Рина Шакова – Учительская монстра (страница 8)

- Да ладно, Кристофер. Я тебя с бедняжкой не видел вместе в одной комнате даже. Твоя прислуга поговаривает, что ты не спишь с ней в одной постели, и что она ложится, даже не задавая вопросов о тебе.

Раз в три месяца.

Раз в три месяца я меняю гребаную прислугу в доме. Для каждого болтливого рта находится свое место. Кто-то теряет работу без возможности найти её больше где-либо, а кто-то теряет мужа. В горе и в радости, ведь так? Болтливость жены - ответ её мужчины. И все равно каждый раз одно и тоже, никого ничего не учит.

- Сегодня скажу Кэндону, чтобы избавился от них.

- Да ладно, сынок, - дядя смеётся, пока я открываю новое письмо на почте, - Это не искоренить. Даже если выберешь немых, они начнут писать, чтобы что-то донести.

- Ну, им можно отрубить пальцы и оставить, а не заменять.

Родственник заливается смехом.

- И к чему они тогда нужны? Чтобы ты среди толпы с женой не пересекался?

- Дядя, - отрываю взгляд от монитора, чтобы посмотреть на развалившегося с чашкой кофе в кресле мужчину, - И давно ты болтаешь с моей прислугой? Как же тетя?

С лица дяди тут же спадает улыбка.

- Сынок, не смей даже намекать в эту сторону. Ты знаешь, я не принимаю даже шутки в нашу сторону с этим посылом. Мы с твоей тётей безумно любим друг друга, и у нас есть двое прекрасных дочерей. И если бы все вышло, то был бы и сын.

- Конечно.

Равно «Не вышло бы, дядя, потому что твоя жена пьет противозачаточные в страхе не знать, чей ребёнок».

Как тебе папа? Посмотри на своих детей, которых ты бросил. Дочка сбежала из дома с братом наркомана и собирается играть в дочки-матери с чужим брошенным ребёнком. А сын, которому ты оставил наследство? Я уверен, пролил гораздо больше крови, чем бы хотела для него его мать. Спит с собственной теткой, без капли застенчивости хватает возможность, чтобы кольнуть ничего не подозревающего дядюшку. А, а ещё, благодаря тебе, я женат на гребаной святоше. Где ты её вообще отрыл, папа? С ней даже находиться в одной комнате невозможно. Она вся такая… Приторно-правильная. Ей место в монастыре.

Монастырь.

Встряхиваю головой, чтобы отойти от внутреннего диалога с отцом.

- Дядя, а монастырь, в который мы спонсировали, все ещё работает?

- Не говори, что ты собираешься запихнуть туда бедняжку, только потому что она не шлюха, как ты привык.

Да. Не у того человека я спросил. Гребаный Кэндон со своими заметками нужен мне ещё и в голове. Если в монастырь теперь нельзя, потому что дядя её тут же вытащит в память об отце, тогда… Можно в психушку? С Кэролайн же прошло. С женушкой будет проще простого, потому что нет ничего более хрупкого, чем сумасшедшая святоша.

- Нет, дядя. Мне просто интересно, все ли работает.

Молчу, понимая, что этого старого ублюдка не взяла моя ложь. Но мне плевать, ведь больше, чем женушка, которая за последний месяц почему-то стала выводить меня из себя одним своим присутствием, меня волновала моя сестра. Все шло слишком медленно для моих стандартных угроз.

- Как Кэролайн?

- Я думал, ты про неё и не спросишь уже. Наша девочка готовится к свадьбе.

Поджимаю губы, ведь не мечта любого старшего брата, чтобы его младшая сестренка, о которой он заботился всю её жизнь, выходила замуж за члена наркоманской семьи.

- Я говорил тебе, Кристофер, что она должна была остаться дома, не нужно было отправлять её тогда подальше. Сейчас бы она не была бы такой взбалмошной, и не кричала бы о любви там, где ее-то и, возможно, нет.

- Я сделал это, чтобы уберечь её от всей этой грязи.

- А по итогу она все равно ненавидит тебя, - дядя делает глоток кофе, и усмехается, мол «а я говорил», - Кристофер, которого я знаю, не сдался бы и не забил на сестру, которая в любой момент из-за родства с ним может оказаться в опасности.

Мужчина встаёт, то ли, чтобы показать свое разочарование во мне, то ли, чтобы идти, ведь через полчаса у него встреча с людьми, которые поставляют нам оружие.

- А я и не забил, - сурово отвечаю, пока родственник поправляет свой пиджак, - Их новая няня, - мой человек, который в любой момент, который ей покажется подозрительным или опасным, знает с кем связаться.

- Ты поэтому ничего не знаешь о сестре? - Усмехается он.

- Слышать не хочу рассказы о её буднях.

- Надо было её оставлять дома, Кристофер, и тогда бы она выросла такой же властной и ценящей семью, как и ты.

Это все, что он оставляет мне на раздумье, когда уходит. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком.

Я даже не поднялся - ни смысла, ни уважения. Только медленно вытащил сигарету и щёлкнул зажигалкой. Огонь вспыхнул в тишине, как дыхание змеи. Тонкий дым начал подниматься к потолку, завиваясь в ленивые кольца.

"Дядя", как он сам себя любит называть…

Может, когда мне было десять, это и вызывало тепло. Теперь - только скуку. Он говорит слишком много, делает слишком мало. Особенно, оставляя «на подумать» то, чего уже не поменять. Я не жалею, что отправил маленькую Кэр после смерти родителей подальше. Дядя предлагал, торгуясь со мной, что пару лет она поживет девичьей жизнью, а потом возьмется за наши дела. Проверкой на выносливость которых, была чья-то смерть. Я же взял всю кровь на себя, как истинный старший сын этой семьи.

Сейчас у меня два глобальных дела: вернуть сестру домой и избавиться от женушки, не нарушив слово покойного отца, заботиться о девчонке.

- Кэндон.

Я не кричал. Не повышал голоса. Мне не нужно - достаточно произнести имя, чтобы кто-то уже поднимался по лестнице.

Дверь снова открылась, и в кабинет зашёл Кэндон - быстрый, как всегда, с глазами, в которых читается вечная готовность угодить.

- Слушаю вас, сэр.

Я молчал несколько секунд.

Иногда молчание говорит больше.

Моя жена последний месяц редко попадалась на глаза. Видимо, тот разговор на кухне заставил её повиноваться. Даже когда я поставил её перед фактом, что теперь мы не будем делить даже смежные комнаты, она просто кивнула. Ни одного лишнего слова, вроде бы, как я и просил. Но её существование от этого стало только накалять.

Затея с новым переездом в разные комнаты, скорее, была моей прихотью, дабы посмотреть на тошнотворную покорность Амелии. На мой взгляд, девочка все ещё надеется на счастливый финал. И она смогла, только больше показала, что она ненужный призрак в моем доме. Каждый работник дома, как будто считал нужным отчитаться вместо неё за то, чем она занималась весь день. Я запретил это дерьмо на корню, потому что это последнее, что я хочу слышать, приходя в свой же дом. Но незаметно я стал ненавидеть Амелию за то, что сам стал присматриваться к тому, где она. Это как будто ты знаешь, что дома у тебя завелся паразит. Он не мешает, не гадит, не представляет угрозы для жизни, но тебе нужно всегда знать, где он находится, чтобы не терять из виду.

- Знаешь, - выдохнул я дым, - удивительно, как просто можно расшатать человека. Один шаг, и у него уже дрожат руки. Один неправильный звук, и он начинает сомневаться в себе.

Кэндон чуть склонил голову, не перебивая. Он знал, что я подхожу к сути.

- Амелия. - Я почти смаковал её имя. - Она ещё думает, что это… - я лениво обвёл рукой кабинет, - …что всё это часть какой-то красивой истории. Что наш брак - это начало новой жизни.

Он не ответил, но по лицу я понял - он понял.

- Я хочу, чтобы она сошла с ума, Кэндон.

Не истерика. Не сцены. Нет. По-настоящему. Чтобы сдалась тихо. Чтобы в какой-то момент с ужасом поняла, что больше не может доверять даже собственным мыслям.

Я встал, прошёлся к окну. Там огни города. Слишком яркие, слишком живые. Иногда мне хочется потушить всё. Просто щёлкнуть, и тьма.

- Начнём с простого? - отозвался Кэндон, когда понял, что я жду. - Мелочи. Перестановки в комнате, голоса в телефоне. Шаги, когда никто не идёт. Сны, от которых она будет просыпаться в слезах. Может, что-то в чай?

Я улыбнулся.

Бог ты мой, как он хорошо умеет слушать.

- Да, именно.

Сначала - сомнение.

Потом - страх.

И в конце - я, её спасение. Я, её палач.

Я отвернулся от окна.

- Когда она умолкнет… Когда останется только её страх, мы её сдадим. В чистенькую палату, с решётками на окнах и мягкими стенами. А я, конечно же, стану тем самым добрым мужем, который "не смог больше видеть, как она страдает".

Кэндон улыбнулся вежливо, профессионально.

Он уже всё понял. Он готов начинать.

Я затушил сигарету и сел обратно в кресло.

Игра началась.