Рина Сивая – Корона для дона (страница 9)

Я усмехнулся – первая реакция, которую я позволил себе после ночного срыва.

– А до этого нам много везло? – поинтересовался я, поднимая взгляд на Ривас.

Этот стул я, наверное, заберу с собой домой – моя задница давно уже приняла его форму. Теперь я сидел на нем, широко расставив ноги, а мои локти упирались в колени. Руки были соединены в замок, в который я упирался подбородком, внимательно глядя на Трис. Теперь, правда, на Ривас.

– Не будь пессимистом, – эта стерва усмехнулась, отпивая кофе. Свой утренний я уже выпил, как и договаривались. – В этот раз все получится.

Но после вчерашнего верить в это не получалось.

Я снова занял свой наблюдательный пункт. Снова проходил все то же самое: сбор врачей, добавление лекарств, возвращение медсестры – правда, на этот раз была другая. Она пыталась мне улыбаться и трепалась о том, что мне не стоит переживать – я захотел, чтобы вернули вчерашнюю. Она хотя бы молчала.

В этот раз до первых реакций прошло четыре часа. Ривас наблюдала за ними вместе со мной: словно чувствуя, она пришла именно тогда, когда Трис начала шевелить рукой – теперь даже здоровую пристегнули заранее.

Кашель, гримасы боли, попытки открыть глаза – все это повторялось по новой. Я чувствовал себя запертым в одном и том же моменте, который разрывал меня на части. Моей душе было больно. Моей Трис было больно.

А я не мог ничего сделать.

Она снова распахнула веки – так же, как вчера. Реаниматолог не сдерживал ее, а просто положил руку на ее плечо, готовый в любой момент среагировать. Ривас стояла чуть в стороне. Я смотрел на Трис, боясь снова увидеть в ее глазах панику.

Она медленно, с большим трудом моргнула, и ее взгляд скользнул дальше.

Вчера такого не было.

– Ривас, – позвал я Валерию. Мне нужно было подтверждение, что это вижу не только я.

Словно в ответ на мой голос Беатрис вздрогнула.

И посмотрела точно на меня.

Я вскочил. Стул с грохотом упал. Глаза Трис закрылись.

Но, прежде чем вновь от меня уйти, она не боялась. Она… узнавала меня.

– А я говорила, – веселый голос Ривас пробирался в сознание словно через слой ваты. – В этот раз получится. Давайте, работаем.

Я не заметил, когда дыхательную трубку окончательно убрали. Я видел, как на лицо Трис опустилась кислородная маска, но не осознавал, что это – победа.

Она дышала сама. Да, кислородом, который ей подавал аппарат. Но сама.

– Что это было? – тихо спросил я, когда Ривас оказалась рядом.

Вместо этого она… похлопала меня по плечу.

– Можешь выдохнуть, Орсини. Дальше будет легче. Теперь Трис просто спит. Это хороший сон.

Я не поверил. Я все ждал, когда один из мониторов запищит, разорвет мою реальность, вернув в нее уже ставшие привычными опасность и напряжение. Не допускал надежду, помня, как больно ранят ее осколки.

Но ничего не происходило.

Нас снова осталось всего двое в этой палате – даже медсестра появлялась не чаще раза в час. Только я, Трис и тихий гул подключенных к ней аппаратов.

Я прождал до вечера, но взрыва не случилось. Все было… хорошо?

– Хорошо, – подтвердила Ривас при вечернем обходе. – Для человека в ее состоянии все очень хорошо. Можешь поспать, Стальной Дон. Тебе не помешает.

Но я не смог сомкнуть глаз. Я наблюдал за тем, как ровно вздымалась грудь Трис. Слушал ее самостоятельное дыхание. Реагировал на каждое ее движение – дрожь пальцев, поворот головы, нахмуренные брови.

Иногда она стонала – тихо, надрывно. Такие моменты разрывали мне сердце, но я упрямо твердил себе, что это – «хорошо». Она чувствовала – значит, была жива.

Уже под утро моя Тень снова открыла глаза. Ее взгляд заметался по потолку и стенам, будто ища что-то.

Я не выдержал. Я подошел и взял ее за руку – пальцы тут же дернулись мне навстречу в робкой попытке… сжаться? И снова она находила меня моментально, будто ее глаза притягивались ко мне как магнитом.

– Трис.

Я произнес ее имя вслух впервые с того момента, как она умерла. Я учился произносить его заново – без боли, без надрыва. Пока получалось не очень – но ей, кажется, понравилось: я заметил, как дрогнули уголки разбитых губ, прежде чем Трис снова уплыла в сон.

Она улыбалась. Мне. И я точно мог расшифровать это послание.

«Я здесь».

Я держал ее за руку – аккуратно, бережно. Ее пальцы все еще периодически подрагивали. И надежда, которую я так боялся пускать в свое сердце, расцветала там помимо моей воли.

Она здесь. И я здесь. Теперь навсегда.

Еще бы нас не отрывали друг от друга мельтешащие то и дело медсестры.

Мне приходилось слишком часто отпускать руку Трис. Для проверки состояния. Для сбора крови. Для замены катетера. Для того, чтобы позвать ее по имени.

Но на их голоса Трис не отзывалась.

– Нужно попробовать напоить ее, – уже под ночь жаловалась медсестра пришедшей на осмотр Ривас. – Но она не реагирует.

Валерия тоже попробовала – позвала мою Тень, положив ей руку на плечо. Трис нахмурилась, но глаз не открыла.

– Орсини, твой выход.

О том, что обращались ко мне, я понял только тогда, когда оба женских взгляда уперлись в меня.

– Что? – неуверенно переспросил я. Они хотели, чтобы я ушел?

– Беатрис нужна вода, – терпеливо объяснила мне Ривас. – Для этого она должна реагировать на голос. Как видишь, на наши она не откликается. Но твои-то приказы она всегда выполняла.

Я медленно поднялся. Голова немного кружилась, но я не обращал на это внимания. Мигрень – меньшая из плат за то, что я здесь пережил.

– Что я должен сделать? – подойдя ближе, тихо поинтересовался я.

В противовес моему, голос Валерии звучал звонко.

– Просто позови ее. Она должна открыть глаза.

Я перевел взгляд на Трис. Ее постель приподняли, из-за чего казалось, будто она почти сидит. Я привычно коснулся ее руки, ощущая уже знакомый отклик.

– Трис.

Она повернула голову в мою сторону. Ее веки дрогнули, но не раскрылись.

Я перевел вопросительный взгляд на Ривас. Взмахом руки она приказала продолжать.

– Трис, – я склонился ниже. Моя вторая рука опустилась на черную гриву, медленно поглаживая по макушке. – Давай, родная. Возвращайся ко мне.

Тень всегда выполняла приказы своего Дона, Валерия была права. Выполнила и в этот раз.

Ее взгляд был еще мутным, но она смотрела на меня и видела меня. Это осознание в темных кофейных глазах пробивало мою броню напрочь.

– Пробуем, – слова Ривас явно обращены были не ко мне, поэтому я на них и не отреагировал. Край маски приподнялся, и к губам Трис приблизился шприц без иголки. – Данте, она должна глотнуть.

– Слышишь? – я склонился еще ниже, не в силах разорвать наши переглядки. – Злая доктор Валерия хочет, чтобы ты глотнула.

Беатрис прикрыла глаза – я был уверен, что она снова уснула, моя обессиленная Тень. Но почти сразу, пусть и неуверенно, ее веки поднялись снова.

Она не уплывала в сон. Она… соглашалась.

– Сейчас, Ривас, – приказал я, но Валерия поняла и без меня.

Первые капли попали в рот Трис, и она явно через силу сглотнула. Ее лицо исказила гримаса боли, заставляя меня похолодеть. Своих чудесных глаз Тень больше не открывала.

– Все нормально, не паникуй, – еще до того, как я задал свой вопрос, отреагировала Валерия. – Она под препаратами, долго находиться в сознании не может. Глотать ей пока немного больно, но вода необходима. Через полчаса повторим. Попробуешь сам.