Ринат Валиуллин – Время гладить кошек (страница 4)

– Беги, Твигс, беги от этой девочки, иначе тебе конец, залапает, потом захочет постричь, затем покрасить и помыть, – залаяла Мина.

– Ладно, давай. – Увернулся я от девочки и выскочил в купе.

Там я снова наткнулся на гольфиста. Он стоял напротив своего купе и смотрел в окно. Поезд стоял на своем.

– Что, тоже выгнали? – спросил я гольфиста.

– Не обращай внимание. У нее критические дни.

– Я заметил. Ты за ее сестрой ухлестывал?

– Нет, что я, самоубийца.

– А зачем тебе такая буйная?

– Знаешь, у меня была до этого мудрая, не спорит и не ревнует, она все понимает, но от этого становится только скучно, а с Машей хоть поскандалить можно. Я ее не всегда понимаю, но зато она живая.

– Знакомо. Женщины, словно кошки, можно пытаться понять, но лучше просто гладить, угощать и любоваться.

– А что толку, когда ты вот так незаметно становишься богатым, окружаешь себя полезными людьми, но счастья это не приносит.

– А кто приносит?

– Маша приносит… иногда. Деньги – нет, победы – уже нет, ведь в моем счастливом детстве денег было немного, но я был счастливее. В выходные мама давала мне на кино, а по вторникам я ходил в библиотеку в надежде выловить хорошую книгу, чтобы хоть на несколько дней она стала моей.

– А сейчас?

– А сейчас я купил себе самолет.

«Еще один пижон решил исповедоваться», – подумал я про себя.

– А чего на поезде?

– Как-то отказал двигатель, десять минут летели без мотора, потом все же смогли его запустить. Эти десять минут падения были самые странные в жизни. Сначала я жутко боялся встречи со смертью, я отчаянно надеялся на чудо, а потом, когда уже надежды все закончились, бояться стало нечем, вдруг она на свидание не пришла.

– Люди боятся надеждами. Смешно, но так и есть. Я давно заметил, что в людях в критические моменты все решает не мозг, а юмор. Потом уже сексуальность и прочие смазки.

– Откуда ты такой умный взялся?

– Из другого вагона.

– А мне кажется, из другой жизни.

– Вам все время все кажется. В этом у людей слабое место. Отсюда все стрессы. Люди живут вертикально, ходят, мыслят вертикально, это противоестественно, они даже любовью пытаются заниматься вертикально, только когда спят, люди обретают естественный покой. Все остальное время сплошной стресс. Поэтому им постоянно надо про себя повторять – «я здесь и сейчас». Без этой мантры они начинают путать прошлое с настоящим, настоящее с будущим. Животным в этом плане легче, они всегда естественны, они не умеют притворяться, тем более врать. Я четко стою на четырех опорах. И не путаю времена: прошлое я бросил под хвост, будущее перед глазами, а настоящее внутри, в сердце и в животе.

Вы гонитесь за успехом, за ежедневным комфортом, а между тем счастье в маленькой непозволительной роскоши. Для нее ведь много не надо. Успех, успех, я бы на твоем месте летел подальше от этого знака.

– Да, на машине надо было ехать, – задумчиво произнес гольфист.

– Ты знаешь, чего ты хочешь от жизни? Попасть в очередную лунку, получить кубок, подписать контракт на рекламу?

– Хочу, но уже по инерции. А ты?

– Я хотел бы слетать в космос, жаль, котов туда не берут.

– Да, собакам доверяют больше. Ну это и понятно. Вы же непредсказуемы. А космос любит порядок.

– Люди не меняются, коты тем более. Никто не знает, что может произойти, когда я зайду за угол.

– А я о чем. В космосе нет углов.

– Все равно надо быть в форме, пойду пробегусь по коридору, здесь отличный линолеум, по нему можно кататься.

– Ну, бывай.

Кот разбежался и полетел по пустому коридору. На мгновение он почувствовал невесомость, пока за углом едва не столкнулся с проводницей.

– Твою мать. – Успела она закрыть в тамбуре дверь, и кот оказался в мышеловке.

– Кота мне только в вагоне не хватало. Если начальник увидит, опять премии лишат. Так что давай без глупостей. Иди сюда. – Присела она на корточки перед котом, чтобы войти в его измерение.

Кот не думал сопротивляться, женщина в форме ему понравилась, от нее веяло теплом. Он не встал в позу, напротив, включил все свое обаяние и мягко прыгнул проводнице прямо в руки.

– Ух ты, какой домашний. Голодный небось? – Стала приглаживать она рыжую шубку.

– Не так чтобы очень.

– Пойдем накормлю, пока поезд стоит.

Едва она сделала шаг к своему купе, как вдруг жуткий голос начальника поезда, прямо из-за спины, застал ее врасплох. Проводница вздрогнула, ее чуть кондрашка не хватила.

– Щеночкина, у тебя опять коты?! Да сколько можно?!

Этот котов на дух не переносил. У нее уже был скандал по этому поводу.

– Нет, Борис Петрович, с чего вы взяли?

– В поезде видели кота, я подумал, что искать надо у тебя. Ты же к ним неравнодушна.

– Погуляй пока, сейчас начальник пройдет, я тебя накормлю, – мягко спустила она меня с небес на землю, выбросила в дверь. Я вдруг оказался на свободе.

– Чаем угостишь? – все еще рыскал взглядом в поиске кота начальник.

– Хорошо.

Стояла и улыбалась как дура проводница, а у самой кошки на душе. И ничем теперь их не прогнать. Ничем.

Вот женщины, гладят, гладят, а как что не так, сразу в дверь. Стоило только в ее жизни появиться другому мужику.

Вообще мы неплохо с ней провели время. Она гладила меня, я мурлыкал, все было хорошо, пока не пришел ее подвыпивший друг. Я сразу понял, что у них какие-то отношения, судя по всему – нездоровые. Можно сказать – схватила меня за шиворот его руками и вон из поезда.

Тетя Надя в лапах Льва

Как и положено Льву, он создавал себе прайд. Несмотря на то, что у него была любимая львица. Красива была нечеловечески. Космическая девушка. По крайней мере, так показалось, когда он ее встретил, потом он все время вспоминал ей, говорил, пока не заговорил окончательно: «Глаза мерцали, как две далекие звезды. Я где-то далеко, не знаю, сколько надо было букетов, сообщений, звонков, чтобы свет этих звезд дошел наконец-то до меня. Встретил тебя – как будто деньги нашел. И понял, что теперь будет на что потратить оставшуюся жизнь. Ты моя любимая кошечка».

Правда, кошачьего в ней с каждым годом их отношений становилось все меньше. Она из кошки, которая гуляет сама по себе, все больше превращалась в красивую домашнюю собачку, которая послушно приносит тапочки, смотрит в рот хозяину и всегда «рядом».

Ее звали Надежда, но Лев все чаще называл жену моя Нежка, таким образом пытаясь внушить ей, что именно она является самым чувствительным кусочком Вселенной, его путеводной звездой, его музой на пути научно-технического прогресса. Возможно, была и еще одна причина. Лев хотел, чтобы она больше не питала никаких надежд, а кормила только его одного. Наде импонировало, что Лев доверил всю свою удачу ее рукам. Казалось бы, вот оно, чувство, накрыло с головой и сразу на всю жизнь, но нет, проснувшись однажды, ощутила холод и разочарование, кто-то стащил одеяло. Кто же на этот раз, неужели та блондинка с сочной грудью, с которой муж мило общался весь вечер на приеме в Ученом совете, устроенном по случаю вручения ему премии за доказательства теории квантовой запутанности, со стороны было очень хорошо заметно, что Лев общается именно с грудью. Жена стояла с бокалом вина в другом конце зала, в облаке сплетен еле знакомой. Это был уже второй бокал просекко, и запутанность мыслей требовала выхода. Муж сказал, что ему надо отойти, решить кое-какие дела со своими коллегами. Так было всегда, они приходили вместе, потом муж отделялся, лишь изредка подбегал чокнуться бокалами и снова улетал по делам. Дела привели его именно к этой груди. Надя понимала, что именно в этот момент уже не была любимой женой. Она терпела по одной простой причине: он был гений, она его любила, а гений называл ее самой красивой. Что еще нужно женщине?

Их отношения можно было охарактеризовать словами Энштейна, что все относительно. Все относительно меня, дорогая.

– Смотри, твой опять крутится вокруг декольте. Как ты это терпишь?! Лучше сдохнуть, чем жить так, – шептала ей на ухо еле знакомая дама.

– Я наслаждаюсь, – защищала до последнего своего мужа Надежда. Все русские женщины так поступают. Они не выносят сор из избы, так и стоят с полными пакетами в дверях.

– Ты просто мазохистка.

– Но я его люблю.

– А он нет.

– Я знаю, – сказал ее все еще красивый, но обветренный профиль. Морщина выдала усталость и перечеркнула красоту Нади. – Невозможно скучный вечер, – сказали ее невозможно огромные глаза.

Лев не относился к ней как к львице, скорее как к скотине, на которую охотился. В принципе, он так относился ко всем женщинам, которые не устояли перед его опытом.

– Да, на редкость скучный, хотя уже второй бокал, – согласилась подруга. – Тебе идет это платье. Ты чудо как хороша, – повторяла она, пытаясь зарядить хоть капелькой самолюбия Надю. Про чудо было сущей правдой. Большие глаза, которые смотрели из-под челки, таили в себе очарование и улыбку.

По белому платью были разбросаны лепестки, которые Лев не мог не заметить в тот день, много лет назад, когда впервые увидел Надю. Она гуляла с подругой в Летнем саду. А он долго шел сзади, пока не собрался с духом и не подошел.