Рина Райт – Развод в 45. Любовь не по плану (страница 4)

Машина плавно трогается с места. Размытые отблески фонарей мелькают за окнами. Под ровный шум двигателя я откидываюсь на спинку сидения и прикрываю веки. Эмоциональная встряска высосала из меня все силы. Хочется расслабиться, выкинуть все мысли из головы, но они словно заперты в замкнутом круге, снова и снова возвращаясь к одному и тому же.

Слова Петра. Его взгляд.

Её лицо.

В груди всё сжимается. Тяжёлое чувство растекается внутри, превращаясь в плотный клубок из гнева, обиды и горечи. Развязать его кажется невозможным.

Я распахиваю глаза, словно пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний, от этих образов, которые живут своей жизнью. Вглядываюсь в огни города за окном, будто надеясь найти в них ответы. Но чем дольше смотрю, тем отчётливее понимаю: ответа там нет. Только пустота.

Телефон на коленях оживает, экран вспыхивает, высвечивая имя: Пётр. Я смотрю на него, как на тикающую бомбу. Ещё один звонок. Третий за последние пять минут. Он не унимается. Его голос уже звучит у меня в голове, даже если я не поднимаю трубку.

Сжав телефон чуть сильнее, чем нужно, я, выдохнув, нажимаю кнопку "отклонить" и поспешно убираю его в сумочку.

– Ответите? – осторожно спрашивает Вячеслав, его взгляд мелькает в зеркале заднего вида.

– Нет, – отрезаю я.

Телефон снова оживает. Вибрация раздражает до предела, словно кто-то стучит мне по нервам.

Почти машинально я достаю его из сумки, отключаю звук и засовываю обратно, будто хочу избавиться не только от звонка, но и от самого телефона.

– Петр Михайлович? – тихо уточняет Вячеслав, не отрывая взгляда от дороги.

Слава работает моим водителем уже больше десяти лет, и, кажется, за это время он научился считывать мои эмоции с одного лишь взгляда.

– Он самый, – отвечаю я ровно, хотя внутри всё пылает.

Машина снова погружается в тишину. Только шум мотора и шорох шин по мокрому асфальту нарушают её. Но тишина оказывается хуже. Она давит, заставляет слышать собственные мысли слишком отчётливо.

Я чувствую короткий взгляд Вячеслава в зеркале. Он сочувствующий, но ненавязчивый.

– Всё будет хорошо, – вдруг тихо произносит он, будто решаясь нарушить молчание.

Я молчу. Мне нечего сказать в ответ. Хорошо? Сейчас мне кажется, что "хорошо" для меня уже не существует.

Почему я не развелась раньше? Почему пыталась спасти то, чего давно не было? Боялась остаться одна? Теперь время упущено, а шрамы – новые. И зачем? Я и так изнутри вся исполосана.

Телефон снова вибрирует. Звук доносится откуда-то спереди, и я понимаю: это звонок Петра на телефон Вячеслава.

– Простите, Дарья Константиновна, – виновато произносит он, – но я не могу не ответить.

– Отвечай, – бросаю я устало, отводя взгляд к окну. – Скажи, что везёшь меня домой.

Он кивает и принимает вызов.

– Слушаю, Пётр Михайлович, – звучит его всегда спокойный голос.

Даже через громкую связь я чувствую раздражение Петра.

– Слава, где вы?

– Везу Дарью Константиновну домой, – отвечает Вячеслав с привычной уверенностью.

– Домой? Это хорошо, – голос Петра становится мягче, но напряжение всё ещё сквозит. – Как довезёшь, дай знать.

– Понял, Пётр Михайлович.

Гудки раздаются из динамиков, и Вячеслав быстро отключает громкую связь. Несколько минут мы едем в тишине.

– Домой? – наконец осторожно спрашивает он, бросая на меня короткий взгляд через зеркало.

Домой? Я снова смотрю на огни за окном, которые кажутся размытыми, бесконечными. Возвращение домой сейчас кажется худшим из вариантов.

Там всё, от чего я пытаюсь убежать. Тем более туда заявится Пётр. А я не хочу его ни видеть, ни слышать.

– Нет, – мой голос звучит твёрже, чем я ожидала. – Не домой.

– Тогда куда? – спокойно спрашивает Вячеслав, готовый помочь.

Я встречаю его взгляд в зеркале.

– В гостиницу, – говорю я, стараясь не дать сомнениям взять верх.

Он кивает и сворачивает в сторону центра города. Больше он не задаёт вопросов. Мы снова едем молча. Я отворачиваюсь к окну, но мысли не отпускают.

В отражении стекла я вижу своё лицо. И уже через мгновение оно размывается. Яна.

Она – моя более юная версия. Не могу не признать: у Петра хороший вкус.

Яна. Молодая, красивая, уверенная в себе. Такую невозможно не заметить.

А его слова звучат как насмешка: "Она вынашивает нашего ребёнка."

Нет, это не может быть правдой – я не верю и не хочу верить.

Машина останавливается у небольшого отеля в центре города. Вячеслав выходит и открывает мне дверь. Я глубоко вздыхаю перед тем, как выйти.

– Спасибо, Слава. Ты можешь ехать домой. И помни: никаких сообщений Петру о том, где я.

– Конечно, Дарья Константиновна, – отвечает он с лёгким поклоном.

Снег падает мягкими хлопьями, но теперь он кажется ледяным. До входа в отель метров двадцать по запорошенной снегом дорожке. Но даже за столь короткий путь холодный воздух успевает обжечь лицо.

Регистрация проходит быстро. Девушка на стойке улыбается, протягивая мне ключ-карту от номера, но я едва киваю в ответ.

Направляюсь к лифту, чувствуя усталость в каждом шаге. Холл почти пуст. Где-то вдали играет приглушённая музыка.

Я хочу скорее добраться до номера. Закрыться. Наконец остаться наедине с собой.

– Ковалевская?

Услышав свою фамилию, я вздрагиваю и оборачиваюсь.

В нескольких шагах от меня стоит мужчина. Высокий, с благородной сединой, пробивающейся через густые тёмные волосы. Его ярко-голубые глаза весело прищурены, а в уголках залегли морщинки, добавляющие ему обаяния. На нём тёплая косуха с мехом – словно он сошёл со старой фотографии пилота сороковых. Кажется, ему не хватает только очков-авиаторов, которые, возможно, лежат в его кармане.

– Демидов? – вырывается у меня прежде, чем я успеваю осознать, что это действительно он.

Его улыбка. На мгновение мне кажется, будто время вернуло меня на двадцать лет назад. В университетские коридоры.

Глава 4

Демидов.

Саша Демидов собственной персоной.

Он стоит в нескольких метрах от меня, с лёгкой, чуть озорной улыбкой, от которой почему-то становится теплее. И я ловлю себя на мысли, что невольно любуюсь им. Он всегда был харизматичным, но сейчас… Он как выдержанное вино – с годами только лучше.

– Сколько лет, сколько зим, Ковалевская, – говорит он, и в его голосе звучит не только искреннее удивление, но и та тёплая интонация, которую я всегда вспоминаю, когда в очередной раз натыкаюсь на новости о нём. – Это точно ты? Или я уже начинаю видеть призраков прошлого?

– Точно я, Демидов, – отвечаю, чувствуя, как на губах появляется ответная улыбка.

– Вот ведь совпадение! Или всё-таки судьба? – шутит он, чуть склоняя голову, и в этот момент я замечаю блеск в его глазах. Тот самый, который всегда подкупал всех вокруг.

Мы не виделись, наверное, целую вечность. Но я знаю, как сложилась его жизнь: женат, есть взрослый сын. Успешный бизнес – сеть авто- и мотосалонов. Он обожает путешествия и, кажется, всегда находит время для себя.

Демидов из тех людей, которые умеют жить, которые находят радость в каждой мелочи. Но сейчас, стоя перед ним, я вдруг замечаю: несмотря на лёгкость его улыбки и привычную беззаботность в манере говорить, глаза его иногда выглядят грустными. Эта мимолётная тень почти сразу исчезает, но я успеваю её поймать. И это цепляет меня сильнее, чем его шутки или даже само наше неожиданное столкновение.

– Выглядишь супер, – говорит он в своей привычной прямолинейной манере.