Рина Винд – Читер (страница 1)
Рина Винд
Читер
Настоящее.
Лили.
Я откидываюсь на кровать, пока потрясающей красоты мужчина с фиолетовыми глазами прокладывает дорожку поцелуев по моему бедру. Закрываю глаза, готовая ко всему, что этот невероятный воин – с чего я взяла, что он воин? – может мне предложить. По телу прокатывается горячая волна, даже пальцы на ногах сводит так, будто у меня судороги, а не приближающийся от простых поцелуев оргазм. Как мне мало оказывается надо. Из-за спины мужчины выглядывают два больших крыла, и я отчего-то совершенно спокойно реагирую на сей незатейливый факт. Вся моя сущность стремится получить то, ради чего я здесь. В момент, когда его голова оказывается ровно там, где больше всего нужна и последний выдох, кажется, забирает кислород даже из моей крови, мужчина отрывается от своей трапезы и пронзительно пищит мне прямо в лицо. Серьезно, если там и был оргазм – мы его безраздельно потеряли. Помянем. Я оглядываюсь, но туман перед глазами не дает оценить обстановку, а мужчина тем временем не только не перестает пищать, как сломанная тамагочи, но и делает это всё громче и громче. Что за…
Я резко распахиваю глаза. Чертов будильник! Серьезно, Сатане не потребовалось бы заморачиваться по поводу того, чтобы людишки попадали к нему в ад, если бы он придумал сраные смартфоны с их сраными будильниками чуть пораньше. Какая инквизиция, какой «Молот ведьм», смертные грехи и весь этот концепт с путешествиями старика Данте? Всего-то один гадский звоночек этой черной коробочки и прекрасное свидание с твоим любимым книжным героем во сне заканчивается отвратительным телепортом в настоящее.
Кстати, о настоящем.
Пора вставать. Оказалось, что пока я проживала единственную приятную часть своей жизни, не просыпаясь отложила будильник «на пять минуточек» раз 20 и теперь опаздываю. Хотя что это я… Всё равно еще пять минуточек. Каждое утро начинается с того, чтобы подарить себе хотя бы эти секунды – иллюзия того, что твоя жизнь принадлежит тебе.
Открываю уведомления на телефоне, а этот засранец, только что обломавший мне самый лучший секс в жизни (увы, увы), решил добить мой и без того грустный вторник веселеньким слайд-шоу под джазовую музычку с лицом человека, который вырвал мое сердце с корнем, пережевал и выплюнул в канаву. Пиздец.
10 лет назад
Лили.
– Мути с ним! – смеясь заявляет мой друг Алекс, тыкая в противоположную сторону студенческой столовки, откуда мне приветливо машет парень со старшего курса.
– Да сейчас – я закатываю глаза и толкаю Алекса в бок – Ты так говоришь, будто он мне уже выслал телеграмму с официальным предложением отношений.
Теперь очередь закатывать глаза переходит к Алексу и мы плюхаемся за первый попавшийся столик. Я морщусь от ароматов, царящих в помещении, опасаясь, что новый парфюм немедленно капитулирует запаху тефтелек и макарон.
– Серьезно, Лили, ты ему явно нравишься, тебе давно пора проветрить свою занудную голову – замечает Ал.
– Да отстань ты! Мы разговаривали-то всего раза два от силы.
– А еще он скидывает тебе музыку.
– Да, он скидывает мне музыку.
– Свою ЛЮБИМУЮ музыку – выдает Ал и многозначительно пялится на меня.
Этим утром у меня перелимит на попытку закатить глазные яблоки в область затылка. Пол – парень, о котором жужжит Алекс – настоящая звезда Университета. Высокий, отчаянно рыжий, плотно сложенный, пусть и не с идеально красивым лицом, но перекрывающий харизмой все, чего не случилось при смешении генов. Человек, чьи зеленые смеющиеся глаза видно за милю, а его фирменная клетчатая рубашка уже которую неделю вызывает у меня настоящую панику каждый раз, когда мелькает где-то на периферии сознания. Да, да. Я – Лилиан Рори – девчонка с экономического факультета безнадежно влюблена в парня, по которому, кажется, сохнет еще человек сорок. Или пятьдесят.
– Лил, ты опять провалилась в коробочку – тормошит меня Ал. Это смешное определение Ала по поводу моего периодического подвисания на собственных измышлениях, он говорит, что в моем черепе есть страшная темная коробочка, где живут мадагаскарские тараканы и курят траву, пока я пытаюсь проанализировать всё, что забредает к ним в гости.
– Давай закроем тему, Ал. Серьезно. Мы с ним просто общаемся.
– Ну-ну -ухмыляется он, но больше ничего не говорит. Знает, что у меня разгон от веселой болтушки до дьявольского отродья где-то за одно моргание.
Старый телефон издает булькающий звук возвещая о новом сообщении. Путаюсь в бесконечных карманах форменной толстовки Блэкстоунского колледжа и наконец извлекаю потрепанную звонилку.
Пол: «На перемене планирую атаковать кофейный автомат. Может поболтаем?».
Уголки моего рта сами собой разъезжаются в разные стороны и Ал тыкает меня под ребро.
– Ай! – чуть не ору я.
– Вот именно! – он показывает пальцем на мою улыбку – Хотя бы себе не ври.
Настоящее.
Лили.
Я заливаю кипятком отвратительное пойло, которое почему-то принимают за кофе, попутно уговаривая себя прожить еще один день. Всего-то день, правда? Один день звучит гораздо лучше, чем неделя. Или месяц. Или жизнь.
– Лили, где отчет о взаимодействии с Инвестрейдом? – спрашивает моя начальница Энджи.
– В процессе – бормочу я и утыкаюсь в цифры на мониторе.
– Ты превратилась в грустную вагину, Лил, – замечает Энджи – Когда ты вообще отрывалась от своих книжечек? Давай куда-нибудь сходим после работы.
Энджи – старше меня на добрых лет 15, выглядит моей ровесницей и в ней столько жизни и свободы, что я каждый раз немного завидую. Энджи не нужно предпринимать никаких попыток, чтобы стать «настоящей женщиной», она и есть самая настоящая. У меня всегда были близкие подруги, но с Энджи возникла какая-то совершенно особенная «старшесестринская» связь, поэтому её комментарии меня даже не бесят.
– Эндж, ты же знаешь, мне всё это не нужно.
– Еще как нужно, глупая! Тебе почти 30 лет, а ты просираешь свои лучшие годы, ловя галлюцинации над кусками переработанного дерева с буковками! Сколько можно?
– Зато книги не предадут – мой голос слегка дрожит, но я быстро маскирую этот факт кашлем.
– О, Лилу.. Всё еще? Два года прошло – грустнеет Энджи.
– Нет, у меня всё отлично, просто я поняла – отношения – это совершенно не моя история. Лучше расскажи, когда к нам приходит этот новый управляющий в департамент? И вообще, понятно хотя бы кто это такой?
– О, секунду… – Энджи отвлекается на свой планер – так… Вроде сегодня должны уже представить. Точно! Твою мать! У нас же совещание в 11! – она подскакивает на стуле, одним махом допивает свой остывший чай и вылетает из кабинета.
– Ну, дела… – немного ошарашенная прытью Энджи бормочу я и отворачиваюсь обратно в сторону монитора.
– Эй, Лил? – в кабинет просовывается голова нашего эйчара Вивьен – Эндж уже убежала?
– Вот только что – сообщаю в ответ.
– Блин! Ну ладно, пусть посмотрит на нашего нового красавчика – озорно подмигивает Вив – а ей на секундочку уже лет 50, не меньше, и с такой же, как и Энджи, скоростью испаряется за дверью.
О каком красавчике речь?
10 лет назад.
Лили.
Уже почти час ночи, я сижу, и как дура улыбаюсь экрану, пока Пол рассказывает мне очередную байку из своего детства. У нас так много общего, что каждый раз сердце будто само накидывает еще одну веревочку к целому канату привязанностей, создающих мою влюбленность в этого парня. Музыкальные вкусы у него, конечно, весьма специфичны, но что бы он ни прислал мне – всё нравится, даже если я такое никогда не слушала до него. Книги, которые он советует прочесть – максимально далеки от моих вкусовых предпочтений, но нравятся и они, да так сильно, что сразу становятся первыми в личном топе. Даже его истории – каждая из них – находит такой отклик в душе, что бабочки уже не просто порхают табунами в животе, но и прочно выедают мне мозг.
Мы общаемся почти каждый день вот уже пару месяцев и мне сложно представить, чтобы я делала без этой отдушины в своей странной жизни. Между нами ничего нет, мы просто друзья, я даже иногда даю ему советы по поводу девчонок – уровень френдзоны, к которому я стремилась (нет). Каждый день я вижу его на переменах в нашем кампусе у кофе-автомата, он радуется моему появлению так, как если бы и он что-то испытывал в мой адрес, но, увы, дальше обычной болтовни дело не идёт.
Я слышу, как поворачивается ключ в замке, и каждая моя мышца деревенеет. Я быстро проверяю крепко ли спит младший братик на соседней кровати, спрыгиваю с кресла, и мчусь в холл нашего дома, чтобы предотвратить катастрофу, если она снова решила заглянуть на огонек.
В дверь заходит отец и все внутренние системы безопасности орут громче, чем сигнал мчащейся Скорой. Он пьян.
Снова.
Я замечаю на его шее отметины от того, о чем не хотела бы знать, как не хотела бы догадываться о том, кто их оставил.
Снова.
Несусь в кухню и нахожу давно припасенный в аптечке йод и ватные палочки – то, что лучше всего убирает эти… назовем их «синяками», и мажу их на отце прямо в коридоре, пока не проснулась его жена. Помогаю ему раздеться и отвожу в спальню, выдыхая от того, что в этот раз он даже не сопротивлялся и мне самой не потребуется йод для того, чтобы замазывать очередные, но уже вполне реальные синяки. Можно расслабиться, и я осторожно выдыхаю панику сквозь сомкнутые зубы.