Ринат Назипов – Попал – не пропал. Книга 5 (страница 30)

— А вот это наш небольшой секрет. — я вернул девушке улыбку.

— Руслан, скажи, привёз⁈ — прервал наш разговор Ильич.

— Привёз, всё как ты и заказывал и ещё немного сверх того. Появилась у меня одна идея…

— Какая? — чуть-ли не хором спросили меня все присутствующие.

— Растительное молоко! — с пафосом ответил я. — Если я не ошибаюсь, то с одного килограмма овса можно получить до десяти литров растительного молока.

— Дорого, хлопотно и непроизводительно, да и выход готового продукта много ниже чем вы говорите. — авторитетно заявила зоотехник.

— Дорого, хлопотно и непроизводительно, если работать по методам средних веков. Есть промышленная технология получения растительного молока. Кстати, капитан, не могли бы вы узнать, где у нас в Союзе выращивают сою?

— Зачем?

— Так из сои тоже можно получать молоко и даже мясо, соевое мясо. — да простят меня потомки, что я додумался внедрять сою в пищевую промышленность, но сейчас, когда в стране явная нехватка продуктов, это может оказаться огромным подспорьем. В крайнем случае соевые продукты можно гнать нашим «союзничкам», а себе оставлять нормальные.

— Узнаю. — кивнул головой Лапин. — Вот, кстати, ещё одна задача Ирины Сергеевны — ты иногда такие мысли, походя, озвучиваешь, что у наших учёных волосы дыбом встают, а она их будет фиксировать и нам передавать, для этого было принято решение телефонизировать Успенку. Наконец-то не придётся из-за каждого чиха в такую даль мотаться.

— О, а это просто замечательно. Кстати, Серёга, а что за ящик ты приволок?

— А это Воронов велел тебе отослать, чтобы ты, значит, посмотрел и дал краткую, а если можно, то и развёрнутую справку по каждому изделию. Это, то, что сотрудники Управления собрали в сорок третьем на месте крушения… ну, ты понял.

— Понял. Посмотрю. О, вспомнил, товарищ капитан, мне бы получить официальные документы на автомобиль и мотоцикл.

— Сделаем, только марку скажи. А что ты с грузовиками делать собираешься? Деревенские их уже разгрузили.

— Да ничего, вон, Иличу в колхоз отдам, думаю, пригодятся. — Ильич довольно улыбаясь согласно кивнул головой, дескать, конечно, пригодятся. На этом наши полуночные посиделки и закончились. Гости разошлись, а я завалился спать.

Всё, с этого дня мой «бег с препятствиями» закончился и началась нормальная размеренная жизнь. Воронов меня не доставал, так, раз в неделю позвонит, поинтересуется, как дела и на этом всё. Такое ощущение, что про меня забыли, но Краснова быстро развеяла эти мои догадки, сообщив, что она, фактически, каждый вечер составляет подробнейшие отчёты почти о каждом моём шаге. Да и ладно. К ноябрьским праздникам ИскИн допилил промышленную линию по получению овсяного молока, прибывший нарочный увёз с собой всю документацию, теперь уже в высоких кабинетах будут решать, стоит с этим связываться или нет. А Успенка, буквально, расцвела — пластобетон в земных условиях оказался просто чудом и сейчас, практически вся деревня только тем и занимается, что «химичит», изготавливая и пластификатор, и клей и затвердитель. Но, этим занимаются женщины и дети, а мужики, в полном составе, заготавливают речную гальку и песок, вот и пригодились американские грузовики. А народ уже строит планы кто и что будет по весне строить. С сеном Ильич вопрос решил и теперь с жёсткими кормами в колхозе проблем нет. Правильно он тогда сказал, что соседям пришлось резать свой скот и корма стали, практически, не нужны, по крайней мере, поделиться согласились многие, не за бесплатно, конечно, но Ильичу было что предложить, тут мои американские покупки хорошо так пригодились. Всё это время я тоже не сидел без дела — магичил в амбаре, который почти под самую крышу был забит травами. В этом деле мне активно помогало всё семейство Дроу, которые уже переехали в Успенку и заняли тот самый дом Матвеевны, активно в нём обживаясь. В общем, постепенно, вся деревня готовилась к весне, планы на которую были просто огроменные. Краснова, помимо ежедневных докладов, тоже была занята по самое горло — элитные телята, это раз, ламы с альпаками, это два и это два оказалось главным. Мои небольшие магические манипуляции с животными, ещё там, в Андах, не прошли бесследно. Мало того, что животные очень быстро, буквально, молниеносно адаптировались к непривычным условиям, так они ещё и шерстью начали обрастать как не всегда, почитай, раз в две недели каждое животное стригли и даже нашлись энтузиасты, которые ею и занимались, а это не так-то просто, ведь шерсть надо и промыть, и прочесать, и обработать. Тут и деревенские старушки пригодились, которые ещё не забыли, что значит прясть в ручную, а благодаря высочайшему качеству шерсти, нить у них выходила просто замечательная. А некоторые уже и вязать начали, так что по деревне начали бегать дети в вязанных свитерах из элитных сортов шерсти.

Само-собой, что такой авангардизм не остался без внимания со стороны областного начальства. Колхозу даже попытались спустить план на сдачу шерсти, но, сначала их Ильич послал по матушке, сообщив, что колхоз не занимается производством шерсти и не держит соответствующего поголовья скота, а потом ещё, с моей подачи, последовал и окрик из Москвы, я так думаю, что не без участия Воронова, а может быть и кого повыше.

Где-то после пятнадцатого ноября я занялся расчётом большой рунной печати «Раннего Изобилия», чтобы, выражаясь научным языком, провести генные модификации канадской пшенички. Ну там, урожайность повысить, адаптировать её к условиям Подмосковья, защитить от вредителей и болезней. Ильич задумал полностью засеять все колхозные поля именно канадкой. Нет, так-то можно было бы обойтись и стандартной печатью, но пропустить через неё четверть тысячи тон… это надо месяца полтора круглосуточной работы. Так что, большая печать была необходима хотя бы для того, чтобы я не кончился над стандартной. К сожалению, ИскИны тут мало чем мне могут помочь, потому как для них Магия и всё, что с нею связано, это… ненаучная фантастика. Так что, пришлось мне вновь доставать учебники по Магии Природы и Жизни и вспоминать, а то и изучать то, что не знал или подзабыл. И тут мне опять помогали Дроу, хотя, это как посмотреть, скорее они учились и учились жадно. Да, пройти инициацию я им всем помог и теперь у меня, скажем так, в учениках, четыре начинающих мага. Совместными усилиями, двадцать шестого ноября с печатью мы закончили. Амбар к тому времени уже был свободен, вот в нём я печать и нанёс, тут же и опробовав, использовав для этого пшеницу из одной сумки, что-то около пяти тонн. Ритуал прошёл на пять с плюсом. Внешне пшеница не изменилась, зато в истинном зрении каждое зёрнышко, буквально, сияло от избытка энергии. Следующий день я убил на всевозможные тесты, как магические, так и технологические и все они показали одно — пшеница здорова, всхожесть сто процентов и урожай обещает быть не просто рекордным, а вообще фантастическим, даже мои удобрения не нужны. Хотя, почему не нужны, а колхозный сад, а огороды селян, а колхозное картофельное поле! В общем, и удобрения не пропадут, как бы ещё мало не оказалось. Эх, нам бы толкового агронома, мы бы таких дел наворотили!

Ноябрь закончился, начался декабрь и всё ближе был Новый Год. В деревне царила тишь и благодать, все были заняты, а я в плотную занялся обучением семейства Дроу. Основам, конечно, ну и магической технике безопасности, при этом постоянно напоминая, что светить перед посторонними свои знания и умения категорически не рекомендуется, ибо закончиться это может печально и кивал на Елену, дескать, вот вам живой пример. А пятнадцатого декабря в деревню въехала небольшая колонна из трёх грузовиков, на которых, как оказалось, привезли первую, ещё пока, экспериментальную промышленную линию по получению растительного молока. Расчётная мощность линии была что-то в районе десяти тонн продукта за день работы. Надо сказать, что такой «подарок» оказался сюрпризом для всех и сюрпризом неприятным. Потому как вместе с линией, из Москвы поступило распоряжение, немедленно, сразу после отладки и пуска, начать производство. Для этого, вместе с оборудованием в колхоз привезли и строительную бригаду, которая ещё и с пластобетоном должна обучиться работать, и бригаду сборщиков-наладчиков, даже пару каких-то инженеров, которые, вроде как участвовали и в окончательной доводке моей документации, а потом и в производстве линии, вроде как с ЗИЛа.

Пришлось Ильичу выделять для такого дела и заготовленную гальку, и мою «химию». Но, по этому поводу он не особо-то и расстраивался, потому как у строителей моментально образовалась целая куча помощников — все хотели научиться новому делу. Помещение цеха для производства растительного молока мы решили строить методом монолитного домостроения, никаких блоков. Опалубку ставили всем миром, а затем с помощью вёдер и тачек заполняли её галькой и гравием вперемешку с песком. Примерная сравнительная таблица у меня есть, поэтому лишнего не сыпали. Три дня у нас ушло на все подготовительные работы, а потом настал мой звёздный час, по крайней мере в Успенке. Пластификатор залили и галька, буквально, вскипела, быстро поднимаясь между стенками опалубки. Полчаса и пришло время закрепителя. К этому времени народ, буквально, не плясал от эмоций. Закрепитель влили, а ещё через полчаса я сказал убирать опалубку. Строители смотрели на меня как на сумасшедшего, но приказ выполнили. К вечеру вся деревня и все приезжие были в хлам пьяные — радовались и отмечали, а на пустыре возвышалась, пока пустая, коробка будущего цеха. Трезвыми были только я и Ильич. Я, потому что самогонку не пью, а Ильич, потому что понял, какую медвежью услугу я ему оказал.