Рина Шакова – Учительская монстра (страница 7)

Её очень беспокоит Кристофер. Не знаю, откуда у моей мамы такая одержимость полезть в самое пекло, когда все даже боятся стоять напротив этого огня, но она не сдастся. Либо Кристофер поддастся, либо меня привезут в материнский дом вперед ногами. Мама другого не примет. И если бы я знала, что меня ждет в этом замужестве, лучше бы меня бы принесли сразу после церемонии бракосочетания.

Я услышала шаги, ещё до того, как открылась входная дверь. Тихие, уверенные — как у человека, который знает цену себе и всем остальным. Кристофер вернулся домой и шел ко мне.

Глупость, наверное, было готовить ужин и просить швейцара передать Кристоферу, что тут его ждет жена. Но, на фоне того, что все, что последнее время я одеваю, делаю, - это не я. Мне хотелось добавить хотя бы немного себя и своего решения. Поэтому сейчас не спальня, лепестки и свечи. А накрытый с уютными двумя свечами стол и ужин, приготовленный своими руками.

Пальцы дрожали, когда я выпрямляла спину у кухонного стола, делая вид, что занята. Впервые за весь день я пожалела, что согласилась на мамину затею - надеть платье сестры.

Оно было... слишком. А с каждым шагом, который приближал мужа ко мне, становилось ещё более слишком.

Чёрное, шелковое, скользкое. Оно обтягивало бёдра, будто вшито под меня, и беспомощно боролось с моей грудью — ткань натянулась так, что казалось, вот-вот... и пуговица не выдержит.

Оно было коротким, с вырезом на спине, и когда я встала на каблуки, которые мама сунула мне в руки с фразой "ты должна стать нормальной женщиной", я вдруг почувствовала себя героиней фильма. Не той, что выживает, а той, что соблазняет. Снова.

Я не привыкла к такому.

Но сегодня... мы всё ещё были женаты. И я должна была хотя бы попытаться. Тем более мама не оставит меня в покое, если я не выжму из себя все соки в попытке наладить брак.

Дверь щёлкнула.

Медленно, не оборачиваясь, я услышала, как он вошёл, я чувствовала его спиной - его взгляд, прохладный, изучающий.

Как холодная вода, скользящая по обнажённой коже.

Я вдохнула - и обернулась.

- Привет... - голос сорвался, стал слишком мягким.

Я сжала пальцы, чтобы не выдать волнения.

Кристофер стоял в дверях, в расстёгнутом вороте рубашки.

Вчера он пах табаком, виски, и кожей - теперь он пах чем-то… Другим. Усталостью. Закрытостью.

И тенью ночи, которую он унес с собой, оставив меня в постели одну.

- Как прошёл день?

Он смотрел на меня молча.

Я невольно провела ладонью по бедру - платье задралось чуть выше, чем мне было комфортно.

- Я... приготовила ужин. Если хочешь. Или, может... - я попыталась улыбнуться. - Может, сначала бокал вина?

Тишина.

Мой голос стал чуть тише, но я заставила себя продолжить:

- Я знаю, что вчера... было неловко. Да, и сегодня, в принципе, тоже. Но... Может, мы попробуем начать сначала?

Я шагнула ближе, каблук тихо щёлкнул по полу.

Сердце стучало в груди. Как будто я не жена, а гостья, которую могут выставить в любую секунду. Хотя, от части, так и есть. От Кристофера можно ждать, что угодно.

Я положила руку на край его пиджака, легко, неуверенно.

- Я ведь всё ещё твоя жена, Кристофер... - сказала я почти шёпотом.

- С каких пор ты носишь такое? - Говорит он, как будто все до, он пропустил мимо глаз, и я убираю свою руку.

Оскорбительно? Не то слово. И именно от этого я уже не неряшливо выпрямляю спину и становлюсь грудью вперёд. Не скажу, что щеки не горят, но я делю смущение вместе со злобой. Глаза Кристофера опускаются на мое декольте, а после на моё лицо.

- По-твоему, я не могу такое носить?

Ставлю руку на бок, но это оказывается, ошибкой, ведь я пошатываюсь на каблуках и тут же убираю, пытаясь уловить равновесие, взмахнув руками. В попытке исправить положение, как только это получается, опускаю её обратно.

Боже, я посмешище.

Но Кристофер не смеётся, он ставит стакан на столешницу и без единой эмоции надвигается на меня. Машинально припечатываюсь в кухонный островок за своей спиной. Останавливается мой муженёк, лишь когда становится ко мне впритык.

Что я там хотела? Я буду проклинать себя за это всю оставшуюся жизнь…

Отвожу взгляд в сторону, и слышу его шепот:

- Что такое, милая? Хотела соблазнить мужа, но что-то пошло не так?

Проглатываю вязкую слюну, которая резко появляется во рту. И Кристофер усугубляет положение, опуская руки на мою талию, обтянутую тканью бесстыдно короткого платья.

- Хотела, чтобы захотел тебя?

Снова попытка проглотить слюну, но внезапно накрывший шар лишает возможности дышать. Мужские руки опускаются вниз к краю платья и резко дергают его вверх, оголяя мои ноги.

- Чего же тогда так краснеешь, а? Ты же перестала быть максимальной скромницей?

- Боже, Кристофер, - шокировано шепчу человеку, который никогда себя так не вёл со мной. Он же в принципе не хотел видеть во мне женщину. Что за порыв? Так одно платье подействовало?

- Что такое? - С легкой хрипотцой говорит он, и ноги подкашиваются.

Не знаю, то ли он почувствовал и решил помочь, то ли это просто похоть ударила в его голову, но Кристофер проводит своими большими ладонями по моим бедрам, а после ведёт их к ягодицам. Слава Богу, я в подходящем белье!

Дышать становится тяжелее, жар распространяется по всему телу. За широкой грудью Кристофера ничего не видно, и я в который раз понимаю восторг маленьких девушек рядом с крупным сильным мужчиной. Он сжимает ягодицы в руках, и, по-моему, я сейчас свалюсь в обморок. Именно поэтому жалко вцепляюсь в край островка за своей спиной.

Не успеваю опомниться, как муж уже стоит в шаге от меня (все с той же позорно поднятой к талии юбкой). Моргаю, чтобы прийти в себя и понять, сквозь горящие щеки, в чем дело. Кристофер усмехается.

- Ты - не мой типаж женщин, милая. Не заведешь, не поймаешь со мной одну волну. Не нужно пытаться быть той, кем тебе не быть. Я не люблю скромных, хороших девочек.

И он собирается уходить, растаптывая мои чувства.

- Почему тогда женился на мне?

Это все, что мне удается бросить ему в спину без страха, и получить в ответ холодное:

- Потому что нужно было слово сдержать.

Мужчина снова оглядывается, усмехаясь.

- Амелия, наш брак не будет стандартным браком с ужинами, объятиями, поцелуями, совместными выходными. Максимум пару выходов в люди в год, и то, для наглядности, что я держу слово. Я буду содержать тебя, просить, чтобы тебе покупали подарки от меня на праздники, но не больше.

- Но почему ты не хочешь хотя бы попробовать?

Очень жалко, Амелия. Очень жалко выглядишь. Хуже твой вид становится лишь от того, как муж снова усмехается, кивая в сторону накрытого стола.

- Потому что это все смешно. Ужин своими руками? Думаешь, хоть кто-то из женщин в нашем обществе так делает? Они - лицо своего мужчины и владелицы дорогущих подарков, которые кричат о том, что их мужчина с яйцами. Никто не делает работу прислуги.

Элоиза делает для Джареда.

Кэтрин делает для своего мужа.

Сама сестра Кристофера делает для Эйдона.

И все это не потому что это работа прислуги, это любовь. Хотеть делать что-то приятное и радовать. Сегодня мне хотелось добавить что-то от себя, более искреннее, чем сказала мне сделать мама. И это не оценили.

Кто бы что не говорил, я никогда не пойму, почему всегда посмешище - тот, кто относится с любовью, добром, трепетом, а не тот, кто с этого смеётся и пользуется этим.

Глава 4

- И долго ты ее избегать собираешься?

- Я ее не избегаю, дядя.