Рина Серина – Второй куплет (страница 34)

Иду, слушаю его рассказ, и где-то в голове мелькает: интересно, что бы сказал Лиям, если бы видел меня сейчас в компании соседа и его пса?

Он бы точно заревновал. Или, зная его, молча сделал бы лицо «мне всё равно», а внутри уже прокручивал бы сто вариантов – кто это, зачем он тебе улыбается, почему ты смеёшься и вообще… как ты посмела гулять рядом с кем-то, у кого такая же линия подбородка, как у него?

Я хихикаю себе под нос. Вряд ли Лиям когда-нибудь признается, но я уверена – он бы подумал, что я специально выбрала себе в соседи его младшую копию, чтобы не скучать. Чисто из принципа.

Мы с Артёмом доходим до перекрёстка у дома. Он кивает:

– Ну что, спасибо за компанию. Было классно пообщаться.

– Тебе тоже спасибо. До встречи, – улыбаюсь.

Он машет рукой и уходит со своим Рексом, а я разворачиваюсь к подъезду.

Поднимаюсь домой. Пока чайник греется, ставлю булочку в микроволновку. Завтракаю молча, но мысли скачут – Лиям, Артём, учёба, дедлайны. Обычная каша в голове.

Через сорок минут уже выхожу из дома. На парах будет скучно, но я обещала себе не пропускать, так что иду.

И где-то в глубине снова думаю: Лиям, ты там как? Скучаешь ли ты, как скучаю я?

Глава 6

На парах сегодня сплошной ад: один препод гоняет конспекты, другой орёт, что мы безнадёжные гуманитарии. Голова трещит. Я выхожу из универа еле живая, в маршрутке засыпаю на плече какой-то тётеньки, а когда вылезаю на своей остановке – думаю только о том, чтобы дойти до дома и рухнуть.

И тут замираю.

У подъезда, прямо у моей двери, стоит Лиям. Настоящий Лиям. В чёрной кожанке, с распущенными волосами, чёрные очки на голове, в руках – кофе в бумажном стакане. Я втыкаюсь в него глазами, как будто передо мной мираж.

– Место встречи изменить нельзя? – подхожу ближе и пытаюсь шутить, хотя голос дрожит.

Он усмехается уголком губ:

– Ну а где мне тебя ловить? Ты ж вечно то в универе, то по делам, то по соседям шастаешь.

Я закатываю глаза:

– Господи, шпионишь, что ли?

Он хмыкает:

– Ну, пришлось. Я, между прочим, твой бойфренд. Хотя ты всё ещё вроде как этого не признала официально.

Я не выдерживаю – подхожу ближе, обнимаю его. Он прижимает меня к себе, и в его руках снова тот самый запах – немного табака, кожи и чего-то его собственного, чего я не могу описать словами.

– Я скучал, – говорит он тихо.

– Я тоже, – мямлю я ему в куртку.

Он отстраняется, смотрит мне в лицо:

– Ну чё, пойдём? Я тебе сюрприз привёз.

– Сюрприз? – я поднимаю бровь. – Лиям, только не говори, что там какой-нибудь живой скорпион в коробке.

Он смеётся:

– Не. В этот раз всё цивильно. Но ты офигеешь.

И, взяв меня за руку, ведёт к машине.

Мы доходим до квартиры, и всё это время Лиям молчит, только загадочно ухмыляется. Я открываю дверь, он заходит за мной следом, ставит пакет на стол и снимает куртку.

– Так… – я щурюсь на пакет. – Что там у тебя за великая тайна?

Он кивает на пакет:

– Открывай сама.

Я вздыхаю и, чуть скривившись, осторожно заглядываю внутрь. И тут чуть не ржу в голос.

– Серьёзно?!

В пакете – огромная плюшевая сова. Чёрная, с жёлтыми глазами и маленькими серебряными шипами на крыльях. Она одновременно выглядит мило и слегка демонически.

– Это что за готичная Хедвига? – спрашиваю, утирая слёзы от смеха.

Лиям откидывается на спинку стула и улыбается:

– Ну, ты ж Лев. А львы – хищники. Но ты ещё и вся в загадках, так что сова – символ мудрости и ночи. В общем, сова – это ты. Только в чёрном.

Я фыркаю:

– О боже, философ-романтик проснулся.

Он пожимает плечами:

– Хоть какая-то часть меня должна быть романтичной, раз я решил встречаться с писательницей.

Я сажусь напротив него, обнимаю сову и говорю:

– Ладно, сова зачётная. Но зачем она таких размеров, будто тут ещё одно существо жить будет?

Лиям ухмыляется:

– Чтобы, когда меня нет рядом, тебе было кого обнимать.

Я чувствую, как у меня на щеках загорается румянец. Прячу лицо за совой:

– Ну всё, уйди отсюда. Я смущаюсь.

Он смеётся, встаёт и тянет меня за руку:

– Ага, конечно. Не отвертишься. Давай чай заварим – расскажешь, как твой день прошёл.

И я иду за ним на кухню, всё ещё прижимая к себе эту готичную сову.

– Так, – говорю я, открывая холодильник. – Мы не просто сидим, мы готовим. А то совой меня задарил, и думаешь, на этом всё?

Лиям тянется, прижимается ко мне спиной и заглядывает через плечо: – Ну я думал, ты меня накормить сама захочешь… Писательница, хозяйка, лев – всё в одном. Где ещё такую найдёшь?

– Если не отойдёшь от холодильника, я тебе сейчас дверцей по лбу хлопну. – Я разворачиваюсь и смотрю на него строго, хотя внутри ухмыляюсь.

Он закатывает глаза и театрально отходит в сторону: – Ладно-ладно. Только не бей. Я ранимый.

Я достаю овощи, пасту и курицу, швыряю всё на стол.

– Поможешь – поешь. Будешь приставать – сам себе готовь.

– Обидно как, – фыркает он, подходя ближе. – Ты мне между прочим нравишься. – И в следующую секунду уже целует меня в шею, притворно вгрызается в ухо. – Вот так, нежно, по-итальянски.

– Это точно не Италия, а сериал «Нарушаем границы личного пространства», – говорю я, отталкивая его локтем и нарезая лук. – Уйди, пока я не заплакала из-за лука и не испортила себе макияж, которого всё равно нет.

Он смеётся, прижимается лбом к моему плечу: – Нравится, когда ты злишься. Такая колючая, но не кусачая.

– Сейчас как укушу, – предупреждаю. – Всё, давай. Порежь перец.

– Я вообще-то рок-звезда. У меня пальцы застрахованы. – Он берёт перец как будто впервые видит. – Где у него перед, а где зад?

Я хватаю у него нож: – Дай сюда, ты сейчас ещё себе ноготь срежешь и потом будешь страдать, как настоящий творец. Сядь и следи, чтоб паста не убежала.