Рина Винд – Читер (страница 5)

Я дрейфую, как экскременты в проруби, посередине комнаты в окружении огромных мусорных пакетов, с наскоро собранными вещами и не могу подняться. Перебираю совместные фотографии, которые распечатывала с такой тщательностью. Перебираю письма, которые мы раз в неделю строчили друг другу чернилами на бумаге. Перебираю всё, что осталось от этой истории, длиною почти в целый год. Совместные поездки, локальный юмор, общие планы, чувство безопасности, которого не было в моей жизни, пожалуй, ни разу. И где теперь это всё?

Раздается стук в дверь, но я даже не шевелюсь. Плевать, кому в голову взбрело, что это жилище – приятное для посещения место. Ничто не заставит меня встать.

Стук усиливается, и я переламываю свой сросшийся хребет, чтобы открыть.

В коридор аккуратно, словно два осторожных кота, заходят Ал и его возлюбленная Полли – мои лучшие друзья. Что-то во мне окончательно ломается в момент, когда я вижу людей, заменивших мне семью, и я бросаюсь к ним в объятия. Какое-то время мы просто молчим, они терпеливо ждут, пока закончится устроенный мною потоп.

– Пошел он на хер, козёл! – Заявляет Полин.

– Поддерживаю, – добавляет Ал.

Я улыбаюсь сквозь слезы. Более дополняющую друг друга парочку сложно отыскать. Собранный и местами даже скупой на эмоции Алекс и его искренняя, воздушная Полин, готовая разделить свое большое доброе сердце с целым миром. Я для них такая же важная часть жизни, как и они для меня, и это мой собственный якорь, хоть где-то повезло.

– Ребят, я сама виновата, – всхлипываю я.

– Да с хера ли! – чуть не кричит Полли – Ты думаешь мы не видели, что происходит! Чертов нытик! Пока ты работала, чтобы оплачивать вашу квартиру, пока бегала и сдавала свое золото в ломбард, чтобы купить ему зимнюю одежду, этот недоносок ходил и думал о том, как ему тяжело живется! Я бы ему… – Полли пыхтит как маленький злой старичок и Ал успокаивающе гладит её по спине. Картина настолько умильная, что влага в глазах высыхает сама собой.

Я наливаю друзьям чай и пытаюсь держаться, хотя бы ради того, чтобы они не переживали обо мне так сильно.

– Я не знаю, что мне теперь делать.

– Что-что. Учиться. Заканчивать спокойно. Это не единственный мужик в твоей жизни, Лили, – со свойственной ему прагматичностью замечает Ал.

– Конечно, не единственный! Ты посмотри какая она у нас красотка! Да у тебя еще сто таких будет, Лил! – яростно восклицает Полли.

– Таких не будет, – тихо замечаю я, снова проваливаясь в осознание произошедшего.

Пол бросил меня. Расстался со мной и уехал в свой город к семье. В один момент. Вот и всё. Почти год мы жили, как мне казалось, душа в душу. Ссорились, конечно, но ведь это нормально. Нет, я определенно сама виновата. Я так хотела проводить больше времени с ним. Может и правда я задушила его своим вниманием? Может он просто не выдержал моих бесконечных визитов домой, куда меня то и дело дёргала Хелен, когда отец проваливался в запои? Конечно, я не могла не возвращаться из этих «чудных» поездочек взвинченной, но я старалась не срываться на Пола. Ведь старалась же, правда! Чертовы мысли!

– Аллоооо! – тянет Полли – Хьюстон, прием! Таких тебе и не надо! Как только возникли трудности он свалил! Да он просто трус. Ты сейчас умоешься, встанешь и продумаешь план. И больше не единой слезинки на это чучело, ты поняла?

Я киваю, не веря ни ей, ни самой себе, но послушно выполняю все указания. Ребята помогают мне собрать остатки вещей в квартире, где все пропитано нашей историей, а увожу я отсюда, получается, только ворох шмоток, да несколько книг. Мы перевозим всё обратно в дом к моему отцу, и, хотя состояние у меня не очень, я все же рада увидеть моего Арчи. Брат рад мне даже больше, поэтому на душе немного теплеет.

Состояние, в которое я погружаюсь после всех этих событий пугает даже отца, поэтому он через очередные свои связи устраивает меня полежать в клинику, где кормят исключительно отвратительной кашей и капельницами. Но мне наплевать. Ощущение, что свет погас, не оставляет меня ни на секунду.

Я написываю километровые сообщения Полу, с попытками доказать ему, как он не прав и у нас еще может всё наладиться. Я тщусь объяснить ему, что люблю его так сильно, как не смог бы любить никто. Но он либо уклончиво отвечает, что не готов разговаривать, либо просто игнорирует.

В очередной из серых дней, пока я торчу в клинике, он присылает мне сообщение, где просит выйти в холл.

– Привет, – неловко улыбается Пол.

Я не выдерживаю этой родной улыбки и со слезами прижимаюсь к нему. Он лишь похлопывает меня по спине и отстраняется. Я понимаю всё за секунду. Зачем он тогда пришел? Помучить меня? Он протягивает мне пакет, в котором лежат карандаши и раскраски – стопроцентная помощь для меня в трудных ситуациях, о которой он, разумеется, знает наверняка, и я еле сдерживаюсь, чтобы не завыть раненой собакой снова.

– Спасибо, – сквозь слезы улыбаюсь я. – Наверное, нам не стоит общаться больше. Мне еще слишком больно.

Он только кивает и уходит. Зачем приходил? Проверить жива ли я и не втыкаю ли в его куклу-вуду по иголочке за каждую умершую нервную клетку? Не понимаю.

Однако, одно осознаю так же ясно, как и тянущую за грудиной тоску – это точно конец.

Настоящее.

Лили.

Я просыпаюсь в холодном поту в 7 утра в субботу. Лучше бы мои кошмары имели вполне классическую форму – с убеганием от маньяков, гибелью от чудовищ и всего в таком духе, нежели бесконечная ретроспектива прошлых отношений.

Прекрасно. Выспалась, прямо, как и хотела. Пролежать за просмотром идиотских коротких видео часа четыре или сделать хоть что-то полезное? Ответ очевиден, поэтому я валяюсь аж до обеда и только потом выползаю из своей однокомнатной конуры.

Вспоминаю, что сегодня вечером собрание моего небольшого книжного клуба и на душе теплеет. Моя любимая Полли, с которой мы вместе вот уже лет 10 и Ана – еще одна лучшая подруга, которая буквально скрашивает все мои одинокие вечера, нагрянут ко мне часов в шесть на вино и китайскую еду, чтобы как следует поболтать. Мы втроем – жуткие любительницы современной литературы – решили, что банального обсуждения прочитанных книг в мессенджерах нам недостаточно, и уж конечно, недостаточно простого «мне понравилось» \ «мне не понравилось», особенно если речь идет о горячих книжных мужчинах.

Я быстро прибираю квартиру и ненадолго залипаю в компьютере, читая статьи. В одном из интернет-порталов натыкаюсь на публикацию о назначении мистера Теодора Макдейла на пост генерального директора ДиАр Корпорейтед и сердце спотыкается о ребра. Чего? Генерального директора? Это какая-то ошибка. Я кликаю на статью и судорожно пробегаюсь по ней глазами. Нет, все правильно… «молодой гений… блабла… вывел в топы Юнион Системс… блабла… принял оффер крупнейшей… на должность ЧЕРТОВА ГЕНЕРАЛЬНОГО ДИРЕКТОРА» Охренеть!

Я подхватываю свой телефон и набираю Энджи. Спустя долгие сто тысяч гудков та, запыхавшаяся, отвечает на звонок.

– Боже, только не говори, что я оторвала вас с Каем от чего-то важного – стону я в трубку, прикрывая глаза руками.

– Ну, милочка, ты же уже отвлекла, но лично я всё важное получить уже успела – хихикает она – Что-то случилось? Ты никогда не звонишь по телефону.

– Про важное могла бы и не уточнять – вздыхаю я – Сама знаешь, сколько у меня не было этого «важного».

– А я тебе давно говорю, откладывай свои книжечки и иди сегодня в бар! Надень то шикарное красное платье с декольте….

– Эндж! – перебиваю я – Завязывай. Никуда я не пойду. Тем более, сегодня вечером клуб.

– Книжный?

– Книжный.

– Ты просто бараница. Бараниха. Баранша. Черт, как там правильно говорят?!

– Овца.

– Ну, можно и так, – смеется она. – Так что случилось-то?

– Два слова, Энджи. Теодор, мать его, Макдейл.

– А сейчас-то чего? Сегодня суббота. Он что, решил перенять повадки бывших начальников и вызывать тебя в выходные?

– Что? Нет! Нет, я вообще не об этом. Ты видела новости? Он не начальник управления аналитики, Эндж! Он, блядь, новый гендир!

– А, ты об этом. Ну и что, подумаешь. – легко отвечает Эндж.

– Ты что знала?!– негодую я.

– Ага. Забыла тебе сказать, – говорит Энджи и мне кажется, что ни фига она не забывала!

– Ну, охренеть теперь! – чуть не ору я.

– Скажи, Лили, милая, а что это, собственно, меняет?

– Дай-ка подумать… Хм. Вообще ничего, только вот я чуть не послала в пешее эротическое ни какого-то там начальника управления, а директора. Генерального, блин!

– Успокойся. Не послала же? Вот и все. К тому же он потом на совещании очень лестно отзывался в твой адрес. И трудоспособная ты, и оперативная. Мёд, а не сотрудник, – замечает Энджи.

– Да ладно? – не верю я.

– Ты же знаешь, я бы не стала сочинять, – обижается Эндж.

Мы еще какое-то время болтаем о новом боссе, я при этом стараюсь не думать, что Эндж, должно быть, даже не слезла со своего мужа для того, чтобы прерваться на разговор со мной и мысленно улыбаюсь этому факту. Им обоим уже прилично за сорок, а они словно только познакомились. Всем бы так.

Затем, вплоть до самого вечера я, переключаясь с одного занятия на другое, действую так, как действовал бы робот-пылесос – что-то шумлю, куда-то хожу, отрабатываю программу и, возможно, грущу о чем-то своими механическими мозгами. В момент, когда тишину квартиры разрывает трель домофона, я ловлю себя на том, что сижу и читаю биографию своего нового генерального директора. Что я делаю, ну серьезно?