Чем-то смахивает на хоккей. Только в гольфе простора больше, есть куда смахивать, а в хоккее тесно, махач такой, что зубы трещат». – Облизывал свою лапу кот.

– Куда смахивает?

– В смысле похож на хоккей.

– Ну, не знаю.

– Я знаю, я ходил раньше в настольный хоккей. Разница только в том, что за это в хоккее можно было схлопотать люлей, и стал ходить в ботинки. А в гольфе твоем одни белоручки. Никаких контактов, благородные лица и высокие носы, не достать. Ставки тоже высоки, главное попасть в лунку. Со стороны похоже на соревнование с холмом. Я так и не понял – вы там с соперниками сражаетесь или с рельефом?

– Рыжий, ты издеваешься?

– Нет. Вообще я люблю травку, в смысле поваляться. На таком поле сразу хочется домик поставить, затопить печку, чтобы из трубы дымок. По идеальной траве ездят маленькие смешные машинки и ходят с деловым видом идеальные люди. Все так современно. За белыми людьми ходят носильщики клюшек. В их тяжелых челах лес клюшек.

– Кедди.

– Кеды они тоже за вас носят? Какая низость.

– Носильщиков зовут кедди.

– Все равно рабство. Я никогда не понимал этот вид спорта. Ты со скольких ударов можешь загнать мяч в лунку?

– Что ты на него смотришь? Гони ты его уже. А то будем после него блох ловить. – Вновь возникла в нашем немом разговоре подруга гольфиста.

– Он же вроде домашний.

– Дома бывают разные.

– Клюшки тоже. Вот, заведут себе клюшку, приоденут и давай махать ею перед носом. А она рада стараться. Откуда в людях столько снобизма?

Эти двое начали мне надоедать. Это было заметно по моему недовольному хвосту.

– Твой дом вряд ли больше моего. Я все время боюсь там заблудиться. Мышей там нет, но я все равно счастлив.

Сейчас меня беспокоят только три вещи: моя старуха, окружающая ее среда и проблемы уссурийских тигров.

Я довольно ленив, но все еще могу дать фору собаке, с которой живу, мы с ней гоняем иногда по паркету, мне нравятся эти гонки. Дел у меня не так уж и много, но когда мне долгое время никуда не надо, я начинаю нервничать.

– Ну так со скольких свиданий ты взял эту лунку, чувак? Неужели посимпатичнее клюшки не нашлось?

– Хамишь, братишка, – уныло улыбнулся гольфист, встал и начал клюшкой выпроваживать меня из купе.

– Только не надо меня трогать. Я сам, – выскользнул я в коридор и пошел по нему дальше.

С детства я был воспитан с пониманием, что я солнце и весь мир крутится вокруг меня. Я никого не хочу знать, меня знают все. Говорят, что я не люблю воду – я люблю воду, но мне не нравится, когда ее много, а ее все льют и льют, поэтому дождь я предпочитаю наблюдать за окном. Гром, молния, дождь, потом солнце и радуга. Эволюция любого скандала.

Я всегда хотел знать, на чем стоит радуга. Я не верю, что это всего лишь иллюзия, меня не устраивает ответ, что это белый цвет, расщепленный на семь других. Рыжий – еще куда ни шло.

Нет, я не против общения, я же общаюсь с рукой. Просто надо делать перерывы, чтобы в них наслаждаться жизнью.

Кошек от людей отличает то, что мы не боимся темноты. Люди же сразу подскакивают на месте, едва вырубят свет, отсюда бессонница и неврозы. А ведь темнота – это время большой любви. Да, люди теперь боятся любить, они боятся, что, пока ты любишь, кто-то может оттяпать твою квартиру. Моя бабка очень этого боится. Поэтому и живет со мной. Мне это барахло даром не нужно. Одной, конечно, проще, не надо ждать, пока кто-нибудь начнет к тебе приставать и задаваться вопросом, почему ты ко мне не пристаешь.

Если хочешь понять, насколько серьезны отношения, отключи все гаджеты, сможете ли вы провести хотя бы день вместе без посторонней помощи.

Обычно я болтаюсь на цокольном этаже эволюции, между ног, смотрю на обувь и замечаю, насколько люди не дорожат словами, как быстро научились переобуваться. Я всегда тщательно принюхиваюсь к словам. И, судя по запахам, люди меняют взгляды чаще, чем носки. Я не злопамятный, но таким пройдохам особенно хочется сделать в туфли. Это мой протест.

Девочка с собачкой

В другом купе ехала дама с девочкой и маленькой собачкой, которая сразу соскочила с места и начала меня обнюхивать. Видимо, запах той колбасы прицепился.

– Я Мина.

– Твигс.

– Куда едешь?

– За границу. Бывала там?

– Лучше не вспоминать. Была раз. Мне не понравилось. Потому что делать нечего. Живешь там, а смотришь сюда, как в телевизор.

– Вообще-то я люблю ничего не делать.

– Проблема была в том, что я получила вид на жительство, а мои хозяева – нет. В итоге они уехали, а меня оставили на передержку. Всю жизнь мечтала жить в отеле еще с двадцатью собаками. И так полгода. Понимаешь? Полгода. Вся молодость. Кто же такое потерпит. Больше туда ни ногой.

– А в одежде?

– А ты шутник?

– Есть немного.

– Мама, смотри, к нам котик пришел, – вдруг оторвалась от своих рисунков девочка и потянулась ко мне.

– Не вздумай его трогать, вдруг он больной.

– Сама ты больная, – прошипел я.