Рина Винд – Читер (страница 9)

– Я о вас, милая Лилиан, и мне абсолютно наплевать на то, что вы отказываетесь. Я здесь гендиректор, а вы – мой сотрудник. Куда хочу, туда и ставлю.

От возмущения у меня начинают подрагивать колени. От возмущения и чего-то еще, чему я не хочу давать названия. Нахал! Тоже мне гендиректор! Кто вообще себя так ведет? Где он тут милую нашел?!

Он замечает молнии, вылетающие из моих зрачков, и примирительно поднимает руки.

– Лилиан, я просто шучу. Не нужно быть такой напряженной. Я хочу, чтобы в нашем коллективе царила дружелюбная командная атмосфера. Я проанализировал все ваши показатели и не вижу никого, кто лучше бы подошел на эту должность, это будет более эффективная оптимизация чем та, которую предложили вы.

– Теодор, чего вы хотите? – устало спрашиваю я.

– Вас, – заявляет он и почему-то никак не заканчивает это предложение. Супер.

– Не знаю, что у вас на уме, но я не хочу эту должность. Я даже не хочу здесь работать, если уж быть совсем честной, но никогда не решусь на этот шаг.

Уже знакомая вертикальная черта прорубает его вылепленный профиль, словно он не до конца услышал мой ответ.

– Все-таки не хотите, – кивает он больше своим мыслям, чем моему ответу. – В чем причина, мисс Сандерс? – снова переходит он на деловой тон.

– У меня свои причины, мистер Макдейл и я не собираюсь это обсуждать на работе. Я хороший сотрудник, я выполняю свои показатели, если вы не довольны – мы можем обсудить это в HR-отделе.

– Лилиан, вы всегда сбегаете от неудобных чувств? – вдруг спрашивает он.

– Что, простите?

– Нет, ничего. – он отводит взгляд, но я успеваю заметить там нечто, напоминающее… отчаяние? – Вы сказали, что не хотите обсуждать это на работе. Что ж. Давайте пообщаемся вне работы? Может быть в выходные за чашкой чая.

– Я не пью чай, – машинально отзываюсь я, как делаю всякий раз, если мне предлагают эту невразумительную запаренную субстанцию из сена.

Его глаза озорно сверкают.

– Тогда кофе.

– Это неуместно, – возражаю я.

– Мне плевать, – легко отвечает он. – Соглашайтесь. Суббота, час дня. Я заеду за вами.

Я ничего не отвечаю и выхожу из кабинета.

7 лет назад.

Лили.

Мы с Полом в который уже раз едем в его родной город – Кормак – чтобы навестить его старичков, и, если застанем на месте – мать. Честно говоря, я не хотела бы с ней встречаться, потому что эта женщина вызывает у меня весьма смешанные чувства. Она никогда не проявляла недружелюбия или неуважения в мой адрес, но есть в ней что-то пугающее. У самого Пола и то с ней довольно напряженные отношения. Его, как и меня, большую часть жизни воспитывали бабушка и дедушка, пока мать пропадала на каких-то заработках. Об отце Пола мы не разговариваем, поэтому даже те крупицы информации, которые он вскользь выдавал в последние пару лет ничего не говорят мне о том, кем он мог бы быть.

Мы только купили нашу первую, очень поддержанную, но свою машину, и сразу сорвались в полноценную поездку. Он прекрасный водитель, но я всё равно не могу расслабиться, сидя рядом с ним на пассажирском сидении, поэтому кручу головой практически на 360 градусов и периодически вскрикиваю, если мне кажется, что мы врежемся в несуществующую преграду.

– Вот кто настоящая помеха справа, – шутит Пол.

– Я просто переживаю, – обижаюсь я – А если бы мы влетели в отбойник?

– Лил, я же вижу, куда мы едем, – бурчит Пол – Лучше включи музыку.

Он кладёт руку мне на колено, и я успокаиваюсь. Ну правда, чего я так нервничаю? Глупости какие. Почти год на новой работе совсем расшатал мне психику, а бесконечные нравоучения отца по поводу того, как я должна себя показывать, чтобы ему не было за меня стыдно, накладывают и без того тяжелую ответственность на мои едва окрепшие плечи.

Я включаю наш с Полом любимый плейлист и забываю обо всем, пока мы мчимся по просторам штата. Он, как всегда, подпевает песням, и я подвываю вместе с ним. Вот он – мой любимый вид отдыха. Даже не книги уже, а ехать куда глаза глядят с самым важным мужчиной на свете.

Мы добираемся до Кормака и настроение портится. Не понимаю, почему мне так не нравится этот город, довольно чистый и приятный, но каждый раз оказываясь здесь, первое, чего мне хочется – бежать, сверкая пятками. Может, это как индивидуальная непереносимость лактозы? Только с менее критичными симптомами.

– Мы не задержимся надолго, – обещает Пол, замечая перемены на моем лице.

Его бабушка и дедушка тепло встречают гостей, бабушка сразу начинает ворковать над Полом, периодически отвлекаясь и на мою персону, но ограничиваясь несколькими дежурными фразами. Такая всеобъемлющая любовь к внуку порой даже немного обескураживает, но я понимаю, что Пол стал ей за эти годы скорее сыном, а уж о любви матери к сыну слагают целые легенды, хотя в жизни Пола почему-то эта история не сработала.

Вечер проходит довольно душевно, и несмотря на то, что я не чувствую себя в своей тарелке, я с удовольствием болтаю с дедушкой Пола, попутно вспоминая своего дедушку, который в свое время тоже стал мне вторым отцом, но, в отличие от первого, любил меня без всяких условий. Дедушка Пола настоящее сокровище, он шутит и травит байки, зовёт меня внученькой, и то и дело пытается подкормить, хотя за время нашего сожительства с Полом я и без того нехило так прибавила в весе. Пол любит вкусно покушать, а я хорошо готовлю, поэтому было бы странно, если бы мы с такими вводными не набрали по десятку лишних килограмм. Каждый день обещаю себе заняться спортом и сесть на диету, и ровно каждый вечер моя мотивация разбивается очередным предложением Пола в духе «А давай пожарим крылышек, как ты умеешь». Порочный круг.

Следующим днём мы всё же встречаемся с его матерью, которая за всё время общения едва ли по-настоящему интересуется делами сына и в основном рассказывает о себе и очередных своих условно грандиозных планах о лёгком заработке, которого, как я уже выучила, так и не случится. Я вижу, как Пол нуждается в эмоциональных поглаживаниях от той, кто подарил ему жизнь и мне становится очень больно за него, ведь он такой хороший, как она может этого не замечать? Разве не должна она гордиться тем, какой человек вырос в её продолжении?

На обратной дороге мы почти не разговариваем, потому что я понимаю – ничего хорошего я ему не скажу. Мне хочется упрашивать его больше не ездить к этой женщине, но, разумеется, у меня нет никакого морального права так говорить. Я ничего не имею против неё, но видя, как у Пола каждый раз немного трещит сердце от глухой стены, заменяющей материнскую ласку, я едва сдерживаюсь, чтобы не взорваться и не высказать всё прямо ей в лицо.

– Пол? – зову его я в тишине мерного гудения мотора.

– М? – отвлекается он от своих невеселых дум, не оборачиваясь ко мне.

– Я тебя люблю, – говорю ему я, стараясь вложить всю искренность своих эмоций в эту фразу. Он должен знать, что есть та, кто отдаст ему всю возможную любовь, которую он когда-то не получил.

– Ага. Я тебя тоже, – бормочет он, не отрывая взгляда от дороги.

Я тебя тоже… Сердце неприятно царапает дежурность такого ответа, но я не ропщу. Я все понимаю.

Настоящее.

Лили.

Мне кажется, или я старею? Что за идиотская реакция здоровья на изменения в атмосферном давлении? Я сижу с квадратной головой и не понимаю, что печатаю на компьютере.

– Так всё! – заявляет Энджи – Перерыв! Я уже не могу смотреть на эти новые формулы. Мне кажется, что наш новый босс какой-то злой гений. Всё, что он предложил – офигенно эффективно, молодец и все дела, но это же кощунство. Мой мозг изнасилован, я уже готова подать жалобу.

– Ничего не говори, – стону в ответ, хватаясь за гудящие виски – С такой хваткой, наша грешная конторка скоро будет в топе, вот увидишь.

– Что это? – притворно удивляется моя начальница – Я что, слышу восхищение?

– Эндж, – тяну в ответ – Не начинай, ты же сама видишь! Он совершенно повёрнутый на контроле математический маньяк. Ну на кой черт ему тайминги по каждой задаче! Ну это же нельзя объективизировать! Возьми того же Джека! Спроси Дэвида, сколько его драгоценный айтишник в среднем тратит на внесение одной правки и поищи в интернете сколько действительно требуется на такую правку времени – будут две полярные цифры!

– Я понимаю, – вздыхает Эндж – И, самое главное, понимает и босс. Не зря он это запросил. Не уволил бы он вообще половину офиса в итоге.

– Пусть уволит меня, – говорю я и прикрываю глаза – Я уже готова к любому исходу, лишь бы больше не чувствовать, что тебе молоточками долбят в глаза с обратной стороны.

– Лил, ты слишком серьезно подошла ко всему этому вопросу, не думаешь? – с сочувствием спрашивает Эндж – Ты уже сделала больше, чем он тебя попросил, зачем жопу рвать?

– Мне просто до сих пор стыдно за тот отчёт. Как будто я соплячка несмышленая!

– Он задел твою гордость, вот и всё, – заявляет Эндж – Тебе незачем ему что-то доказывать. И вообще никому ничего доказывать не надо, тебе почти 30, это игры, которые должны остаться в далеком прошлом.

– Ты права, – устало вздыхаю я. – Но я всё равно докажу.

Энджи понимающе смеётся.

– Твое бы упрямство, да в мирное русло, – риторически замечает начальница. – Нет, серьезно, если бы ты не тратила столько времени на то, чтобы бороться с самой собой, ты бы уже ела на завтрак Била Гейтса.