Рина Серина – Белая ведьма прокаженного короля (страница 10)

Сафия осторожно ступила в комнату и сразу заметила, что Мариям осталась в галерее. Служанка едва коснулась плеча девушки, словно предупреждая: сегодня приглашение предназначалось только для самой лекарки. Сафия лишь слегка кивнула, чувствуя напряжение — привычное чувство, когда оставляют одного перед лицом власти.

На низком троне, с лёгким запрокидом головы, сидел король. Его глаза были прикрыты, лицо частично скрывала ткань. Но даже в этом положении читалась усталость, болезненная сосредоточенность, почти отчаяние.

— Добрый вечер, ваше величество, — сказала Сафия, делая шаг вперёд, но не слишком торопливо. — Я пришла для осмотра.

Король не спешил открывать глаза. Когда наконец взгляд встретился с её, в нём был холод, словно тень того, что ждёт каждого, кто осмеливается смотреть правде в лицо.

— Я знаю, зачем вы здесь, — тихо произнёс он. — Но лечить меня нет смысла. Сколько сильных лекарей и учёных говорили одно и то же… Я обречён. Моя жизнь — лишь отмеренное время, и всё, что можно сделать, уже сделано.

Сафия чуть наклонила голову.

— Если человек не желает выздоровления и не верит в него, все усилия — пустая трата. Можно облегчить страдания тела, но ум остаётся непреклонным.

Он слегка улыбнулся, но улыбка была скорее вызовом судьбе, чем приветствием.

— Я благодарен за ваше мастерство, — сказал он с тихим вызовом. — Но лечить меня не нужно. Заботьтесь о дворе, о здоровье вельмож. Меня оставьте в покое.

Сафия шагнула назад, чуть склонившись, словно проверяя границы дозволенного. В её голосе прозвучала лёгкая насмешка:

— Тогда могу идти?

Король посмотрел на неё — взгляд цепкий, оценивающий, как будто пытался проникнуть за пределы её маски спокойствия. На мгновение в воздухе повисла напряжённая пауза.

Наконец он медленно кивнул:

— Можно.

Сафия развернулась, не скрывая лёгкой улыбки. Внутри её ворвались эмоции: чувство победы и странное облегчение. Она оставила за собой человека, перед которым мир казался обречённым, и поняла — здесь её мастерство ещё только начнёт проверяться.

Глава 7

С момента визита в личную гостиную короля прошло три дня. Эти дни Сафия провела в крыле для врачевания и больных, всё ещё погружённая в привычный ритм: проверка ран, смена повязок, приготовление настоев и мазей. Вечера тянулись особенно медленно — каждый звук шагов или звон посуды казался громче, а мысли о королевской встрече не отпускали даже в краткие минуты отдыха.

Когда королевский лекарь наконец появился в крыле для врачевания, Сафия сразу заметила, насколько он измотан. Шаги его были тяжёлыми, плечи опущены, взгляд усталый и напряжённый, словно за последние дни он не спал, а лишь мельком отдыхал на ходу.

— Вы выглядите совершенно выбившимся из сил, — сказала Сафия, делая шаг к нему. — Вам стоит отдохнуть прежде, чем…

— Нет, — перебил он её быстро, но спокойно. — Сначала нам нужно навестить вашего пациента. Мальчик ждёт нас, и у меня мало времени. После этого можно будет вернуться в казарму и привести всё в порядок.

Сафия кивнула. Она понимала, что работа требует приоритетов, а жизнь здесь не терпит промедления.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Тогда идём.

Они направились к покоям подростка. По пути королевский лекарь рассказывал вкратце о раненных с границы, но сдержанно, без лишних эмоций, словно отстраняясь, чтобы сосредоточиться на каждом шаге. Сафия шла рядом, наблюдая за ним, изучая его движения, но мысли её были с мальчиком: что изменилось после их лечения, и какие ещё меры необходимо принять, чтобы закрепить результаты.

Комната подростка появилась в конце коридора, здесь, среди запаха трав и свежих повязок, ей предстояло снова доказать свою компетентность и применить знания, проверенные временем и опытом.

Когда они вошли в покои мальчика, Сафия сразу заметила перемену. За прошедшую неделю он почти полностью преобразился. Раньше кожа была покрыта болезненными высыпаниями, глаза казались усталыми и тягостными от недосыпа и плохого отдыха, а тело едва держалось от слабости.

Теперь же перед ними сидел почти другой человек. Его лицо побелело, воспаления спали, взгляд стал живым и внимательным. Мальчик с интересом перелистывал книжку про воинов, сидя прямо на низкой скамье, а лёгкая улыбка играла на губах. Даже движения были свободнее, уверенные, без прежней скованности.

Королевский лекарь, наблюдая это, невольно нахмурился, а затем слегка кивнул.

— Похоже… — начал он тихо, словно проверяя себя, — что ваши методы действительно работают. Результаты впечатляют.

Сафия спокойно ответила, не показывая ни гордости, ни самодовольства:

— Всё, что можно сделать с телом и средствами, доступными здесь, я сделала. Теперь задача — закрепить эффект и следить, чтобы осложнений не было.

Лекарь снова взглянул на мальчика и тихо признал:

— Удивительно… Похоже, у вас действительно есть знания, которые дают результаты.Сафия лишь кивнула, ощущая удовлетворение.

Когда Сафия дала несколько чётких наставлений няне мальчика — о том, как ухаживать за ним, следить за гигиеной и питанием, она сделала шаг назад, позволяя королевскому лекарю оценить её работу. Его взгляд снова пробежал по комнате, останавливаясь на мальчике, который погрузился в чтение, и тихо кивнул, словно подтверждая: лечение прошло успешно.

— Думаю, теперь мы можем идти, — сказала Сафия, выходя в коридор вслед за ним.

Лекарь тяжело выдохнул, поправил мантию и сделал шаг к выходу.

— Я возвращаюсь в казарму, — сообщил он. — Там ждут новые раненые.

Сафия мгновение замялась, а затем тихо, но уверенно сказала:

— А можете взять меня с собой? Я могу помочь.

Он остановился, обернулся и с удивлением посмотрел на неё.

— Серьёзно? — спросил он, слегка нахмурив брови. — А как же король? Ещё вчера вы побывали у него на осмотре.

Сафия лишь спокойно кивнула.

— Его величество пока не желает, чтобы я занималась его лечением. Но здесь, в казарме, нужна помощь, и я могу быть полезна.

Лекарь несколько секунд молчал, оценивая её. Он заметил решительность в её взгляде, профессиональную уверенность и полное отсутствие самодовольства . Наконец он слегка улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он, качнув головой. — Пойдём. Будет непросто, но кажется, вы действительно хотите работать, а не просто наблюдать.

Они направились к выходу из крыльев врачевания. Каменные полы отражали их шаги, а воздух был пропитан запахом трав, мазей и свежих повязок. Сафия шла рядом, внимательно изучая всё вокруг: помещения, оборудование, движение слуг и других лекарей. Она понимала, что впереди не только помощь раненым, но и новые испытания, новые ситуации, где каждый её опыт будет на вес золота.

— Я предупреждаю сразу, — сказал лекарь, когда они спустились в галерею, ведущую к казарме, — здесь всё иначе. Ритм быстрый, нет времени на долгие раздумья. Но, похоже, вы готовы.

Сафия лишь кивнула, чувствуя, как внутри разгорается привычное чувство: когда есть работа, и она может применить свои знания и умения, сомнения и усталость отступают. И пусть король пока не желает её вмешательства — здесь, среди людей, жизнь и здоровье которых зависят от каждого её решения, она наконец-то могла быть полностью собой.

Когда они подошли к казармам, Сафию сразу накрыла тяжёлая, вязкая атмосфера усталости и боли. Просторный, но плохо проветриваемый зал был заполнен ранеными: кто-то сидел прямо на полу, прислонившись к стенам, кто-то лежал на узких лавках, подложив под голову свернутые плащи. Воздух пах потом, кровью, железом и дымом — тем самым запахом, который она знала слишком хорошо, хоть и из совсем другой жизни.

Воинов было больше десятка. У многих — перевязанные головы, у некоторых кровь уже проступала сквозь ткань. Ноги — перебинтованные, распухшие, с неровными шинами из дерева и ремней. Было видно, что часть ран получили наспех, в движении, возможно, во время стычки или внезапного нападения.

Королевский лекарь сразу направился к тем, у кого были открытые раны, и начал работать быстро, почти механически: промыть, прижать, перевязать. Он был один, и даже при всей своей сноровке просто физически не успевал уделить внимание каждому.

Сафия остановилась на мгновение, осматривая зал профессиональным взглядом. И почти сразу поняла, что её тревожит.

— Вы проверяли их после ударов по голове? — тихо спросила она, подойдя к лекарю.

Тот лишь устало мотнул головой, не отрывая рук от работы.

— Я смотрю то, что видно, — ответил он глухо. — Если кровит — перевязываю. Если кость цела — идём дальше. Иначе мы здесь не закончим никогда.

Сафия сжала губы. Она видела пустые, расфокусированные взгляды у нескольких солдат, заметила, как один из них сидел, держась за висок, будто свет резал глаза, а другой отвечал на вопросы с явной задержкой.

— Тогда я займусь остальными, — сказала она уже твёрдо. — Теми, у кого удары, но нет открытых ран.

Не дожидаясь ответа, она подошла к первому воину — молодому, с перевязанной головой и засохшей кровью на виске.

— Посмотри на меня, — мягко сказала она, опускаясь перед ним на корточки. — Как тебя зовут?

Он назвал имя, но с запинкой.

— Помнишь, что произошло? — продолжила она.

Он нахмурился, явно пытаясь собрать мысли.

— Лошадь… шум… потом удар, — ответил неуверенно.

Сафия кивнула и задала ещё несколько вопросов: где он находится, который сейчас день, болит ли голова, не мутит ли, не двоится ли в глазах. Она внимательно следила за его зрачками, за тем, как он фокусирует взгляд, как держит равновесие, когда она попросила его медленно подняться.