Рина Винд – Читер (страница 14)

Я трачу целый день на приведение информации хотя бы в условно структурированный вид и клепаю дашборды. Краем уха слышу, как прощается Энджи и говорит что-то о том, что мне не стоит задерживаться, я только машу в ответ и углубляюсь в расчеты. Каждый квартальный отчет – это мое личное испытание на прочность. Мало того, что половина коллег относится к своим обязанностям спустя рукава, чем неимоверно бесят, так еще и часть из них, словно издеваясь, скидывает цифры в текстовом виде. Они бы их еще прописью на туалетке писали.

Я кипячусь и скрупулезно перепроверяю информацию. Кто бы знал, как я это ненавижу, но не могу оставить всё это, не доделав работу хотя бы до какого-то логического завершения. На миг я отлетаю в собственные несбывшиеся мечты, вспоминая, как всегда мечтала стать писателем. Или журналистом. Или даже фотографом. Мне так хотелось делиться своим видением мира, своими чувствами. Некоторые дети, которые видели в детстве мало любви, вырастают с не зарастающей дырой, в которую сколько ни кидай этой любви, ее никогда не будет достаточно. Некоторые – напротив, готовы обнять целый мир и залюбить каждого, кто подвернется под руку, потому что этого ресурса не растрачено ни на йоту. Я же – нечто среднее, вот уже 30 лет прыгающее между этими крайностями. Когда я предавалась мечтам о творческой профессии как раз была стадия «люби весь мир». Хорошее было время.

В момент, когда я со вздохом возвращаюсь к опостылевшему монитору, дверь в кабинет открывается и я вздрагиваю.

– Лили, что ты здесь делаешь? Почти десять вечера. – говорит Тео и я разворачиваюсь к нему.

– Могу задать тот же вопрос, – устало улыбаюсь в ответ.

– Туше, – ухмыляется Макдейл – Может по чашке кофе?

– Ну уж нет, после Росалии я это отвратительное нефтяное пойло не возьму в рот даже под пытками.

– Я же говорил, что тебе понравится, – самодовольно заявляет он, обнажая свою ямочку на левой щеке. Господи, если ты есть, во имя всех женских сердец, запрети эти чертовы ямочки на мужских лицах. Вот кто бы не продал за нее душу? Я бы точно продала. У меня и самой есть такая же, даже в том же месте, но это и в половину не так привлекательно, как у него.

– Лилиан, я заметил, что ты часто зависаешь, а потом подхихикиваешь. Ты что, шутки шутишь в голове? – вдруг спрашивает Тео.

Я нервно икаю и пытаюсь сообразить хоть какой-то вразумительный комментарий, ощущая себя пойманной на «горячем».

– Н-нет. Нет. То есть да, – я путаюсь в словах – Да, У меня бывает. Я шучу в голове, но смеяться только в голове не всегда получается.

Что я несу? У меня что мозг превращается в кучу навоза рядом с ним?

– Я так и понял, – замечает он ухмыляясь. – Я бы послушал твои шутки – добавляет Теодор и я замечаю, как бесенята в его глазах передают привет моим тараканам.

– При случае – обязательно, – уклоняюсь я от какой-то двусмысленной трактовки его фразы и вспоминаю данное себе обещание – Если вы не против, мистер Макдейл, я буду работать. Вы правы, уже поздно, а мне нужно закончить сегодня.

Он явственно мрачнеет, и я замечаю, как венка на его виске начинает ожесточенно пульсировать.

– Что ж, мисс Сандерс, – он выделяет это обращение так, что я сразу осознаю – бесится, да еще как бесится – Не буду вам мешать. Извините.

Он чеканит шаг и практически вылетает из кабинета. Хорошо, что в современных офисах на всех дверях стоят доводчики, а то грохнуло бы как от взрыва.

Вот тебе и на. И что это было? Я раздражаю его формальным обращением? Похоже на то. Но лучше так. Я приняла решение и буду следовать ему. Это лучше, чем годы восстановления и существование за гранью.

Я заканчиваю отчет и закрываю офис. Время почти 11 ночи. Расстроенно хмыкаю, вспоминая, что собиралась почитать. Заглядываю в телефон и вижу, в книжном чате есть какие-то сообщения, но у меня не остается сил даже просто прочесть их, не то, что ответить. Добираюсь до одинокой серебристой четырехколесной старушки, которая выглядит так, будто я мать, забывшая свое дитятко в садике. Я глажу ее по грязному капоту и обещаю помыть уже в выходные.

От центра до моей квартирёнки ехать кварталов двадцать, поэтому я врубаю аудиокнигу и расслабляюсь. Навигатор показывает девятибалльные пробки, и я в очередной раз недоумеваю, как в городе, в котором 6 месяцев в году зима, в ноябре может неожиданно для всех выпасть снег. Понимаю, что, если простою в пробке часа три, на сон времени останется совсем мало и эти хреновы цифры завтра снова сыграют со мной злую шутку. Еще одного разноса от Макдейла по поводу моих аналитических способностей я не перенесу, поэтому решаю объехать пробки по окружной дороге. Получится чуть дальше, но явно быстрее.

Всякий раз, проезжая по этому участку пути, не понимаю, почему здесь так мало фонарей и лес. В таком прогрессивном городе не позаботиться о месте, потенциально пригодном для целого ряда преступлений, настоящая халатность. После хмыкаю сама себе – вот она дочь адвоката по уголовным делам. Ну серьезно, нормальные люди вообще задумываются о подобном? За этими мыслями я миную половину объездной и замечаю подозрительно знакомый внедорожник на обочине с включенной аварийкой. А он что здесь делает? Решаю, что проехать мимо не могу – сама же потом буду волноваться, мало ли что, всё же босс, я паркуюсь сзади его машины и выхожу из своей. И тут я слышу это.

Это даже не крик, нет. И не вопль. Это вообще будто даже не что-то человеческое, звук на пределе возможностей. Я в панике разворачиваюсь в сторону этого воя и замечаю среди лесопосадки своего начальника, который… просто орёт. Он стоит и орёт во всю свою глотку. Орёт, судя по всему, на лес. От сюрреалистичности происходящего меня начинает разбирать нервный смех. Я что, попала в аварию и померла? И вместо ада, рая, и всех этих вариантов на тему жизни в посмертии, мне просто показывают самые бредовые галлюцинации напоследок?

Тем временем Тео перестает орать и походкой в стиле песни «Stay’n alive» как ни в чем не бывало возвращается к машине, но в какой-то момент его взгляд находит меня, он спотыкается и летит своим прекрасным лицом прямо в грязе-снежную кашу. Боже, Лили. Ты думала он загадочный и таинственный бэд-бой, прямо как в твоих романах? Получи. Он, похоже, просто идиот.

Я страдальчески смотрю на звезды, а после стою и жду, когда он поднимется, потому что уехать сейчас было бы верхом странного поведения, но он лежит. Не поднимаясь. Он что, помер?

Я вдруг пугаюсь и мчусь к нему, как подраненный олень через орешник, пытаясь удержаться от такого же нелепого падения в эту грязищу.

– Эй, эй мистер Макдейл! Мистер Макдейл, вы живы? – зову я, пытаясь добежать до него.

Он что-то кряхтит в ответ и я ускоряюсь, едва не поскальзываясь. Я представляю, какой прекрасный вид у меня сейчас, но, если ему действительно нужна помощь – плевать. В момент, когда я добираюсь до него, я понимаю, что этот полудурок, закрыв лицо руками, лежит в этой… назовем это, субстанцией – и смеется! До истерических всхрюкиваний! Смеется! Я готова вмазать ему так, чтобы реально прибить, зря что ли бежала, но от общей картины и меня пробирает смех.

Он чуть успокаивается и отрывает лицо от рук, я вижу, что оно всё запачкано черным и он похож на афроамериканца, мне снова становится смешно, да так, что я даже вдохнуть не могу.

– Что ж, – давлю я сквозь слезы – Мистер Макдейл, один-один.

– О чем это вы, Лилиан? – не сильно пытается успокоиться он.

– У меня слюни на плаще, у вас это.

Он понимающе кряхтит и пытается встать, одна его нога застряла в какой-то коряге, поэтому мне приходится помочь ему выбраться, но, пока я его тяну, приземляюсь прямо на зад в эту же лужу и всё мое светлое пальто благодарит меня за время, проведенное вместе, прощаясь на веки вечные. Твоююю мать! А до зарплаты еще две недели.

Я расстраиваюсь, но все же это больше смешно, нежели грустно.

Мы помогаем друг другу доковылять до машин и выглядим так, будто у нас был бег с препятствиями через сеть придорожных туалетов.

– Что это было вообще, мистер Макдейл? – все еще периодически посмеиваясь спрашиваю я.

– Это было ровно тем, чем выглядело – я просто орал на лес. Не думал, что кто-то будет здесь ехать и тем более останавливаться. И уж тем более не ожидал увидеть вас, Лили – отвечает Тео.

– И что вам сделал лес? – заинтересованно спрашиваю я.

– О, ничего. Абсолютно ничего. Хороший такой, добротный лес. Я бы здесь даже жил. Это у меня способ управления гневом.

– И как, помогает?

– Сегодня даже больше чем обычно, – ухмыляется он.

– Ну у вас и методы, – бурчу я – Мне теперь после этой операции спасения лесных психотиков придется две недели ходить в летнем плаще.

– О, давайте купим вам новый. Это же вы из-за меня, – говорит он и я считываю смущение.

– Нет уж, благодарю. За такое зрелище я бы еще и денег дала, – смеюсь в ответ.

– А что вы тут делаете? Разве вы не живете на перекрестке 7ой и 9ой?

– Что? Откуда вы?…

– Я смотрел ваше личное дело и статистику, когда рассматривал на новую должность, помните? Я вроде говорил, – замечает он, будто это что-то объясняет.

Я решаю не придавать значения его странной осведомленности, хотя это и не особо нравится моему внутреннему тревожнику.

– Я просто объезжала пробку, – отвечаю я на вопрос – Город встал.