Ринат Газизов – Приглашение к любви (страница 7)
Нормальная история, думал Свят, мы все хитрим, и втягиваем пузо, и отвлекаем проверяющего, стараясь пролезть в калибратор…
Свят вылетел из Пулково в Шереметьево.
По прилете забежал в туалет. В смежных кабинках курили. «А что такого? – озвучил Свят чужой ход мысли. – Нарушать – это нормально, у всех свои слабости. Мы ж не терпилы, чтоб переться из терминала в павильон-курильню. А до комнаты курительной, что у сто семнадцатого гейта, еще топать и топать, и там как в аду толпятся…»
Кадр Свята: дымок вьется из кабинки, мальчик лет десяти, с рюкзачком, у писсуара; смоется окурок в унитазе или подождет-поплавает для Свята?..
Позволить себе бургер, отказаться от колы, в горле чуть першит. Рейс Шереметьево – Красноярск – ночной. До взлета Свят зачем-то просит подписчиков поделиться лучшими фильмами за год. Ему, по правде, это совсем не интересно. Ответы он не читает. Но соцсеть сама тянет его к активности, а заняться чем-то на суетливые двадцать минут хочется…
Хвала телетрапу, все быстро.
Он специально забронировал место в предпоследнем ряду, не опасаясь постоянной ходьбы других в туалет и шума. Уверен был, что последний ряд пустует, все-таки будни, там он вытянется…
Так и вышло. Он разулся, улегся на три кресла, едва погас знак с ремнями. Отметил в соседнем правом ряду иностранца, судя по просьбе воды – немца с хорошим русским произношением. На коленях у него на вязаной подстилке лежал, свесив лапы, щенок лабрадора: эталон милоты.
Хороший кадр, правда айфон лень доставать.
Клонило в сон. Усталость будто перетекала в легкую простуду, где-то просквозило, подлый ноябрь… Сквозь сон и гудение боинга слышал он тихие слова немца – команды или обращения? – а может, просто бессмысленные ласковые штучки. В ответ щенок его поскуливал, суетился, пугался шума. Свят удивлялся, и такое сюрреалистическое удивление могло быть только в наплывающем сне: как странно, что лабрадор понимает немецкий! Тут он вдруг подумал, что давненько не менял носки и потому, возможно, излучает ногами в сторону немца запах пота. Но если рассудить, то и пот Свята пахнет как бы по-русски, то есть немцем не пеленгуется, на разных волнах этот запах…
Сон приливал и отливал волнами. Свят был как бы не в себе, но и отлично слышал теперь соседа немца. Какой-то работяга или инженер командировочный. Эти живчики всегда выбирают место у окна, как будто каждый раз там новое кино показывают. Он подпихивал немца в твидовый локоть и предлагал банку пива из аэроэкспресса. А тот вдруг отказывался, умник, ишь, фразой из «Брата» балабановского: «Что русскому хорошо, то немцу смерть», отчего инженер не уставал довольно ухать филином. На всю жизнь, наверно, запомнит и будет пересказывать…
«Что русскому хорошо, то немцу смерть. – Свят разлепил дремотные, налитые кровью глаза. – До чего идет этому пассажиру-немцу скромная улыбка актера Кузнецова». И так он отказывался от русского пива, и так беззащитно улыбался корпулентной стюардессе «Аэрофлота», тыкавшей пальцем в платное меню и толкавшей синим фирменным бедром…
Короткая цитата обросла кустарником смыслов. Появились смутные значения и тени, какая-то злоба, плохая тайна.
Свят стал перебирать в памяти юной, отзывчивой, актуально-твердотельной…
Что там за эпизод был в «Брате»?
Протягивает Данила пачку денег Немцу. На, бери. Это был разговор про город, что в городе люди слабые, а деньги решают, ведь так поначалу предполагал Данила… А Немец ему и отвечает. «Что русскому хорошо, то немцу смерть…» Немец этот нищий, в рванье ходит – но деньги не берет. Как так, Свят? А вывод простой. Немец зрителю говорит, что это русскому городскому человеку хорошо подачку получать, русскому нужны деньги большие, бандитские да легкие, он к этому стремится, как к мечте, в этом сила города – а немцу нельзя. Немцу это неправильно, не заслужил, это его развращает, не по душе это. Немец уж как-нибудь сам, тихой сапой, и Данила понимает и злится…
Тут же разбудила Свята крепкая рука стюардессы.
– Займите место и пристегните ремни.
Вот тебе и четыре с половиной часа. Закрыл глаза – открыл.
Встал, вышел; телетрап; получить багаж; собраться группой.
На пути через терминал услышал белый рояль. Что-то элегическое играл крохотный азиат с красным рюкзаком. Телевиком бы на ходу… но Святу лень даже айфон доставать. Устал. Кажется, что накрыт тем самым белым одеялом в своей кровати, тяжелым, как наст, и все еще лежит в том утре, когда на него набросились со всех сторон. Горят синие ванты декоративного моста над входом.
Аэропорт имени Хворостовского.
Наконец пиликнуло сообщение от Вики. Перестала дуться: «Ну ты и жопа ехать в одиночку. Повезло, что у меня учеба, да? Поклянись, что не впердолишь эскимоске. На паспорте клянись, жду верифицирующее видео…»
Свят бы улыбнулся, эта была их шутка, их тема, но только отправил селфи и сердечко.
Все-таки простила Вика его отлучку.
В Красноярске шесть человек тургруппы собрались в гостинице в зале для конференций.
Один гид представился Михой, было ему лет хорошо за сорок. Свят сразу увидал особую мышечную повадку, доминантная поза: руки в боки, подбородок к небу, кадычищем как кулаком грозит – альфач, короче. За спиной у Михи явно была серьезная работа в тренажерке, долгие походы по России, а на Путорана он стал ходить недавно, всего год.
– Место по кайфу, друзья. Значит, все по графику получается, как мы с вами в зуме и обсудили. Сегодня днем отдыхаете. Кто хочет гуляет, кто хочет отсыпается. Завтра утром вылет в Туру, сбор в 6:30 в вестибюле… Далее. Кому нездоровится, не стесняемся – говорим. У кого какие проблемы, заморочки там или что – говорим. Укачивает в самолете? Боязнь высоты? Что по вещам?.. Так. С Дашей проверяем экипировку, аптечки. Помимо мобильной связи, а с ней будут проблемы, у нас есть спутниковый комплект. Дорогой как самолет и тяжелый как моя совесть, но это наша страховка на всякий случай. Пользоваться можно, но коротко. Кого интересуют частности – вот карты местности на Виви. Можно взять и на ресепшене отксерить, чисто для себя, но я в одиночку никого никуда не пущу. Место дикое, холод, звери… хотя зверей там сейчас не особо… Но вы у меня на глазах все равно будете. Памятку о поведении я всем рассылал, ну и договор по всем пунктам вы читали…
Свят рассмотрел компанию, с которой проведет ближайшую неделю, удостоверился: интересных с виду нет.
Семейная пара за пятьдесят из Барнаула, еще постарше – Челябинск, еще одна – Петербург. Угрюмый мужик в усах, явно матерый рыбак, загрубелые руки и обветренное лицо – как ни странно, из Московской области. Мужик ему кого-то напомнил из прошлого, не понравился.
Второй гид, Дарья, – настолько рыжая, что волосы, наверно, можно было на катушку наматывать и ток пускать. Со свежей улыбкой, лихим сколом на резце, в бывалой олимпийке из «Спортмастера». Руки и стопы у нее большие, не меньше, чем у Свята, вся какая-то из работяжного теста, простолицая, плоскогрудая – она сразу нравилась. Ей Свят поверил, это была путешественница и выживальщица.
Дарья стала проверять их вещи, приседая у каждого багажа, щупая одежду и осматривая аптечки. Свят отбор прошел, переложил свою экипировку в альпинистский рюкзак. Дарью он просто обязан сфотографировать посреди ледяных торосов, сугробов и елей. Свят поставил зарубку на память – волосы такие огненные, а снег, если поколдовать с балансом, такой сиреневый-сиреневый… горит Дарья на белом холоде…
Закончив обсуждение, группа разошлась по номерам.
Было семь утра. Самое время умыться, за шведский стол и спать. Сутки есть, чтоб посмотреть столицу сибирскую. Но Святу было не до еды. Свят пообещал себе, что встанет по будильнику и хорошенько погуляет, в Красноярске он бывал дважды проездом.
Разумеется, проспал он чудовищно, кое-как встал в семь вечера с легким насморком и ватной головой. Вот этого только не хватало. Не читая инструкции, принял на язык таблетку эргоферона, затем капсулу арбидола. На ум приходил только колючий холодный воздух, который встретил его на выходе из военкомата.
Добились-таки своего, думал Свят. Вредители. Не загребли, так простудили…
Как мог привел себя в порядок, глупо полистал ленту одну-другую, спустился на ресепшен, купил жевательной смолы, полезной для десен, поднялся к себе – и снова уснул. Утром загрузился в микроавтобус до аэропорта.
Через два с половиной часа группа вылетала на старом «Антонове» в Туру.
Хлипкое кресло обещало беспрерывно скрипеть под Святом. Турбовинты в сумерках не были видны, не сфоткать, жаль. Свои расселись по местам, какие-то лохматые дремучие мужики в унтах набились следом. «Да я тут самый городской пижон и опять самый молодой, белая ворона». Ему захотелось что-то написать в соцсетях, скинуть какое-нибудь фото из «стола» или просто поболтать. Как будто надышаться перед смертью, хотя в Туре обещали даже 4G.
Бестолково тыкая в айфон, Свят удалил вчерашний опрос насчет лучших фильмов.
Пятнадцать тысяч подписчиков – ну кто будет вчитываться в их лепет?
Свят сам решил поделиться впечатлением: