Рина Серина – Белая ведьма прокаженного короля (страница 4)

Оставшееся до выхода время Сафия почти не говорила.

Она сидела у окна, укутанная в лёгкую ткань, и лишь наблюдала, как Мариям суетится вокруг — проверяет узлы, перекладывает свёртки, что-то шепчет себе под нос, то и дело бросая на неё обеспокоенные взгляды. Нянюшка была ещё не пожилой, но в её движениях чувствовалась усталость человека, прожившего жизнь в дороге и заботе о других.

Мариям то подносила воду, то поправляла покрывало на плечах Сафии, то напоминала ей не вставать резко. Сафия не спорила. Тело всё ещё было слабым, послушно напоминая, что переход между мирами не проходит бесследно.

Когда пришло время выходить, её вывели во двор.

Сафия щурилась от солнца, непривычно яркого после полутени комнаты. Караван уже выстраивался: верблюды, лошади, повозки, охрана. Запах пыли, кожи и пряностей висел в воздухе плотным облаком.

Она заметила других девушек — молодых, нарядных, с тёмными глазами и волосами. Они смотрели на неё исподтишка, перешёптывались, но не подходили ближе. Во взглядах читалось всё сразу: страх, зависть, суеверие. Белая кожа, светлые волосы и голубые глаза делали её чужой даже среди своих.

Ведьма, — без слов поняла Сафия.

Её аккуратно усадили в повозку. Внутри было устроено удобно: подушки, плотные ткани, так что она могла расположиться полусидя, не напрягая спину. Мариям села рядом, сразу же придвинулась ближе, словно отгораживая её от всего мира.

— Потерпи, дитя, — тихо сказала она. — Дорога долгая, но Аллах милостив.

Повозка тронулась.

Колёса заскрипели, караван медленно двинулся вперёд, выходя на королевский тракт. Сафия смотрела сквозь занавеску, как остаётся позади город, как дорога тянется вперёд, к горизонту, где её ждал Иерусалим.

Она ещё была слаба телом.

Но разум её уже шёл вперёд, шаг за шагом.

Путь начался.

Следующая остановка была через сутки — в Изреельской долине.

Туда прибыла уже другая Сафия.

Ночь в повозке оказалась глубже, чем обычный сон. Слабое тело не выдержало дороги, и усталость сомкнула веки плотнее, чем прежде. И именно тогда, на полпути между бодрствованием и забытьём, к ней пришло то, чего она не ожидала — память тела.

Сон был не обрывочным и не туманным. Он был цельным. Настойчивым. Неотвратимым.

Она видела девочку.

Рождённую в благородной, чистокровной восточной семье — с древним именем, с родословной, которой гордились, и с судьбой, в которой для неё почти не было места. Светлая кожа, светлые волосы и голубые глаза с самого рождения стали не даром, а клеймом.

Отец смотрел на неё с холодным отстранением.

Он считал её воплощением немилости — знаком, что Всевышний отвернулся.

Мать — тихая, покорная — не смела возражать воле своего господина.

Сафия росла белой вороной.

Единственным по-настоящему близким человеком была Марья — её дайя. Та, что носила её на руках, лечила сбитые колени, шептала сказки и не отводила взгляда от её необычных глаз. Марья не боялась. Никогда.

Сафия рано полюбила одиночество.

Рано научилась слушать природу.

Рано поняла, что травы говорят охотнее, чем люди.

Она изучала растения, варила отвары, мази, зелья. Наблюдала, запоминала, пробовала. И вместе с этим всё прочнее к ней прилипало слово — ведьма. Его шептали за спиной, бросали украдкой, иногда — с откровенной злобой.

Но её происхождение защищало её.

Благородство обязывало. Она должна была появляться на званых приёмах, держаться с достоинством, говорить мало и смотреть прямо. Быть украшением рода, даже если род не желал её принимать.

Во сне эти воспоминания не причиняли боли — скорее, укладывались, как давно ожидаемая правда. Когда Сафия проснулась, солнце уже клонилось к закату, а караван останавливался в долине.

Она открыла глаза — и почувствовала странную цельность.

В ней было два опыта.

Два знания.

Две Сафии — больше не спорящие друг с другом.

К двадцати годам этого тела прибавились двадцать пять лет врачебной практики прошлой жизни. И теперь, ступая на землю Изреельской долины, она знала: слабость отступила.

Она больше не была гостьей в этом теле.

Она стала его хозяйкой.

Глава 3

Гостиный дом в Изреельской долине оказался именно таким, каким Сафия и ожидала увидеть подобное место: приземистое здание из светлого камня, с внутренним двором, где журчал небольшой фонтан. Воздух был напоён запахами специй, горячего хлеба и чего-то сладкого, густого — фиников или мёда.

Сафия ела медленно, вместе с Мариям, сидя на низких подушках за круглым столом. Перед ними поставили простую, но сытную пищу: лепёшки, тушёные овощи, рис с пряностями, густой бульон с травами. Еда была непривычной, но телу она пришлась кстати — тепло разливалось по венам, возвращая силы.

Мариям следила за ней пристально, как всегда, и радовалась каждому сделанному глотку.

— Видишь, — приговаривала она, — силы возвращаются. Всевышний не зря сохранил тебя.

Сафия лишь кивала. Она чувствовала, как тело наконец начинает слушаться, как исчезает дрожь в руках, как яснее становится взгляд. После еды они поднялись в комнату и позволили себе отдых — короткий, но глубокий. Сон был уже другим: без видений, без боли, словно память окончательно встала на своё место.

Утром, после простого завтрака, Мариям сообщила:

— Мы задержимся здесь на день. Дальше дорога тяжёлая — до следующей остановки два дня пути. Лучше, чтобы ты окрепла.

Сафия задумалась лишь на миг, а затем сказала ровно, будто давно всё решила:

— Тогда давай выйдем в город. Пройдёмся по рынку. Нужно пополнить запас трав.

Мариям удивлённо посмотрела на неё, но спорить не стала.

— Хорошо, — кивнула она. — Тебе и правда нужны лекарства.

Это была лишь половина правды.

На самом деле Сафия хотела смотреть. Слушать. Понимать, как здесь живут люди, чем дышат, чего боятся, о чём говорят. Она уже знала теорию — историю, хроники, медицинские трактаты. Теперь ей нужен был живой мир.

Рынок встретил их шумом и движением. Крики торговцев, звон монет, запахи пряностей, сырой кожи, свежих фруктов. Люди толпились, спорили, смеялись, ругались. Никто не обращал на неё особого внимания — и это было удобно.

Сафия останавливалась у лавок с травами, рассматривала связки сушёных растений, задавала вопросы, будто из простого любопытства. Продавцы охотно отвечали, не подозревая, что она уже мысленно сортирует их слова, сравнивает, делает выводы.

Она слушала разговоры рядом.

О дороге.

О налогах.

О караванах.

О войне, которой не стало — но страх от неё ещё не ушёл.

Кто-то шептал о мире с неверными. Кто-то — о проклятии короля Иерусалима. Имя Балдуина звучало редко, но всякий раз — с пониженным голосом.

Сафия запоминала всё.

К этому миру нельзя было относиться поверхностно. Он требовал внимательности, терпения и умения читать между строк. И, шагая по пыльным рядам рынка, она понимала: лечение одного короля — лишь малая часть того, что ей предстоит.

После долгих рядов рынка Сафия всё же остановилась у травяных лавок и купила самое необходимое. Без излишеств — только то, что действительно было нужно в дороге: травы для очищения ран, для снижения жара, для снятия воспалений и боли. Простые, надёжные средства, проверенные веками. Всё остальное — сложные смеси, редкие мази — она сознательно отложила на потом.

Главное лечение короля — не здесь и не сейчас, — рассудительно сказала себе Сафия.