Рина Шакова – Учительская монстра (страница 10)

Элизабет уходит молча, но почему-то не закрывает за собой дверь.

Девушка буквально осталась без ничего. Да, она получила не хилую долю после развода с раздражающим меня фермером, но осталась без большего. Насколько я наслышан, парнишка, который вцепился в Кэролайн, очень любил жену. Здесь я даже надеюсь, что он просто закрывает моей младшенькой свою боль, и как только получит взаимность, отступит. У Элизабет были друзья, с которыми они виделись раз в неделю, и тайная тяга к запретному. Сейчас, у неё нет ничего из той поддержки, которая была раньше, ни веры, ни любви. Ведь её возлюбленный сейчас нашел себе утешение. Ей просто нечего терять, и она захочет рискнуть. Стоит лишь подождать.

Всего секунд тридцать нужно, чтобы понять, почему гостья не закрыла за собой дверь. Первой появляется худая женская нога, облаченная в ярко-красный каблук, а после и остальное тельце.

- Что ты здесь делаешь, тетя?

- Твой дядя сказал, что с тобой нужно поговорить, - она закрывает за собой дверь, проворачивая щеколду, - Ну, а у меня есть на тебя особое влияние.

Несколько шагов, и её сумочка летит на кресло, где за последнее время побывало до черта гостей.

- С чего он взял, что мне нужны разговоры?

- Он сказал, что ты хочешь избавиться от бедняжки-серой мышки жены, думая сдать её в монастырь.

Бэт замечает мой недовольный взгляд и подходит вплотную, что я даже жалею, что после последней гостьи не успел сесть обратно в свое кресло. Женские руки лезут к лацканам моего пиджака.

- Похоже, что твоя жена из нас всех нравится лишь твоему дядюшке, - мурчит Бэт, наклоняя голову к моей шее. - Что сделала твоя мышка, что ты хочешь её отправить куда-нибудь?

- Просто она есть, - непоколебимо от женской попытки соблазнить отвечаю, а женщина, замечая, что это бездейственно, начинает покрывать легкими поцелуями кожу, около которой только что было её дыхание.

- Она не справилась бы никогда с твоими аппетитами, Кристофер, иначе бы ты не приходил ко мне. Но твой дядя положил на неё глаз.

Между поцелуями эта чертовка, как обычно успевает поговорить, да ещё и скользнуть языком по коже моей шеи.

- Думаешь, он способен на что-то подобное?

Мне вспоминается оскорбленное выражение лицо дяди, когда я намекнул на нечестность в его семье.

- Ты понимаешь, что я имела ввиду.

- Он её не тронет.

Бэт тут же замирает, а после отстраняется.

- Почему?

- Потому что эта девчонка ни на что не способна.

Женское лицо искажается в самодовольной улыбке, которую видеть не особо хочется.

- Не забывай, зачем ты пришла, - опускаю руки на её плечи, заставляя встать передо мной на колени. И Бэт уговаривать не приходится, её руки тут же тянутся к пряжке ремня.

Только вот сейчас я получаю удовольствие не от осуществляемого теткиного отсоса, а от того, что оба мои плана начинают вступать в действие. Небывалая волна эмоций проносится внутри, когда я понимаю, что все ситуации снова будут в моих руках, и я вернусь обратно к своей больной жизни, к которой привык.

Глава 5

Я перестала быть уверенной, где заканчивается день и начинается ночь.

Всё пахнет по-другому.

Крем для рук, который я всегда хранила в ящике прикроватной тумбочки, больше не пахнет жасмином. Тот аромат - спокойный, тёплый, как объятие мамы, - исчез. Теперь он приторно-сладкий, как дешёвые духи, которыми никогда бы не пользовалась. Я спрашивала служанку, она поклялась, что ничего не меняла. Но я чувствую. Я точно знаю.

Зеркало в ванной оно теперь слегка кривое. Я смотрю в него, и моё отражение будто отстаёт на полсекунды. Как будто за стеклом кто-то другой, почти я, но… Не совсем я.

Я перестала расчесывать волосы вечером. Они сами начали ложиться, как надо, будто кто-то делает это за меня, пока я сплю.

И ещё звуки.

Сначала это были просто тихие щелчки, как старое дерево, скрипящее под собственным весом. Теперь я слышу шепот. Очень лёгкий, словно кто-то произносит моё имя в соседней комнате и тут же замирает, как только я подхожу к двери. Я включаю свет - пусто. Выключаю снова. Ш-ш-шш.

Иногда мне кажется, что кто-то входит в спальню. Но я не чувствую страха. Только одиночество. И раздражение. Я будто больше не принадлежу себе..

Мне впервые за столько дней, проведенных в доме, после его слов на кухне, что он не хочет брака, как у всех, захотелось поговорить с Кристофером.

Я ненавижу, как звучит его имя в моей голове: слишком красиво, слишком чуждо. Он избегает меня, как если бы я была проказой, чумой, живой виной. А я всё это время думала, что мне хорошо и без него. Что я выше этого.

Но теперь…

Я не могу больше отличить, я схожу с ума? Или просто наконец-то чувствую себя живой?

Я заметила это снова.

Свет в ванной моргнул не полностью, не как обычный сбой лампы. Он как будто... Намеренно мигнул, будто кто-то проверял, замечу ли я.

В шкафчике духи, которые я точно ставила лицом вперёд, стояли теперь боком. Я не была уверена, не сразу. Но с каждой мелочью, с каждым «мелким» изменением становилось страшнее.

Я зажала пальцами переносицу, глубоко выдохнула.

Я не схожу с ума. Или... Схожу?

На первом этаже было тихо, и от этого не по себе. Я пошла вниз, решив поговорить с Кристофером. Он должен знать, он скажет мне, что это просто стресс, это я.

Но на лестнице я услышала смех.

Чужой. Молодой.

Я застыла на середине пролёта.

Внизу, в гостиной, у окна стоял парень. Высокий, по-летнему непринуждённый, с кожей цвета медового молока и глазами — зелёными, как стекло на солнце. В дорогой, но не кричащей одежде — тёмные брюки, рубашка цвета шампанского, расстёгнутая у горла. Весь из себя лёгкий, как ветер с побережья. Он обернулся и увидел меня.

— О, здравствуйте! — Он слегка улыбнулся, будто мы давно знакомы. — Простите, я... Вы, должно быть, Амелия?

Я кивнула, чувствуя, как растерянность скользит под кожей.

— Кристофер уехал, но велел мне ждать. Я — Алекс. Алекс Суарес, сын посла. Папа дружит с вашим мужем. Они что-то обсуждают... важное.

Он говорил легко. Приятный голос. Акцент почти незаметный.

Но я всё не могла расслабиться.

— Приятно познакомиться, — пробормотала я, подходя ближе. — Простите, я... просто думала, что дома никого.

— И я думал, что никого, — хмыкнул он. — Но знаете... вы выглядите так, будто сами от себя прячетесь. Всё в порядке?

Я замерла.

— Почему вы так решили?

Он слегка склонил голову и осторожно посмотрел на моё лицо.

— У вас... — он подался вперёд. — Вот здесь. Под глазом. Краснота. Будто вы плакали. Или... вас кто-то ударил?

Я вздрогнула. Потрогала щёку.

Она действительно горела.

— Нет, — тихо ответила я. — Никто не бил. Просто...

Я не собиралась говорить. Не собиралась. Но это слетело само, ведь мне так было нужно, чтобы хоть кто-то здесь выслушал, меня.

— Просто я чувствую, что теряю себя. Забываю, где что лежит. Зеркала отражают странно. Косметика изменилась. Вещи не на своих местах. Я уверена, что это не я. И я... не знаю, как об этом говорить. Даже мужу.

Он вдруг стал серьёзным.

— Послушайте. Возможно, это прозвучит странно. Но... я уже видел похожую историю. Только в моей семье.

Я вскинула глаза.