Рина Винд – Читер (страница 7)

– Вы все верно понимаете, мистер Макдейл.

– Тео, – машинально поправляет он и снова углубляется в чтение моих предложений. Эк его проняло.

– Хорошо, – сдаюсь я. Может ему фамилия не нравится? Чего зациклился? Но фамильярничать я все равно не буду, поэтому сразу обозначаю границы, – Теодор, вы верно понимаете.

Он вздрагивает или мне кажется?

– Лилиан, вы хотите покинуть эту должность? – спрашивает босс и его щеки пытаются встретиться с глазами где-то у носа, образуя горизонталь непонимания.

– Нет, – отвечаю я.

Видимо, контроль передней части моей головы настолько плох, что яростное «ДА» читается даже сквозь привычную маску холодной отстраненности. Макдейл вскидывает бровь.

– Я не готов терять ценного сотрудника, мисс Сандерс. – замечает он ровным тоном, справившись с обличающей мимикой.

– Не такой уж и ценный, верно? Если вы прочитали всё до конца, то с моими обязанностями безупречно справится искусственный интеллект.

– Одно то, что вы написали это, – трясет он пачкой документов – Говорит о том, что вас не получится заменить, мисс Сандерс. Кроме того, мне кажется, что восемь лет на одной и той же должности – это несколько чрезмерно, как вы считаете?

– Я написала вам об этом в пояснительной записке, мистер Макдлейл, – отвечаю ему, параллельно недоумевая, зачем он то и дело перескакивает с одного обращения на другое.

– Вы великолепны, – вдруг усмехается он и облокачивается на спинку своего дорогого кожаного кресла. – Может быть скажете, чего вы хотите в таком случае? У нас есть пара интересных смежных вакансий в других отделах, я готов предложить их вам. Выбирайте. Компания ценит тех, кто с ней так давно.

– Откуда вам знать, что ценит эта компания, мистер Макдейл? Вы здесь несколько дней, – не знаю, зачем я дразню его, но удержаться просто невозможно. Наверное, он сейчас выставит меня вон и будет прав.

– О, мисс Сандерс. Видите ли, но теперь я и есть эта компания и эта компания ценит таких как вы, – невозмутимо заявляет он, но могу поклясться, что в глазах его при этом появляется нечто недосказанное, загадочное, и очень, очень притягательное.

Он разрывает зрительный контакт быстрее, чем я успеваю отследить последнюю ошалевшую мысль и встает, поворачиваясь лицом к своему панорамному окну.

– Чего вы хотите, мисс Сандерс? – снова спрашивает он, не оборачиваясь.

– В каком смысле? – не понимаю я, о чем именно он говорит. – Какую вакансию? Вы об этом?

Он оглядывается через плечо, все еще не встречаясь со мной глазами.

– Чего вы хотите от жизни?

– Я буду работать здесь и дальше, мистер Макдейл. Вы можете не беспокоиться об этом, если не решите уволить меня самостоятельно.

– Разве я спросил об этом?

– Разве подобная информация как-то повлияет на мою работу? – отвечаю я вопросом на вопрос.

Он разворачивается и вперивает в меня взгляд, от которого становится очень неуютно. В этот момент я понимаю, что этот человек скорее мне не нравится, чем что-то обратное. От него исходит такая мощная внутренняя сила, что ощущение дискомфорта сразу провоцирует сигналы об опасности. Он не выглядит так, как человек, способный причинить мне вред, но я и сама не понимаю, отчего так нервничаю в его присутствии, а значит самое логичное – защищаться заранее.

– Мисс Сандерс, давайте начистоту. Вы умная молодая женщина и торчите на этой мелкой должности столько лет. Почему?

– Это не ваше дело, – огрызаюсь я, задетая за больное. – Я работаю и выполняю свою работу хорошо, для вас, как для моего работодателя, этого должно быть достаточно, а если нет – пожалуйста, я напишу заявление хоть сегодня.

На скулах Макдейла начинают ходить желваки, и я напрягаюсь от непрошенных картинок прошлого – так выглядело лицо отца перед очередной вспышкой гнева. Тело сковывает страх, и я понимаю, что я в огромной заднице. Только не сейчас. Пожалуйста. Не перед этим странным типом. Не здесь! Лили, милая, держись!

Я лихорадочно начинаю считать вокруг себя пять предметов, четыре звука, три ощущения…

– Лили? – с тревогой спрашивает начальник – Лили, что с вами?

Я хочу ответить, хочу выбежать из этой стеклянной коробки, в проверенное место, но я уже опоздала. Это снова происходит. ЧЕРТ!

Макдейл быстро пересекает разделяющее нас расстояние и присаживается возле моих коленей на корточки, заглядывает в глаза и берет мои ладони в свои. Такие удивительно сухие и немного шероховатые, как если бы он днями напролет трудился на ферме, но с красивыми тонкими длинными пальцами. Мне хочется сфокусироваться хотя бы на этих руках, но шум в ушах нарастает со скоростью реактивного самолёта.

– Лили, посмотрите на меня, – говорит он в тревоге поглаживая мои запястья – Лили, что с вами? Как я могу вам помочь? Скажите и я всё сделаю. Давайте вызову вам Скорую? Или может быть, стакан воды? Посидите здесь, а я позову миссис Лоренс, она наверняка знает, что делать, да? Может быть, вам надо прилечь?

Еще бы предложил дышать! Я начинаю злиться на эту глупую ситуацию, но каким-то образом, его успокаивающий низкий грудной голос и поглаживания рук тушат атаку еще до того, как она стала бы критичной. В момент, когда кажется, что приступ миновал и горячий стыд прокатывается волной по всему позвоночнику, мой организм выплевывает мне еще одну подляну в виде капли крови из носа, как в замедленной съемке летящей прямо на белоснежную рубашку Макдейла. Мама, роди меня обратно.

Он подрывается с места за салфетками, я не успеваю даже вдохнуть по-настоящему, а он уже медленно прикладывает мне их к носу, обеспокоенно глядя в глаза и убирает выбившуюся из косы прядь за ухо.

– Лилиан, – говорит он – Как вы?

– Мистер Макдейл – говорю я и вижу, как он начинает хмуриться, поэтому поправляюсь – Теодор. Простите, это, всё это, ваша рубашка, я заплачУ. Пожалуйста, если у вас есть сменное белье в офисе, отдайте, я хотя бы попробую застирать это, а потом… – я начинаю тараторить.

– Лилиан, – мягко улыбается он – Это всё чушь. Скажите, как вы? Что с вами было? Вам лучше? Может быть отправить вас на обследование за счет корпоративной страховки? У вас уже оформлен полный полис или нужно оформить?

Я медленно вдыхаю и выдыхаю.

– Со мной всё в порядке, – вру я – Может, просто давление упало.

– Лилиан, идите домой. Выспитесь. Я дам вам пару дней оплачиваемого отпуска. Хорошо?

Во мне поднимается непреодолимое желание возразить и отказаться, но вдруг я ловлю себя на том, что я и правда ужасно устала. Последние полгода я работала практически без выходных, так как миссис Морина перед уходом по всей видимости решила основательно развалить всё, что было наработано с таким трудом и оставить после себя пепелище по принципу «так не доставайся же ты никому».

– Хорошо, – киваю я и мой язык прилипает к нёбу. Что это? Я вдруг разрешила позаботиться о себе? И кому? Макдейлу? С другой стороны, Лили, это банальная корпоративная этика, кому нужны отчеты в кровавых подтеках? Хотя… Было бы весьма эксцентрично. Смотрите, мол, уважаемые партнеры, работаем не покладая рук, глаз и головы над вашими проектами, и даже смерть не разлучит нас.

Я улыбаюсь вечным шуткам в своей голове и замечаю, как странно Макдейл смотрит на меня.

– Вас подвезти? – вдруг спрашивает он – До дома.

– Нет, – чуть не заикаюсь я в ответ – Нет, спасибо. Я доеду на такси. Я выйду послезавтра, мистер Макдейл. Спасибо за выходные, видимо мне действительно нужен перерыв.

Он кивает, и я выхожу из кабинета.

Что. За. Херня.

9 лет назад.

Лили.

Мы с Хелен сидим на кухне и смеемся над какими-то милыми историями, которые Арчи сочиняет, находясь под впечатлением от очередного мультика. Сегодня он решил, что он – маленький король Артур и ему всенепременно необходимо вытащить меч из камня, поэтому мы освободили для его героических подвигов стойку из-под ножей и наблюдаем за маленьким актерским талантом. Любимый братишка, я сижу и пялюсь на него, как сентиментальная клуша. Когда он рядом, такой веселый и непосредственный, увлеченно лопочет о чем-то своем и в его глазах нет ни страха, ни ожидания опасности – я готова обнять весь мир.

На телефон приходит уведомление, и я открываю его.

Полли: Привет, малышка. Чем занята?

Лили: Привет, дорогая, что-то случилось? Я дома.

Полли: Дома?…

Лили: Да, а что?

У меня начинает сосать под ложечкой, но я не понимаю причин.

Полли: Фух. Ладно. Выгляни в окно.

Не осознавая, что делаю, я поднимаюсь со стула, и, пока Арчи пытается запутаться у меня в ногах, аккуратно приоткрываю створку окна. На улице темно и снежно, но я отчетливо замечаю до боли знакомый силуэт, привалившийся к столбу возле подъездной дорожки и сердце пропускает удар.

Пол.

Я перебарываю желание спрыгнуть к нему прямо из окна. На меня обрушивается тяжесть прошедших трех месяцев. Его побег, клиника, перешептывания общих знакомых о какой-то новой девушке, и боль. Тонны боли.

Некоторые люди, как мне кажется, не осознают момент, когда их жизнь разворачивается на 180 градусов и идет в другую сторону. Нет, его, конечно можно отследить постфактум, разглядеть под лупой, препарировать, как неудачливую бедолагу-лягушку, попавшуюся ученику класса биологии средней школы. Но всё это уже тогда, когда прошло время. Когда всё случилось. Однако, я, натягивая свою безразмерную зимнюю куртку поверх домашней одежды и впихивая впопыхах ноги в ботинки, точно знаю – вот он этот момент. Момент, который переломит мою жизнь на «до» и «после». Момент, о котором я буду думать спустя многие годы, утопая в рефлексии и фрустрации. Останавливает меня это? Разумеется, нет.