Ринат Назипов – Попал – не пропал. Книга 5 (страница 49)

Хм… я где-то слышал, что Сталин не любил яркое освещение… готов подтвердить эту теорию. По крайней мере, помещение, в котором я оказался и на самом деле, по большей части, скрывается в полутьме, правда настольная лампа светит достаточно ярко, чтобы можно было разглядеть сидящего за столом человека, да и пара бра, за моей спиной, дают немного света, а вот «верхний» свет выключен. На даче Сталина в Кунцево я никогда не был, поэтому и не могу с уверенностью сказать где нахожусь, но… помещение метров восьмидесяти квадратных, в центре двухтумбовый, крытый зелёным сукном, стол, за спиной сидящего в полутьме человека зашторенное окно, у меня за спиной круглый стол, вокруг которого шесть стульев, три из которых заняты знакомыми лицами, справа от меня красный диван, а сам я вышел, почти вплотную от колонны, обшитой деревянными панелями, впрочем, как и все остальные стены, где-то на высоту метра полтора, на полу паркет, и вытертые ковровые дорожки. В общем, как говорится, «бедненько, но чисто». Помимо самого Сталина в кабинете присутствуют ещё и Судоплатов, Воронов и… Берия. Вот последнего я никак не ожидал здесь увидеть. Ладно, что-то молчание слегка затянулось, хотя Сталин и Берия внимательно меня разглядывают, поэтому решил первым нарушить тишину.

— Доброй ночи, Иосиф Виссарионович и вам, товарищи, доброй ночи. — и никого не спрашивая, присаживаюсь на диван.

— Наглец… — замечает Берия, при этом улыбаясь, правда только одними глазами, лицо остаётся полностью бесстрастным.

— Если верить этим бумагам, — Сталин кладёт руку на толстую пачку каких-то бумаг, — то вполне обоснованно — бояться ему нас не приходится, а вот нам есть чего опасаться. — и тут же, практически без перехода. — Скажите, товарищ Надеждин, сколько вам потребуется времени, чтобы мы все здесь умерли?

— Пара секунд, Иосиф Виссарионович. — честно отвечаю я.

— А сколько нам потребуется времени, чтобы умерли вы?

— Года полтора… если подгоните тяжёлую технику, а я не стану сопротивляться. — немного преувеличиваю я. И, как не странно, именно это моё заявление стало тем самым, что, словно бы, разрушило некую плотину, что была между нами. Все присутствующие, как будто бы, расслабились, Сталин даже слегка улыбнулся, наверное, представил эту картину, как меня расстреливают из всех стволов, а я стою и лениво зеваю. Хотя, скорее всего, улыбка эта была нервная, но именно она послужила сигналом для всех остальных вести себя более непринуждённо, что-ли. Тут же, словно приведение, возник лейтенант госбезопасности с подносом, который он разгрузил на стол. Чашки с чаем, блюдца с печеньем и конфетами, сахарница, кувшинчик с молоком, ещё какие-то закуски. Все оживились, даже Сталин заулыбался в усы.

— Предлагаю, товарищи, оставить официоз, тем более что не все присутствующие его соблюдают и поговорить за столом. — заявил Вождь, выходя из-за своего рабочего стола.

Ну что сказать… чаепитие удалось на славу, лейтенант раз десять менял нам чашки и тарелки, а я даже и не заметил, как чайные чашки сменились на бокалы, а на столе появилась бутылка вина. «Беседовали» мы почти до семи часов утра. За это время я ответил, наверное, на тысячу вопросов, обо всём, начиная с ближайшего будущего и заканчивая своими похождениями в других Мирах, ну и, конечно же, просканировал Сталина вдоль и поперёк. Результаты были, скажем так, далеко не однозначные. И в итоге я не выдержал.

— Иосиф Виссарионович, вам же доложили, что я обозвал вас параноиком?

— Конечно. Именно поэтому мы с вами тут и сидим… чаёвничаем.

— Так вот, вынужден принести вам свои извинения — психических отклонений у вас нет, а вот… энергетические, на лицо.

— Что вы хотите этим сказать, товарищ Надеждин? — напрягся Сталин.

— Только то, что сказал, товарищ Сталин. Дело в том, что вы псион, мало того, я не знаю, как и при каких обстоятельствах, но вы самоинициировались. Вы — псион эмпат. Но ваша энергосистема развилась неправильно, многие основные каналы движения энергии оказались пережаты, а некоторые и вообще закупорены. Эмпаты — это люди способные чувствовать эмоции окружающих. Из-за неправильного развития энергосистемы, у вас началось накопление отрицательных, скажем так, энергетических матриц, что не только сказывается на вашей психике, но и отражается на физическом здоровье, потому как оказались затронуты некоторые полевые структуры. И, если не предпринять определённые меры, то очень скоро ваше Сознание начнёт разрушаться. — закончил я.

— И что, это не лечится? — вроде как улыбаясь, но заметно напрягшись спросил Вождь.

— Лечится и достаточно легко. Более того, после исправления энергетической системы и ваше физическое здоровье начнёт улучшаться. Вообще-то, псины живут, хоть и меньше магов, но тоже являются долгожителями, почти до самой своей смерти сохраняя физическое здоровье и ясность Сознания. К сожалению, обычные медикаментозные и магические практики тут не помогут, тут необходимо технопсионическое вмешательство.

— И вы, товарищ Надеждин, в состоянии обеспечить это самое технопсионическое вмешательство?

— Да, товарищ Сталин. Но, конечно, потребуется определённое время. Нельзя за пару часов исправить то, что разрушалось годами и десятилетиями.

— Сколько? Сколько времени вам потребуется, товарищ Надеждин?

— Сутки, может быть чуть больше или чуть меньше, товарищ Сталин.

— Вы готовы работать под контролем наших медиков и… людей товарища Берии?

— Готов. Но, предупреждаю сразу — ничего ваши врачи не поймут и оборудование я вам не отдам, даже для изучения.

— Почему?

— Уровень развития. — коротко ответил я. — Даже Содружество не доросло до этих технологий и расти им ещё не одну тысячу лет, что уж тут говорить о земной медицине, даже самой лучшей.

— Ясно. Лаврентий, надо будет внести кое-какие правки в нашу операцию. Согласуй детали с товарищами Надеждиным, Судоплатовым и Вороновым. А теперь, Товарищ Надеждин, ответьте мне на один вопрос, только предельно честно… почему вы так не любите коммунистов? — а вот такого вопроса и никак не ожидал, поэтому задумался, правда, не на долго.

— А с чего вы взяли, что я не люблю коммунистов? Я к ним отношусь достаточно ровно. А вот Коммунистическую Партию… да, не люблю. Да и за что мне её любить? За развал Российской империи? За развал Красной Империи? За геноцид русского народа? Вспомните, ещё Ленин говорил, что одна из основных задач революции — это освобождение порабощённых народов от Великорусского шовинизма. В принципе, претензий к рядовым коммунистам у меня нет, они честно работают, честно сражались и даже к вам, я имею сегодняшнюю Партию, претензий у меня не так уж и много, хотя и есть, а вот к вашим приемникам… именно поэтому я и ждал этой встречи. Есть у меня надежда, что если вы сохраните власть и проживёте хотя бы на десять лет больше, то история моей Родины пойдёт по другому пути.

— Товарищ Надеждин, но ведь это только ваши слова, никаких реальных доказательств деградации и измены Партии у вас нет. Как вы сами говорили, родились вы и выросли уже в капиталистической России, а не в Советском Союзе.

— Да, но мои родители родились в СССР и выросли там же и… если честно, то они очень сильно сожалели, что Союз распался, а обвиняли они в этом именно КПСС, точнее её верхушку.

— КПСС?

— В начале октября, на девятнадцатом съезде, ВКПб переименуют в КПСС — Коммунистическая Партия Советского Союза… — начал я и, неожиданно для всех добавил. — Вот ведь дебил! — в помещении повисла «могильная» тишина. Я даже сначала не понял в чём дело, но только посмотрел на Сталина… — Извините, товарищи, но это я про себя. — и тут же в моих руках материализовался старый потёртый рюкзак, в котором я и зарылся, чтобы через десяток секунд радостно воскликнуть. — Вот он!

— И что же это такое? Спросил меня Судоплатов, глядя на небольшой чёрный прямоугольник в моих руках.

— Смартфон! С этим устройством я отправился в своё путешествие между Мирами. Но не это важно! Важно, что в нём находится немало информации, по большей части, конечно, она личная, ну, фотографии, видео, музыка и прочее. Важно, что к этому прибору у меня есть две флэшки, ну, это такие накопители информации, а на них просто огромное количество книг, как художественных, так и всяких разных прочих, в том числе и документальных, всевозможных справочников, учебников, монограмм, воспоминаний и мемуаров. В общем, на этих флэшках хранится целая библиотека, не полная, конечно, всяких там «женских романов», либеральной мутотени, «Майн Кампфов» и прочего там нет, к сожалению, флэшки имеют ограниченный объём и мне пришлось серьёзно эту библиотеку почистить, но и так, почти сто двадцать гигабайт информации, да вам с ней лет десять разбираться придётся и это земная информация, часть которой вы сможете использовать немедленно. Кстати, есть тут и полные «Материалы ХХ съезда КПСС» и речь Хрущёва. Думаю, вам будет интересно почитать. Экран, конечно, небольшой, но наиболее интересную информацию можно будет и переснять.

— И вы, товарищ Надеждин, готовы передать нам это устройство? — вкрадчиво, словно кот, заприметивший мышь, спросил Берия.

— Конечно. — ответил я, включая смартфон, а затем доставая из рюкзака сетевую зарядку и зарядку на солнечных батареях, а также и коробочку с флэшками. — К сожалению, земная техника не столь надёжна, как техника Содружества, но пару-тройку лет смартфон проработает, а я подумаю, как перенести информацию на более долговечный носитель.