Рина Ушакова – 10 правил популярности (страница 2)

Ещё две королевы были неразлучными подругами. Мила Королёва не отличалась необычной внешностью, да и одевалась совершенно неброско, но это не помешало ей стать популярной. Характер у неё был жёсткий и прямолинейный, и в этом она казалось полной противоположностью своей подруге, Лане Луниной, невысокой блондинке с тонким голосом. Та временами была чересчур наивной и глуповатой, поэтому Даниэла всегда удивлялась, как эти две совершенно непохожие девушки нашли общий язык.

В первый учебный день подруги произвели фурор в классе. Мила покрасила свои волосы чуть ниже плеч в чёрный цвет, а Лана сделала модный удлинённый боб, пожертвовав заметной частью своей шевелюры. Всех девчонок это преображение так впечатлило, что они столпились у третьей парты возле окна, за которой сидели Лана и Мила, и осыпали подруг комплиментами. Неудивительно, что появления Даниэлы никто не заметил. Впрочем, её в любом случае не заметили бы.

Невесёлые размышления Даниэлы прервал стук в окно. С другой стороны на ветке дерева сидел мужчина лет сорока и жестами просил учеников открыть ему. По классу прокатилась волна смеха, а Женька Петров, сидевший за последней партой у окна, вскочил и повернул оконную ручку.

– Здравствуйте, Учитель! – хором крикнул весь девятый «А».

– Да, да, здравствуйте, прошу меня простить за опоздание и за столь нестандартное появление, но на входе уже дежурит Нина Алексеевна, – торопливо объяснил он и, перебравшись через подоконник, прошёл к своему месту.

Алексей Игоревич, которого все называли просто Учителем, вёл химию и был классным руководителем девятого «А», а Нина Алексеевна была завучем и каждый день отлавливала тех, кто опаздывает на урок. Учителям от неё могло достаться ничуть не меньше, чем ученикам, поэтому Учитель не рискнул прорываться через главный вход и решил залезть в окно, чтобы лишний раз с ней не сталкиваться. Этим способом он пользовался не в первый раз: широкий раскидистый каштан как нельзя лучше подходил на роль аварийной лестницы, но повторять этот трюк ученикам он всегда строго запрещал. Однажды парни из класса не послушались и попробовали залезть в кабинет таким образом, но Учитель мало того, что не открыл им, так ещё и Нине Алексеевне позвонил, так что шутники отправились прямиком в кабинет завуча. После этого желающих повторить их подвиг больше не было.

Первый урок пролетел быстро. Вместо учёбы все занимались организационными вопросами и делились с Учителем впечатлениями от летнего отдыха, но на очереди была нелюбимая Даниэлой, да и всеми остальными алгебра, поэтому настроение было не на высоте. К тому же сидеть на занятиях без Киры было так скучно, что становилось непонятно, как дотянуть хотя бы до осенних каникул.

После звонка Даниэла медленно укладывала вещи в рюкзак, который стоял на краю стола, но случайно задела его локтём, и тот упала на пол. Тетради и всякая мелочёвка моментально разлетелись в разные стороны, а Даниэла обречённо выдохнула, присела на корточки и принялась всё собирать. Вот вечно у неё всё не как у нормальных людей.

– Денисова, ты чего такая растяпа? – мимоходом бросил Женька Петров и перепрыгнул через её вещи, даже не удосужившись помочь.

Даниэла ничего не ответила ему вслух, хотя про себя подумала о нём много хорошего. С другой стороны, Петрова можно было понять. Опаздывать на алгебру было опасно для здоровья, в первую очередь психического. Ей тоже не следовало медлить, поэтому она торопливо запихнула тетради обратно в сумку и выбежала из кабинета химии.

Кое-как пережив алгебру, Даниэла плелась на следующий урок без особого энтузиазма. Ей вообще не хотелось слишком рано возвращаться ко всем, чтобы сидеть в одиночестве и ощущать свою ненужность. Однако, немного побродив по коридорам, она не нашла, чем себя занять, и всё-таки свернула к кабинету русского языка. Дверь уже была открыта, и оттуда доносился весёлый гул. Даниэла подумала, что проскользнёт к своему месту никем не замеченной, но в этот раз всё пошло не по плану.

Стоило только ей зайти в кабинет, как все взгляды обратились на неё. Она почувствовала, что происходит что-то странное, но ничего не спросила и в недоумении направилась к своему месту. Почти все одноклассники собрались у последней парты, на которой восседал Женька Петров. Он что-то зачитывал, но Даниэла не сразу разглядела у него в руках красивый блокнот в твёрдой красной обложке, а когда разглядела, внутри всё похолодело.

Как этот блокнот мог оказаться в школе, и тем более в руках её одноклассников? Такую вещь она никогда не взяла бы с собой, хотя бы потому, что боялась тех последствий, которые уже произошли. Но всё-таки блокнот был тут, а это значит, что Даниэла его сюда всё-таки принесла. Видимо, накануне она припрятала его под кучей школьного хлама, когда в комнату вошла мама, а утром в спешке схватила и притащила с остальными вещами.

Оставался только один вопрос: как Даниэла его потеряла? Навряд ли кто-то рылся в её вещах, таким у них в классе никто не занимался, да и сумку она всегда держала при себе. Скорее всего, всё случилось на первом уроке, когда Даниэла зазевалась и случайно столкнула рюкзак с парты. Мимо как раз проходил Петров, значит, он и прихватил тетрадь, но как она не заметила этого сразу?

Тысячи вопросов крутились в голове. Даниэла надеялась, что это сон, что это не по-настоящему, но реальность оказалась сурова. Сейчас все одноклассники читали её личный дневник, в котором она описывала всю свою жизнь и мысли.

– Денисова, да ты просто поэтесса! – сквозь смех выдавил Петров.

– Мы и не думали, что ты у нас такой талант! – весело подхватила Вербицкая, староста класса.

У Даниэлы в голове проносились отрывки из дневника. Описание нелепых случаев, в которые она попадала, жалобы на учителей, фантазии на тему того, как можно было бы сделать школьную жизнь ещё веселее и жалобы на еду в столовой… Хорошо хоть, что в этом дневнике она не писала о том, кто из одноклассников её бесит, потому что не считала их достойными увековечивания в этой красивой тетради. Хотя нет, про некоторых всё-таки писала. Ничего серьёзного, так, записывала некоторые случаи из их классной жизни, но со своими едкими комментариями.

Петров зачитал вслух ещё один отрывок, и одноклассники снова разразились смехом, а Даниэла стояла и молча сверлила их глазами, скрестив руки на груди. Наконец она отмерла и подошла вплотную к Женьке.

– Я очень рада, Петров, что ты научился складывать буквы в слова, до этого момента я даже не думала, что ты умеешь читать. К твоему сведению, поэтесса – это та, кто пишет стихи, а не прозу, хотя сомневаюсь, что это слово тебе знакомо.

После этого она вырвала у него из рук дневник, и ударила его им по голове.

– Как я и ожидала, характерный звонкий звук, – добила ошеломлённого Женьку Даниэла и выбежала из кабинета.

После секундного затишья весь класс вновь взорвался смехом, но что было дальше, Даниэла не узнала. Она неслась по школьному коридору, а в голове крутилась одна-единственная мысль.

Это катастрофа. Катастрофа вселенского масштаба. Ужаснее этого ничего быть не могло, ведь одноклассники буквально забрались в её мозг, вывернули наизнанку все её чувства и ещё посмеялись над ними. Как после такого вообще жить дальше? Это же невозможно, нереально, невыносимо. Зачем она вообще это всё придумала? Держала бы свои комментарии и дальше у себя в голове, тогда бы и проблем никаких не было.

Не в состоянии удерживать гнев, Даниэла пробежала по лестнице пару этажей наверх, по пути чуть не сбив какого-то темноволосого парня в чёрном костюме, а затем влетела в туалет, громко захлопнув за собой дверь. Убедившись, что тут никого больше не было, она заперлась в одной из кабинок и раскрыла дневник, после чего начала выдирать из него страницы и разрывать их на мелкие кусочки.

«Терпеть их не могу. Убила бы всех. Если бы я знала, что они его прочитают, такого бы про них написала, что они облысели бы от злости», – приговаривала она про себя.

Одновременно Даниэла ругала себя за то, что в принципе придумала эту идею, ведь изначально ей казалось, что она предусмотрела всё. Даниэла специально завела именно бумажный дневник – это был самый безопасный вариант, потому что дома его могли прочитать только родители, а они постоянно были на работе, и им было не до этого. И вот пожалуйста, из-за её рассеянности весь класс знал всё, что знать не должен был.

Когда каждая из страниц оказалась разорвана на мелкие кусочки, Даниэла нажала на кнопку смыва и равнодушно проследила за тем, как остатки её дневника унёс поток воды. После этого она вышла из кабинки, подошла к раковине, умылась и вздохнула, посмотрев на себя в зеркало. С такими взбешённым выражением лица возвращаться на урок было нельзя, да и вообще ей не хотелось встречаться сегодня с одноклассниками. Выслушивать их подколы, слышать смех за спиной и быть главной героиней местных сплетен? Ну уж нет, спасибо, не о такой популярности мечтала Даниэла.

– Очень смешно, – пробурчала она своему отражению, вспомнив реакцию одноклассников. – Весело, просто жуть. Посмотрим, кто будет смеяться последним. Я вам всем ещё покажу.

В конце концов Даниэла дождалась перемены и, вместо того чтобы идти на последний урок, улизнула из школы, смешавшись с толпой других учеников. Дома, естественно, уже никого не было, поэтому она забралась с ногами на кровать в своей комнате и заново прокрутила в голове всё случившееся. Душа требовала мести, желательно жестокой и кровавой, но разум уныло твердил, что ничего не выйдет. Ну что могла Даниэла сделать против целого класса? Её и раньше всерьёз не воспринимали, а теперь и вовсе она стала ходячим анекдотом. С этим оставалось только смириться и принять, что завтра ей придётся идти на уроки, выслушивать насмешки одноклассников, ощущать на себе их взгляды.