Рина Винд – Читер (страница 13)
– Разве ты не чувствуешь этого в обычные дни от моих действий? – интересуется он.
Я задумываюсь и чувствую себя идиоткой. Ну конечно, он ведь помогает мне в бытовых делах. Зачем бы он стал, если бы не любовь.
– Конечно, чувствую. Прости меня. Ты прав. Мне ничего не нужно, – я выдавливаю еще одну улыбку и откладываю эту ссору в мысленный ящик с названием «Еще одно, к чему мы больше не будем возвращаться».
– Мы поедем на выходные к твоим родителям? – уточняет Пол.
– Да, отец настаивает, что мы давно не приезжали.
– Поговори с ним – советует, Пол. – Скажи, что ты больше не можешь работать на этой работе, он должен понять.
– Хорошо, – вяло соглашаюсь я.
Когда наступают выходные я превращаюсь в один большой оголенный провод, который стоит только задеть и полыхнёт весь город – уровень накручивания 100 из 100. Я проигрываю различные варианты реакций отца и ни в одной из них не получается ничего хорошего. С тех пор, как он женился в третий раз, он стал менее непредсказуемым и даже отчасти поборол зависимость, у нас выровнялись отношения, однако, императивная составляющая в некоторых принципиальных вопросах всё никак не уйдёт.
Я захожу к нему в кабинет, мысленно обращаясь сразу ко всем высшим и низшим силам.
– Пап, у меня к тебе небольшой вопрос, – говорю я.
– Да? – откликается он, не отрывая глаз от телефона.
– Я хочу уволиться с работы, – решаюсь наконец.
Только теперь он поднимает взгляд на меня, и я читаю в нем некое надменное отчуждение.
– Причины? – спрашивает он. Коротко и по делу. Таким тоном он разговаривает в двух случаях: или с подчиненными или когда недоволен. В основном недоволен он мной, поэтому дело дрянь.
– Я устала. Мне не нравится работа. Я могла бы найти себя где-то еще.
– Где? Может в танцульки подашься, как твоя мамаша? – упоминание матери больно ранит.
– Нет, почему. Есть много других вариантов.
– И каких? Думаешь такая умная? Устала? Ну иди полежи. Это нормальная, стабильная работа с более чем хорошей для тебя зарплатой. Лучше ты явно не найдешь, а тут всё понятно. Давай тебя переведут в другой отдел. Мне один звонок сделать.
– Не надо – бормочу я, сдаваясь.
Не вышло.
– И вообще. Сколько тебе лет уже? Вы так долго вместе живёте. Этот твой вроде зарабатывать начал, пора думать о детях.
«Этот твой». У отца удивительно легко получается балансировать между тихим презрением к моему мужу, которое он раз от разу выказывает лично мне, и дружелюбным принятием, которое он оказывает лично Полу.
– У меня не получается, – выдавливаю я, смотря на свои трясущиеся руки.
– Получится. У твоей матери тоже не сразу получилось и ничего, вон какая кобыла выросла. Надо денег на обследование?
Перед внутренним взором рисуется картина той девочки, которой я когда-то была и сейчас мне кажется, что она купается в кровавых реках.
– Нет, пап, спасибо, – отвечаю и голос предательски вибрирует.
– Ну и чего ты устраиваешь? Глаза на мокром месте. Послушай, я же твой самый близкий человек, я о тебе забочусь и здраво оцениваю твои возможности. Ты как твоя мать опять придумала себе какую-то авантюру и веришь в нее, а у тебя в жизни всё спокойно. С этой работы прекрасно уходить в декрет, вот и давай, занимайся. Ни один мужик не будет столько ждать, пока ты соберешься.
– Но нам еще рано, – вяло сопротивляюсь я.
– Не рано. В твоем возрасте у меня уже ты была и ничего, вырастил же.
Вырастил… Как же. Но я проглатываю обиду и кивая выхожу из кабинета. Пол, который возится с обожающим его Арчи, взглядом спрашивает меня о результатах переговоров, я отрицательно мотаю головой и закрываюсь в ванной. Я знаю, что она придет и накроет. Не хочу, чтобы кто-то это видел. Три, два, один… оборвавшийся вдох.
Настоящее.
Лили.
Чат «Book bestie»:
Полли: Ана, мне кажется, или нам зажали историю?
Ана: Не знаю, не знаю.
Лил: Не понимаю о чем вы.
Полли: Ана, мы это уже слышали, или меня память подводит?
Ана: Точно слышали.
Лил: Не о чем говорить. Мы просто съездили на кофе.
Полли: С часу дня.
Ана: До 12 ночи.
Полли: И все это время кого-то не было в сети.
Ана: И на звонки никто не отвечал.
Полли: И упорно продолжает молчать.
Ана: Мне кажется, или наша подружка охуела?
Лил: Лааадно! Ладно. Это было… мило.
Полли: РАССКАЖИ НАМ ВСЁ!
Я записываю тридцать видео-кружочков с подробным рассказом о своем приключении с начальником, которые больше помогают мне упорядочить мысли, нежели информируют подруг о моих слюнявых провалах. Они смеются и уже крестят наших будущих детей. Я лишь улыбаюсь. Нет уж. Ничего такого не будет. Психологи говорят, что ощущение бабочек в животе – верный сигнал организма о том, что рядом опасность или что-то идёт очень и очень сильно не так. Психологам виднее.
Я отговариваюсь делами и укладываюсь на кровать. Смотрю в потолок, вспоминаю субботу и мне становится так грустно, что хоть вой. Была бы это не я, а кто-то другой, более легкий, более свободный и решительный, может быть, я бы даже сама сделала первый шаг, ведь он явно чего-то хочет от меня. Тем более, мне не привыкать, в моей истории уже был подобный эпизод. Но та юная смешная девочка погребена под гранитной плитой из боли, отчаяния и выводов, которые принёс пережитый опыт. Она отпета и забыта. Нет, я не буду развивать эту тему и больше не стану встречаться с Теодором вне работы.
С ощущением груза от принятого решения я закрываю глаза и проваливаюсь в тревожные сновидения, но отчего-то кошмары в эту ночь решают оставить меня в покое.
Просыпаюсь через восемь часов с ощущением беспрерывного избиения погаными тряпками на протяжении всей ночи и плетусь выполнять свою утреннюю рутину: душ, кофе, потупить в интернете, снова кофе, дежурная утренняя сигарета, тысячное обещание себе бросить эту дрянь и поездка на работу.
Аудиокнига в ухе сглаживает углы и жить становится хотя бы относительно выносимо. Параллельно смотрю в мессенджере сообщения Аны, которые мы любя называем «бабкины кружочки», обожаю слушать её «подкасты» о том, как она сегодня не хотела вставать на работу, а потом съездила в сто мест в городе, увиделась с тысячей людей, попутно заехала в какой-то бутик и накупила себе странно-стильных вещей, а потом еще успела познакомиться с каким-то горячим восточным парнем – всё как она любит. Ана – уникальный человек, она может сколько угодно говорить об отсутствии энергии, но при этом даже сама энергия завидует её энергии. Отсыпала бы мне что ли…
Я захожу в офис, погруженная в мысли о том, какие чудесные у меня подруги, но стоит мне переступить порог и сердце начинает разгоняться, как пьяный гопник на старом авто, поэтому всё, о чем думаю – надо зайти в уборную и проделать дыхательные упражнения. Последние несколько дней приступов почти не было, и я опрометчиво понадеялась на то, что они оставят меня хотя бы на время.
Захожу в кабинет и выдыхаю, видя лицо Энджи. Она встревоженно смотрит на меня.
– Лил, что случилось?
– Всё в порядке, – отзываюсь по привычке. – Сейчас полегчает.
Её сочувствующий взгляд неожиданно неприятен, но я борюсь со своими демонами. Не хватало еще, чтобы скопившаяся ярость влияла на моих близких. Прелесть Энджи в том, что ей даже не нужно ничего объяснять, она с ловкостью меняет тему.
– Что ты решила с должностью? Ты говорила, что собираешься обсудить это с Макдейлом.
– Ничего не решила.
– Но Лили, ты бы справилась. Ты умная и сильная, что тебе какой-то там отдел из 10 человек. Ты знаешь, я тебя люблю и нам комфортно вместе работать, но ты приросла, тебе нужно двигаться дальше.
– Эндж, я благодарна, что ты так веришь в меня, но я просто не хочу.
– Лилиан, ты просто трусишь.
– Пусть так, – покладисто соглашаюсь я, ведь она права больше, чем на 100% – Даже если так. Я больше никому не хочу объяснять причины своих поступков. Достаточно просто отсутствие желания.
Энджи словно смотрит на меня как-то по-новому и осторожно кивает. Честно говоря, я и сама немного в шоке от своих заявлений. Верю ли я в них? Хороший вопрос, но какая разница, если я всё равно начинаю следовать им.
– Хорошо, тогда собери мне данные для кварталки. Кажется, отдел снабжения снова перепутал колонки в сводниках и от эйчаров еще вообще нет никакой информации. Пусть представят инфу и поясниловку о причинах задержки, – распоряжается Энджи, и я с радостью погружаюсь в свое знакомое вонючее болотце.