Рина Зерцалова – Зеркальный бизнес попаданок (страница 2)
– Погоди, – поправляю я ее. – Если ты отвердишь грязь, она колеса прихватит, как цементом. И сил у тебя не хватит, столько грязи отвердить. Тут ее вон сколько.
Фальма согласно кивает. Она вообще очень здравомыслящий человек. Я вот – ведьма, а она – здравомыслящая леди.
– Я вместо отверждения грязи могу заморозить воду, – предлагаю я. – Вдвоем проще справиться. Но замораживать надо только под колесами, а не всю лужу.
– Мне надо видеть, где воздействовать. Сбоку грязь налипла, и спереди целая куча вздыбилась, мешает проехать.
– Я попробую убрать… – я стала прикидывать, как бы мне магией убрать пласты глинистой мокрой земли, прочно держащие колеса.
– Стой, не ты. Для такой работы не магия нужна, а мозги, – улыбается ехидная леди.
– И что же говорят твои мозги?
– Что у нас есть кучер. А у кучера есть лопата. Вот пусть он и выкапывает колеса. Не так уж это долго.
Оказалось – действительно недолго. Кучер с лопатой и магия – это гораздо лучше, чем одна только магия. Факт.
Слуга слез в лужу и, по колено в воде, стал деревянным заступом, окованным по краю железом, откидывать грязь. Работал шустро – холодная вода по колено хорошо мотивирует. Когда он закончил, я ему немного здоровья добавила, чтобы не заболел.
Фальма отвердила полоски грязи перед передними колесами кареты. Ее магия заставила крупинки песка и глины слипнуться, как в бетоне. Я проморозила полоски грязи перед задними колесами. Продержится недолго, но нам надолго и не надо.
Скоро мы опять ехали. Никто, кроме насквозь мокрого, грязного и замерзшего кучера, не пострадал. Впрочем, и кучер не пострадал. Я его подлечила, а Фальма позволила задержаться, чтобы переоделся в сухое.
Незадолго до заката перед нами показались башни замка Блуа.
Глава 2. Родное гнездо
– Посмотри, у меня за ушами белила не размазались?
– Всё нормально.
– А волосы в побелке не испачкала?
– Всё хорошо с волосами. Успокойся.
Фальма волнуется перед встречей с родителями своего тела. Хочет выглядеть перед ними хорошо. В принципе, отца своего она уже видела, нормально общались. Но теперь кроме отца будет еще множество людей, которые знали леди с детства. В том числе – придворная ведьма и некромант.
– А маскирующий амулет работает?
– Работает.
Некроманты и ведьмы видят размер и форму ауры, по ней могут определить примерный уровень мага. При вселении души в чужое тело уровень магии меняется, увеличивается. Чтобы это увеличение замаскировать, Фальма сделала специальные амулеты, для себя и меня.
Нам очень-очень нужно, чтобы никто не заподозрил, что мы попаданки в чужих телах. Законодательство тут максимально жестко карает за убийство души, которое является единственным способом получить тело, пригодное для вселения другой души. Формально, мы не преступницы, мы никого не убивали и не соучаствовали в этих убийствах. Но…
Если факт вселения вскроется, нас заставят покинуть чужие тела. Убьют. В лучшем случае – превратят в призраки. Потому что тела нам не принадлежат, и сидеть в них нам не положено.
Я не хочу в призрака. Уже была, мне не понравилось.
Тем более, незакрепленную в этом мире душу просто утянет в ничто, я перерожусь бессмысленным младенцем и забуду себя. Получится обычная смерть, как ее понимают на Земле.
Поэтому мы с Фальмой прячемся. Поэтому я с ужасными ухищрениями добыла схему маскирующего амулета, поэтому мы их сделали и носим.
Я вживила себе этот амулет под кожу, чтобы он всегда был при мне. Теперь я выгляжу, как слабенькая ведьма. А на самом деле – ведьма я очень даже сильная.
С Фальмой сложнее. В Магической Академии ее с самого начала видели с повышенным магическим уровнем. Мы тогда еще не знали, ни как попали в этот мир, ни про ауру, ни про законы. Так что в Академии Фальма теперь должна ходить без маскировки, а в родном графстве – с ней. И теперь ей придется следить, чтобы те видящие, кто знает ее по Академии, не встретили ее с активным амулетом, а те, кто знает с детства – без него. Даже в обычной жизни это непросто. А если состоится какое-нибудь многолюдное мероприятие, например, свадьба, – это конец. Это обстоятельство ставит под вопрос возможность выхода Фальмы замуж. А ее отказ от замужества вызовет множество вопросов со стороны родственников и знакомых. В общем, у Фальмы всё сложно.
* * *
Замок рода Блуа располагается на острове посреди озера. Озеро небольшое, но вполне достаточное, чтобы обеспечить замок дополнительной защитой, водой и рыбой. Когда-то все начиналось с одной башни донжона, выстроенной на острове, но за несколько веков весь остров был застроен, превратившись в нагромождение каменных громад и башен. Высокие внешние стены вырастают прямо из воды озера. С берегом замок соединяет узкая полоска насыпи, по которой проходит дорога. Эта насыпь, единственное место, по которому можно войти в крепость, защищается тремя воротами с парами круглых башен по бокам. Первая пара стоит на берегу, вторая и третья, соединенные стенами и крытыми переходами, создают коридор барбакана на въезде в крепость. Барбакан – это такое место, куда нападающие могут прорваться через главные ворота, чтобы там массово погибнуть. Потому что в узком дворике, закрытом со всех сторон, их будут обстреливать со стен и башен. Обстреливать, лить кипяток или расплавленную смолу, поджигать и атаковать магией. В общем, убивать всеми возможными способами, невзирая на гуманность.
Колеса застучали по камням подъездной дороги, копыта прогромыхали по доскам подъемного моста, карета тяжело прокатилась по разворотному кругу внешнего двора и, качнувшись напоследок, замерла перед входом в жилой дворец.
Снаружи послышались крики слуг, распахнулась дверка, ловкие руки откинули лесенку.
– Пожалуйте, госпожа!
Мы выбрались из душной полутьмы кареты на воздух.
* * *
Двор оказался гулким каменным мешком. Мостовая из черного булыжника под ногами, серо-коричневые каменные крепостные стены и башни, песочно-желтый кирпич дворца. Зимнее солнце за день не успело прогреть весь этот камень, в углах прятались пятна инея. Воздух был сухим и прохладным, впрочем, при полном отсутствии ветра кожу лица он не холодил.
Слуга подал руку, помог спуститься по лесенке из кареты.
На балконе, нависающем над двором на уровне второго этажа, скопилось подозрительно много людей. Слуги и дворяне хотели увидеть приезд молодой госпожи, для них это целое событие. Потом можно будет посплетничать о том, как она была одета, хорошо ли выглядела, довольна ли была.
Вот на такой случай высокородные леди и мажут лицо побелкой – чтобы ни одна сволочь потом не могла сказать, дескать – лицом зелена была леди после долгой поездки, уж не беременна ли? Леди всегда должны быть на высоте и не давать поводов для разговоров. Хоть после дня тряски, хоть в усталости, хоть в болезни.
– Доченька! – со ступеней входа плавно спустилась дама в домашнем платье, с несколькими крупными золотыми украшениями, с вуалью на голове.
– А мы уж не ждали сегодня! – отец Фальмы был слегка навеселе.
Тут же последовали манерные полупоклоны, а затем – теплые обнимашки. Разве что целоваться не пытались, белила на лице этому не способствуют.
– Моя протеже – Тригета Болш, – махнула рукой в мою сторону Фальма.
Я поклонилась, как протокол обязывает.
– Нам следует поговорить, – мать решительно утянула Фальму во дворец, в передний зал, играющий роль гостиной.
И я направилась за ними.
* * *
Зал был темным. Окна маленькие, да и те закрыты витражами и мутными «лунными» стеклами. Полумрак разгоняют свечи, горящие в напольных канделябрах у входа и у противоположной стены. Люстра, похожая на большое колесо от телеги, тоже имеется, но на ней свечи не горят.
– Поговорим наедине, – предложила Фальме графиня, устраиваясь в углу зала в кресло.
При этом рядом с ней осталась ее фрейлина, зато на меня она кинула взгляд, намекающий, что «наедине» – это без меня.
– Не думаю, что ты скажешь что-то, чего нельзя сказать при Тригете, – неожиданно удержала меня Фальма.
Графиня подняла вуаль с лица. Она была не накрашена, в домашнем виде. Лицо – красивое, хотя уже немолодое. С виду – лет сорока, а на самом деле может меньше, а может и больше, зависит от того, насколько активно она пользуется услугами ведьм для поддержания красоты и молодости.
– До нас доносятся слухи из столицы. Дворяне сплетничают. Сама понимаешь, вокруг сватовства графа Свирского, нашего отказа и его смерти много разговоров было. Слухи всякие. И часть слухов – о том, что ты приблизила к себе девицу, потерявшую репутацию. А это ставит под вопрос уже твою репутацию. Я хотела бы услышать всю историю из первых уст.
– Пусть и отец послушает заодно, и брат. Это и их касается. Там ведь чуть до войны дело не дошло, – спокойно ответила Фальма.
– Тогда – за ужином?
Мы переглянулись. Я сморщила свой напудренный нос, намекая, что после тряски в карете ужин в меня не полезет. Фальма в отчет чуть кивнула головой и поджала губы, ей тоже тяжелой пищи не хочется.
– Ужинать мы не станем, растрясло. Вы, наверное, уже поужинали? Пусть нам фрукты и кофе принесут.
* * *
Мы перебрались в малую столовую. Длинный зал, высота сводчатых потолков – метров пять, не меньше. Высокие стрельчатые окна дают много света, правда не сейчас – на дворе уже смеркается. Стол длинный, человек на двадцать, сейчас пустой.