Рина Ушакова – Любовь или действие (страница 19)
– И ты хочешь, чтобы я в это поверила? – спросила Ленка. – Домашка у тебя бывает готова в лучшем случае раз в полгода, так что не отмазывайся.
– Все, переходим к следующему вопросу.
– Вот так сразу? Даже про самый любимый сериал не расскажешь? – продолжала глумиться она.
– Расскажу. Прямо сейчас возьму и расскажу, – ответил Илья и, обхватив ее, защекотал. – Ну как, весело? Хочешь еще посмеяться?
– Ай! Хватит! Отпусти! – взмолилась Ленка и почувствовала, как его хватка ослабла.
– Только попробуй кому-нибудь рассказать, – пригрозил Илья.
Что будет в этом случае, она уточнять не стала. Кириленко теперь знал слишком многое, и не стоило провоцировать его, а то все в классе услышат историю про прогул музыкалки или про Ярика. Последнее напрягало сильнее всего, более интересной темы для девчонок было не найти.
– Не волнуйся, – сказала Ленка. – Дальше давай.
– С кем бы ты поменялась жизнью на неделю?
– Может, с Региной.
– С Силицкой? Почему? – удивился Илья.
– Ты спрашивал с кем, про почему вопроса не было, – ответила Ленка.
Не признаваться же, что жизнь одноклассницы вызывала у нее приступы острой зависти. Та постоянно где-то тусовалась, выкладывала фотки из ресторанов, хвасталась обновками и свежим маникюром, но, что самое главное, выглядела абсолютно счастливой. Возможно, это была лишь маска, но Ленка не отказалась бы неделю провести в ее шкуре, чтобы хоть ненадолго пожить жизнью, о которой многие только мечтают.
– Ладно, – сказал Илья. – А я бы поменялся местами с тобой.
– Со мной?
– Почему бы и нет? Всегда было интересно, каково это – быть зубрилой.
– Лучше бы ты думал о том, как быть нормальным человеком, – ответила Ленка. – Дальше.
Оставалось всего три вопроса, и она хотела как можно быстрее на них ответить, поэтому держала бóльшую часть своих язвительных комментариев при себе.
– Что бы ты сделала, если бы знала, что за это не будет никаких последствий?
– О, ну тут все просто: убила бы тебя.
Илья громко рассмеялся, а затем хитро прищурился.
– Ты уверена, что хочешь услышать мой ответ? – спросил он.
– Ну уж нет, спасибо, – замотала головой Ленка. – Лучше останусь в неведении. Дальше.
Девятиэтажка осталась далеко позади, они брели по безлюдной улице со старыми двухэтажными домами, по стенам которых густо ползли стебли дикого винограда. Солнце все еще пригревало, но уже клонилось к закату, поэтому его лучи убегали с нагретого асфальта и стремились забраться на крыши, чтобы на прощание скользнуть по блестящей железной кровле.
– Чем ты гордишься? – спросил Илья.
Вопрос застал Ленку врасплох. Отвечать на предыдущие было гораздо проще, потому что перечислять нелепые поступки и тайны она могла бесконечно, а вот говорить что-то хорошее…
– Не знаю, – сказала Ленка после долгих раздумий. – Наверное, гордиться мне нечем.
– Прямо совсем?
– Прямо совсем.
В голову не приходило ни одного варианта. Несмотря на то что Илья постоянно называл ее зубрилой, особых успехов в учебе у нее не было. Отсутствие троек она чем-то примечательным и стоящим внимания не считала, а о такой роскоши, как бесконечные победы в олимпиадах, ей можно было только мечтать. С музыкой тоже не срослось, хотя Ленка изначально не видела себя великой пианисткой. В общем, ничего необычного в ней не было.
– Зря ты так, – сказал Кириленко. – В тебе много удивительного.
– Например?
– Например, твое чувство юмора.
– Если ты постоянно ржешь над каждым моим словом, то дело не в моем чувстве юмора, а в том, что ты дурачок, – осадила его Ленка.
– Вот об этом я и говорю, – ответил, рассмеявшись, Илья.
Ничего забавного она в своем высказывании не заметила, поэтому уставилась на него с нескрываемым недовольством.
– Все-таки я была неправа. Наш разрыв в интеллекте так высок, что рядом с тобой я начинаю гордиться своим умом.
Даже если у тебя три извилины, ты всегда будешь выше того, у кого она только одна. И пусть Илюха решает сложнейшие задачи по алгебре, но на это у него уходят все силы, поэтому в обычной жизни он нереально тупит.
– А ты чем гордишься? – спросила Ленка.
Она ожидала, что сейчас Кириленко заведет длинную хвалебную речь, посвященную себе же, но вместо этого он молчал. Скорее всего, никак не мог решить, с чего начать, потому что обычно он не упускал шанса покрасоваться перед ней.
– Не знаю, – наконец ответил он. – Тоже, наверное, ничем.
– Как это? – удивилась она. – Вот уж кому, как тебе, скромничать.
– О чем ты?
– Ну… как минимум обо всех твоих победах и призовых местах на олимпиадах. Математичка тебя готова на руках носить.
– Это все фигня, – отмахнулся Илья.
– Ничего себе фигня!
– Само как-то получилось. Если честно, то я участвую во всем этом, потому что так меньше мозги клюют из-за прогулов и всего такого.
Видел бы он себя со стороны. Люди годами занимаются, чтобы добиться таких результатов, а Кириленко просто нашел удобное прикрытие, которое позволяло ему забивать на учебу.
– Ну тогда как насчет твоих малолетних поклонниц? – спросила Ленка. – Разве тебе не приятно, что они при виде тебя слюнями истекают?
– Нет. Ты знаешь, что меня это не интересует, у меня есть ты.
– А твоя компашка? – не сдавалась она. – Ты там вроде один из предводителей всего беспредела.
– Это тоже не повод для гордости, – пожал плечами Илья. – Просто друзья, с которыми я зависаю.
Странно, что Кириленко не упомянул свое умение спорить – вот уж в чем ему не было равных. Продолжать эти уговоры можно было долго, но Ленка решила отступить. В конце концов, искать поводы для восхищения им в ее обязанности не входило, пусть сам разбирается.
– Знаешь, Илюшенька, все-таки тебе есть чем гордиться, – сказала она милейшим голоском. – Твоя тупость не сравнится ни с чем.
– Спасибо, малыш, – ответил он с умилительной улыбкой и поцеловал ее в макушку. – Ты всегда меня поддерживаешь.
– Последний вопрос.
Наконец-то. Еще немного, и Ленка будет свободна. А дальше спокойный вечер дома, в любимой пижамке, с чаем и сериалом.
– Ладно… – задумался Илья. – Чего ты до смерти боишься?
– Ты что имеешь в виду?
– Ну фобии там всякие. Мыши, выступления, темнота.
В памяти всплыло воспоминание, которое до этого благополучно дремало и не напоминало о себе долгое время. Ленка попыталась отогнать его, но было слишком поздно. Картины из прошлого проступали перед глазами все отчетливее и воскрешали давно забытые эмоции.
– Ты же знаешь это, – хрипло сказала она.
– Разве? – удивился Илья. – Ты ничего не путаешь?