Ринат Валиуллин – Время гладить кошек (страница 2)
– Никаких, – серьезно ответила старушка. – Потому что у вас целый мешок этих бумажек, а уверенности ноль.
– Да, я думаю, что я не смогу его найти.
– С таким настроем – конечно. Дайте больше уверенности!
– Я уверена, что не смогу его найти.
– Детский сад какой-то. Это точно ваш кот?
– Я же говорю, не совсем, кот моей тети.
– Я так и подумала. Найдем, такого рыжего обязательно найдем. Наверное, увязался за какой-нибудь хорошенькой кошечкой. Я вот точно так же за одним котом увязалась и пропала. Как они мне завидовали.
– Кто? Сестры?
– Нет, они тогда еще были маленькие и завидовали другим игрушкам. Я сбежала с парнем, а родители меня прокляли и даже не искали.
– Ох уж эти проклятые родители!
– Что, у тебя тоже?
– Нет, у меня вот такая сестра! – проткнула я большим пальцем воздух. – А вы их хоть искали?
– Ну конечно. Я, правда, не развешивала объявления на столбах.
– А зря.
– Может быть.
– А, кажется, я поняла, вы следовали своей заповеди – искать своих только убивать время. А время бессмертно.
– Да, сами найдутся, если будет надо.
– Меня посетили смутные сомнения.
– А как зовут?
– Кого? Кота?
– Нет, тебя. Про кота я уже прочла. Твигс, странное имя.
– Вообще-то его Васькой хотели назвать, но потом решили, что слишком просто для той цены, что за него заплатили. А Твигс от твигги, покойный муж моей тетки был фанатом этого стиля.
– Любитель мини?
– Ну да.
– Так как тебя зовут?
– Фортуна. Не менее странное имя.
– И вправду необычное.
– Спасибо, раньше мне оно казалось дурацким. Я даже мечтала, когда мне исполнится четырнадцать, чтобы его поменять. Видимо, это лучшее, что мне могли дать мои родители. И потом я привыкла. С прекрасным ужасом я обнаружила, что больше с таким именем нет никого. По крайней мере, здесь я больше таких не встречала. Мне нравится быть уникальной.
– Кому не понравится. Все хотят быть уникальными, но не всем так улыбнулась фортуна, как тебе. – Посмотрела старушка пристально на меня. Я улыбнулась ей в ответ.
– Вот и мне теперь улыбнулась Фортуна, – рассмеялась беззвучно она.
– А вас как зовут?
– Люба.
– Тоже редкое на сегодня имя, но легко запомнить.
– Я бы так не сказала. По крайней мере, муж так не считал, он все время говорил: с тобой не бывает просто, если бы с тобой было просто, ты не была бы настолько моей. Ты безумно сложная, вот почему мне с тобой так хорошо, – закатила глаза старушка. – А как зовут твоих тетушек?
Путешествие кота Твигса
Ну что я могу сказать о себе? Я яркий и привлекаю внимание. В серой толпе будней я выделяюсь харизмой и своенравным характером. Но если у меня гладкая и рыжая шерсть, то это не значит, что меня за это обязательно нужно погладить.
Я вообще не очень люблю, когда меня трогают чужие руки. Спорить я об этом не буду, но могу царапнуть.
Я не просто рыжий кусок шерсти, который привлекает внимание, прежде всего я личность.
Главный мой секрет независимости в очаровании. Люди этого до сих пор этого не поняли, они постоянно идут на компромисс. Они прогибаются, но от этого не становятся гибкими. Гибкость не компромисс, гибкость – это свобода.
Лучшее средство ухода за собой – это уход от тех, кто тебя не любит.
За что меня любит старушка – я беру на себя всю психологическую нагрузку, которая ей выпадает. Когда она меня гладит, я заряжаю ее батарейки. Это и есть привязанность. Мы с ней друзья, мы с ней коллеги. Мы с ней обсуждаем самые насущные проблемы. Она умна и интеллигентна, как я. Мы понимаем друг друга с полумяу.
Ну, не хочешь больше меня гладить, зачем хамить, принимать меня не таким, какой я есть, а то начинается: совать мне пальцы в рот, трогать мои зубы. Стоматологи, что ли. Брысь. Прием окончен.
Мужчины частенько ведут себя нагло. Женщины, напротив, если любят, то проявляют ласку и преданность.
Я для своей успокоительное. Теплота и уют – вот что она испытывает, когда смотрит на меня. Я постоянно пытаюсь поднять ей настроение всякими фокусами и закидонами, вместо мышей я ловлю для нее положительные эмоции. Женщины более эмоциональны, они мне нравились больше, с ними было легче найти тесную связь, с ними всегда есть о чем поговорить. В ответ я забочусь о них, снимаю негатив, обратная связь с лихвой окупается. Нет смысла тратить время и силы на общение с равнодушными. Никакие кошки не способны растопить их сердца. Они черствы и душны, потом еще обвинят во всех смертных грехах, в возникшей аллергии, всем видом показывая, что им начихать на меня. Именно поэтому я так привязался к своей милой бабулечке.
Но как бы ни было сладко, мне надоело развлекать людей, хоть они и милы. Дом, каким бы он ни был уютным, стал для меня мал и мое я рвалось постоянно наружу. Телевизор надоел. Мне давно уже хотелось посмотреть на настоящую свободу. Попробовать ее на вкус, хотелось узнать, какая она, потрогать ее, понюхать. Запах свободы кружил мне голову. Однажды я даже сбежал, но был пойман и затискан от радости вусмерть. С тех пор бабуля начала брать меня с собой в путешествия, но странствовать в переноске то еще развлечение, переносится так себе, не позавидуешь.
В этот раз мы ехали за границу. Мне никто не объяснил, что я там буду делать. Зачем за границу? Для меня и так не было границ, я безграничный. Коты везде одинаковы. Язык у нас один, независимо от страны. Может, кошечки разные. Но кто же мне даст… там прогуляться? С этими мыслями я покачивался в купе вместе с сестричками. Поезд постукивал в такт моему хвосту. Кто-то считает, что это нервы, нет, это слух, музыкальный слух. Иногда моя бабулечка брала меня на руки. «Опять давление опустилось», – знал я про себя, я был в курсе всех болячек своей хозяйки. Она гладила меня до тех пор, пока ее настроение не поднималось.
Обидно ли ощущать себя куском шкурки, пусть даже такой волшебной? Нет. Меня это забавляло и расслабляло. Я был снисходителен. Главное, что никто не лез в мою душу, никто не пытался ее понять, невозможно это. Я даже слышал, что многие писатели были кошатниками, они гладили нас, чтобы получить новую порцию вдохновения, неудачники – чтобы поднять самооценку, больные на всю голову – от головной боли.
Я, как обычно, дремал, пока поезд не остановился. Это была большая остановка.
Сестры решили выйти из купе, чтобы пройтись по перрону на долгой остановке. Я не спал, просто дремал, наблюдая за тем, как дамы собираются в свет.
– А что будем делать с Твигсом? Посадить его в переноску, чтобы не убежал?
– Не хочется будить рыжика, пусть спит, куда он денется из купе.
Они осторожно закрыли за собой дверь, так, чтобы не разбудить меня, думаю, именно поэтому дверь купе не захлопнулась. Едва поезд качнуло от перецепки вагонов, как она тут же отъехала.
Я обрадовался этому окошку свободы и выскочил в длинный коридор, ведущий к свободе. Мне хотелось пройтись по поезду, себя показать, на людей посмотреть. Благо двери между вагонами были открыты, я шел на дичь, из плацкарты несло курицей, воблой и пивом. Люди были отзывчивы, даже чересчур, каждый пытался погладить или угостить косточкой. Но я же не собака. Этим только дай волю, загладят своими рыбными руками, потом не отмыться. Я двигался осторожно, держа ситуацию под контролем.
«Ей парень, неужели ты должен погибнуть в конце, как в том фильме?» – «Нет», – ответил я себе. Ни за что. И, увернувшись от рыбных рук, выскочил в спасительный коридор.
В другом купе кто-то пел под гитару. Я послушал немного. Парень играл «Восьмиклассницу», еще несколько человек подпевали ему громко, бестолково, романтично махая головой. Здесь меня никто не пытался поймать, все вспоминали, как целовались в восьмом.
На столе лежали хлеб, открытая банка сардин, масло и яйца.
Мне вдруг захотелось простой пятнадцатипроцентной сметанки. Не стань я котом, быть мне начальником сметанного цеха на молочном комбинате. Потешил бы свое самолюбие.
Остальные купешки были закрыты, я проскочил вагон-ресторан, где народ стучал вилками и стаканами, и оказался в СВ.
Я вошел в первое купе. Там тихо, девушка в телефоне и мужчина с клюшкой в руке дремлет на полке, краем глаза заметил меня и крайне заинтересовался, смотрит на меня уже с любопытством. Слава богу, клюшка для гольфа. Такой я еще не получал.
– Смотри какой наглый кот. Сидит, слушает, будто все понимает.
– Да. Никогда не видела таких умных котов, – отвлеклась от телефона девушка.
– Хитрый, прямо как человек.
«Да, был я человеком много раз, но как бы человечно ни было, котом как-то удобнее», – махнул хвостом кот, разметая прошлое.
– А глазища-то. Зеленые-зеленые, как у дьявола.