Рина Винд – Читер (страница 2)

Внезапно меня хватают за волосы и рывком разворачивают к себе. Ну, конечно, не может быть все так просто, верно?

– Ты – отец тыкает мне пальцем прямо в лоб – Я был с тобой, поняла?

– Но, пап.. – пытаюсь возразить я, не делая лишних движений – Я же была дома, Хелен и Арчи были со мной.

Его мутный взгляд пытается сфокусироваться на моем лице, но он лишь еще больше натягивает мои волосы.

– Значит, скажешь сама, где я был. Поняла?

Я судорожно киваю, и он отпускает мои волосы, шатаясь уходит в спальню. Я прижимаюсь к стене и, замирая, прислушиваюсь к тому, что происходит в соседней комнате. Вроде тихо. С тех пор, как отношения моего отца и его второй жены – Хелен – окончательно испортились, он всё чаще прикладывается к горлу бутылки. С одной стороны, мне невероятно жаль его, ведь в иное время он ведёт себя как «заботливый папуленька», я весьма привязана к нему, особенно учитывая, что он – мой единственный родитель. Ну, знаете, один из двух, кто меня не бросил. С другой стороны, стоит капле алкоголя просочиться в его вены, и этот человек с пугающей скоростью теряет все свои положительные качества. Каждый раз я отчаянно сопротивляюсь тому, как мозг пытается объединить эти два образа в моем сознании, потому что иначе мне просто не выжить с ним под одной крышей. Не выжить мне самой и не защитить Арчи. Иногда мне кажется, что Хелен настолько привыкла страдать рядом с этим человеком, что сама доводит его до очередной выходки, чтобы хоть так чувствовать себя нужной, другого он уже давно не может ей предложить.

Я опускаюсь прямо на пол и открываю переписку с Полом, тот, наверное, уже спит, но мне хочется хотя бы перечитать то, что мы писали друг другу сегодня, мне точно станет немного легче. Неожиданно, но Пол до сих пор в сети и, более того, в нашем чате мигают мои любимые три точки. Спасибо, дорогая Вселенная.

Пол: Ты чего не спишь в такое время, Лили?

Лили: Не все могут позволить себе просто спать, Пол.

Пол: Что, опять?

Мое сердце ухает в пятки. Как быстро он всё понял. Я уже однажды рассказывала ему свою «грустную историю» и мы больше не возвращались к этой теме. Мне хочется, чтобы он видел во мне именно меня, а не девочку, которой не особо повезло.

Лили: Ничего страшного. Тебе бы лучше отдыхать, завтра презентация фильма.

Я и сама с нетерпением жду презентацию его студенческой работы, он учится на факультете сценарного мастерства и каждый раз представляет свои новые работы уже в виде готовых тизеров к фильмам или спектаклям. Должна сказать, что я влюблена в его талант не меньше, чем в самого Пола. В его потенциале сокрыто самое светлое будущее, ведь люди не смогут не заметить то, сколь много он может рассказать этому миру.

Пол: Ты дома?

Лили: Где мне еще быть)

Пол: Буду через 20 минут.

Пол выходит из сети, а у меня случается инсульт. Или инфаркт. Или как назвать это состояние, когда всё, что ты можешь – это просто хватать воздух ртом, словно сом, которого подняли с самого вонючего дна пруда и заставили отрастить себе два легких вместо жабр? Он приедет? Что? Ко мне? Но зачем? Это похоже на дурацкую шутку, ведь я уже давно смирилась с тем, что моя влюбленность – это просто дротик, который промазал не только мимо мишени, но и мимо стены. Я решила, что это – ничего, ведь он дружит со мной, а значит, я могу стать ему хотя бы хорошим другом. Боже, я даже послала ему денег на букет его девушке, с которой он расстался через месяц. Да, это было странно, согласна, но что поделать? У него не было средств до стипендии, а мне не жалко, если он будет рад.

Спустя обещанные двадцать минут экран телефона, который я гипнотизирую, так и не отлипнув от стены, загорается очередным уведомлением.

Пол: Я на месте.

Грохот пульса в ушах настолько оглушает, что я боюсь разбудить своих домочадцев. Я судорожно пытаюсь нашарить хоть какие-то вещи, но вся моя натура – быть слоном в посудной лавке, поэтому я бросаю это гиблое дело и прямо поверх смешной розовой пижамы с единорогами накидываю легкую ветровку, хотя на дворе уже почти ноябрь. Неважно. Свинтить из этого места и хотя бы немного побыть с Полом – чего еще можно желать?

Я выбегаю к нему, оглядываясь как не слишком везучий домушник, запинаюсь об собственную ногу и лечу по наледи крученым шаром. Пол ловит меня прямиком свои объятия и тихо всхрюкивает от смеха.

– Это ты настолько рада меня видеть? – подтрунивает он.

Я сдуваю прядь своих кудрявых волос, которые пыталась привести в божеский вид перед выходом.

– Это я просто решила, чего это ты тут стоишь такой ровный.

– Ровный? – не понимает Пол.

– Ну как кегля. Хочется сбить, – объясняю ему с серьезным видом.

– Агааа, – тянет он, пытаясь понять мою идиотскую шутку. Лили, ну ты серьезно?!

– Страйка не вышло, – зачем-то добавляю я.

Пол наконец понимает мои метафоры и начинает хихикать.

– Если тебе станет легче – могу упасть. Даже в грязь.

– Вот уж не надо, – фыркаю я – Я как-то не запаслась влажными салфетками.

– Ужасное упущение, – поддакивает он.

Пол не спрашивает меня о том, что случилось, поэтому я расслабляюсь и разговор между нами завязывается сам собой.

Мы гуляем по ночному Блэкстоуну, общаемся и единственное, что меня смущает – моя несуразная одежда, которая из-за плотной пижамы добавляет мне визуально килограмм 10. Не смотря на нашу дружбу, я всё равно не могу позволить себе плохо выглядеть перед Полом.

Я всегда была девушкой с формами, и никто никогда не назвал бы меня худышкой, или даже стройняшкой. Что есть – то есть. Бесконечные диеты, срывы, снова диеты. Самый классический порочный круг любой девушки, недовольной своим весом. Как следствие – неуверенность в себе, но, так как мой самый главный навык в жизни – умение притворяться, едва ли кто-то неблизкий уличит меня в таким сомнениях.

Однако, Пол замечает мой дискомфорт, но решает, что я замерзла. Кстати, и правда замерзла, он-то приехал в зимнем пуховике. Мы находим какой-то круглосуточный крытый банкомат с подогревом и болтаем там до трех утра обо всём на свете. Пол веселый, с ним уютно и, кажется, безопасно. Он обнимает меня, и, хотя мы оба делаем вид, что это только для того, чтобы я согрелась, мое сердце ёкает как пьяная студентка, перебравшая пива.

– Лили, ты удивительная девушка – улыбается Пол, когда я почти под утро неловко машу рукой на прощание, стоя перед своим домом.

– Ты тоже ничего – улыбаюсь я и, словно прыгая с парашютом, подбегаю и коротко чмокаю его прямо в губы, а затем быстро ретируюсь за дверь, не оглядываясь и матеря себя так, как не умеют даже портовые грузчики.

Телефон пронзительно тренькает, и я вздрагиваю, опасаясь, что меня сейчас застукают с поличным – голову точно повернут до щелчка, если узнают, что я где-то шлялась всю ночь. Прислушиваюсь к тишине дома, едва выдыхаю скопившийся за последние две минуты стресс и открываю сообщение.

Пол: И тебе Спокойной ночи.

Лили: Спокойной ночи, Пол.

Что я наделала!

Настоящее.

Лили.

– Лили! – Энджи вихрем вносится обратно в кабинет и видок имеет такой, что у меня, наверное, даже форма головы меняется под знак вопроса.

– Чего?! – завожусь я, не понимая какого хрена вообще происходит.

– Он тебя вызывает! Давай быстрее! – подгоняет она.

– Кто? Зачем? Куда? – начинаю я, дергаясь в разные стороны, как полоумная бабулька на руках у санитаров, не зная, что именно делать – хватать документы или свою сумку.

– Боженька, блядь! – иронизирует Энджи – Мистер Макдейл! Новый директор! Ну давай, давай, не тормози, Лили! И захвати выкладки по Инвестрейду!

– Но они не готовы! – уже буквально шиплю я в ответ и беру все документы со стола, которые удалось впихнуть в руки.

Мы с Энджи, как две студентки, пытающиеся успеть на пару к злому преподавателю, семеним по коридору и вваливаемся в кабинет нового босса, как две боевые курицы. Я успеваю одернуть задравшуюся на животе блузу до того, как человек, стоящий спиной к двери, отвернется от своего шикарного панорамного окна. К слову, единственного окна, выходящего на городскую гордость – Волл Парк, а не на соседние страшные бетонные коробки. С чего вдруг такие привилегии простому управляющему аналитического департамента?

– А, миссис Сандерс, я полагаю – протягивает, как я теперь понимаю, тот самый мистер Макдейл и поднимает на меня взгляд.

И тут я прямо слышу, как в моем идеально отстроенном за последние пару лет мозговом центре с оглушающим звоном упавшей в ночи крышки от сковородки, вылетает какая-то очень маленькая, но очень важная шестерёнка. Твою мать. Я не знаю, с чего вдруг Вселенная решила, что я её самый сильный воин, но уже, честно говоря, хотелось бы, чтобы она отправила меня на заслуженный отдых.

Что это за мужчина? Эти темные, чуть кудрявые волосы, чей беспорядок выглядит настолько упорядоченным, что еще немного и сломает временной континуум. Эти карие, чуть раскосые глаза, выглядывающие поверх строгих прямоугольных очков. Этот прямой, с небольшой горбинкой нос. Эта аккуратная щетина и тонковатые, но чувственные губы. Там даже киллер всех любительниц современных романов – ямочка на щеке – и та угадывается! А руки, с закатанными рукавами рубашки? Нет, я бы не назвала этого мужчину «красавчиком». Конвенциально красивым – точно нет. В нем нет слащавой зацикленности на собственных природных данных или излишней смазливости. Точеный профиль его скорее выдаёт какие-то глубинные внутренние черты, нежели является просто набором удачно тасованных генов. А какая от него исходит аура? Перед ним хочется сложиться в поясном поклоне и извиняться до скончания времен, просто так, на всякий случай.