Рина Райт – Это по любви (страница 29)

— Жива? — усмехается.

— Ага, — только и выдыхаю, даже не пытаясь подняться.

Ник смеётся, ладонью мягко проводит по моим ягодицам — тёплой, уверенной — и лишь потом отступает. Я медленно выпрямляюсь, стягиваю подол платья вниз. В коленях ещё отзывается тонкая дрожь, как эхо только что пережитой волны.

— Я переоденусь. Ванная — вторая дверь слева, — говорит он уже на ходу.

Беру сумочку и иду в ванную, чувствуя, как сердце постепенно возвращается к нормальному ритму. Тёплый свет, короткая пауза перед зеркалом — привожу себя в порядок, прячу выбившиеся пряди, приглаживаю платье, выравниваю дыхание, поправляю макияж.

Когда выхожу, Ник уже переодет. На нём идеально сидящая рубашка — пуговицы застёгнуты ровно, манжеты на запястьях по кости, волосы приглажены. И прежде чем успеваю что-то сказать, замечаю деталь: оттенок рубашки почти в тон моему платью. Случайность или он и правда видит всё — даже такие мелочи? От этой мысли внутри становится на полтона теплее.

Янковский скользит взглядом по моему лицу, задерживается на шее, усмехается уголком губ:

— Оргазм тебе к лицу.

Я закатываю глаза на его комплимент, но уголки губ всё равно предательски поднимаются.

— Это тебе, — он протягивает серебристую коробочку. — Надеюсь, понравится.

Я чуть неуверенно принимаю подарок, под его пристальным взглядом снимаю верхнюю крышку. Внутри — пара серёг из белого золота с нежно-голубыми камнями. Бесподобные. И, если честно, очень дорогие. Это — первый подарок от него, и я на секунду теряюсь: как реагировать, если сегодня не мой день рождения и никакой особой даты нет?

— Спасибо, — шепчу с улыбкой, — мне очень нравится.

— Примерь.

Я снимаю свои простые «капельки» и надеваю подаренные. Холодок металла приятно касается кожи, камни едва звенят о застёжку. Заправляю волосы за уши и смотрю на Ника:

— Ну как? Мне идёт?

— Очень. Твои глаза стали ещё выразительнее. Можно утонуть, — отвечает без тени шутки.

От этих слов по коже бежит тёплая рябь. Пальцы машинально касаются мочки уха — камень прохладный, тяжелеет на долю секунды, — и я ловлю его взгляд. Интересно, смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к тому, что могу настолько нравиться мужчине.

— Пойдём, нам пора, — говорит он мягко.

До яхт-клуба мы добираемся примерно за час. До этого дня я даже не знала, что такое место существует. И это не странно — просто не мой уровень. Если честно, и сейчас я чувствую себя немного неуютно.

Мы поднимаемся по деревянным настилам к входу. От воды тянет прохладой и влажностью, пахнет речной сыростью и древесиной настила. На террасе — много гостей: светлые льняные пиджаки, шёлк, брючные костюмы, лёгкие платья. Смех, размеренный гул разговоров, звон бокалов — всё как в кино. Официанты снуют между группами, балансируя узкие подносы с тартаром, креветками, мини-бриошами; на другом — ряд бокалов с игристым, холодное стекло запотевает на ветру.

Ник берёт у официанта бокал и протягивает мне:

— Держи.

Делаю крошечный глоток — пузырьки щекочут язык, — и ловлю себя на том, что смотрю на воду, чтобы успокоить дыхание. Янковский переплетает наши пальцы и, держа за руку, уверенно ведёт вперёд.

Ещё издалека замечаю Светлану Вячеславовну. Она стоит у парапета, спиной к воде, в светлом брючном костюме. Поворачивается в нашу сторону — её взгляд сразу находит нас. Она поднимает руку в приветствии, тёплая улыбка легко ложится на лицо.

Рядом с ней стоит мужчина: высокий, с лёгкой сединой на висках, мелкие морщины у глаз. Видимо, отец Никиты. Он переводит взгляд вслед за женой: сперва — на Ника, потом — на меня. На лице появляется едва заметная складка: он хмурится.

Внутри на миг всё сжимается — дыхание сбивается. Ник большим пальцем успокаивающе проводит по косточке моей ладони. Я сглатываю, выпрямляю плечи, чуть крепче обхватываю его руку и продолжаю идти вперёд. Сбежать все равно уже не получится.

Глава 35

— Мама, папа, — Ник склоняется к щеке матери, отцу подаёт руку. Затем обнимает меня за талию, чуть подтягивает ближе и спокойно, будто это давно решено, произносит: — Познакомьтесь, это Ника. С мамой вы уже знакомы, а это мой отец — Александр Геннадьевич.

— Добрый день, — выдыхаю я и ловлю тёплую улыбку на лице Светланы Вячеславовны. — Рада знакомству.

— Добрый день, Ника, — кивает она, мягко улыбнувшись.

Старший Янковский смотрит иначе. Не грубо и не откровенно, но пристально — с ног до головы и обратно. В уголке рта на секунду появляется тонкая складка, нижняя губа еле заметно поджимается. Кажется, какие-то выводы у него уже есть. Какие — догадываюсь. Я крепче обхватываю бокал, чтобы занять руку, и стараюсь не опускать плечи.

— Здравствуйте, — говорит он наконец, кивок ровный. — А где вы познакомились? — вопрос адресован Нику, но взгляд снова цепляет меня.

— Мы знакомы ещё со времён универа, — отвечает Ник спокойно. — Пересекались в общей компании. Ника была на пару курсов младше. А в этом году… — он смотрит на меня теплее, и внутри у меня будто включают свет, — мы снова случайно встретились. И, кстати, у Ники красный диплом по юриспруденции.

От его похвалы щёки сразу наливаются теплом. Неловко — и одновременно приятно. Он говорит это не напоказ, не чтобы похвастаться мной, а потому что ему действительно важно подчеркнуть: я не только красивая, но ещё умная и умею доводить начатое до конца. Чувствую себя немного увереннее.

— Поздравляю, — кивает Александр Геннадьевич. — Планируете работать по специальности?

Рефлекс нравиться и соответствовать дёргается внутри, но я намеренно его приглушаю. Мне уже знаком вкус чужих ожиданий — он горчит.

— Спасибо. По профилю — нет, — отвечаю честно. — К концу обучения поняла, что это не моё.

— Хм, — короткий звук вместо реакции. — И что же — «ваше»?

— Я пока в поиске, — выдерживаю его взгляд и делаю микроскопический глоток из бокала, чтобы вернуть влажность в горле. Ладонь Ника на моей талии — спокойная, тёплая. Светлана Вячеславовна улыбается мне подбадривающе, и от этого внутри становится на полтона легче, несмотря на пристальный отцовский прицел.

— Что за молодёжь пошла, — качает головой Александр Геннадьевич, в голосе явное разочарование моим ответом.

— Саша, — мягко вмешивается Светлана Вячеславовна, — это не молодёжь такая, это время. И, вообще, прекрасно, что сейчас можно смело заниматься любимым делом, переучиваться, проходить курсы, искать себя, а не работать на ненавистной работе и выгорать.

— Полностью согласен с мамой, — спокойно добавляет Ник.

— Сговорились, — усмехается отец и вдруг переводит взгляд за наши спины, уголок рта дергается в улыбке. — Кажется, подошёл Власов. Надо поздороваться. Никита?

— Конечно, — Ник наклоняется, целует меня в висок. — Я недолго. Мама, составишь компанию Нике?

— С удовольствием, — кивает Светлана Вячеславовна и на секунду касается моей руки — едва ощутимый, но очень поддерживающий жест.

Когда они отходят, я провожаю взглядом их спины. Янковские направляются к пожилому мужчине в сером костюме, с полностью седыми волосами. Этот Власов держится так, как держатся люди, которым не нужно громко заявлять о своём влиянии: жест экономный, спина ровная, выражение лица спокойное. Вокруг них будто плотнее воздух — деловой, сдержанный.

— Не холодно? — спрашивает мама Никиты, и я возвращаю внимание к ней. На ней лёгкий пиджак, а мои плечи открыты.

— Нет, — качаю головой. — Здесь свежо, но я не замёрзла.

— В этом месте погода обманчива, — мягко предупреждает она. — Несмотря на тепло, от реки всегда тянет прохладный ветер.

— Я просто впервые в подобном месте, — признаюсь. — Даже не знала, что такие клубы бывают в городах без моря.

Светлана Вячеславовна улыбается уголками губ:

— Я раньше тоже так думала. Но теперь даже у нашей семьи есть свой катер.

Я вскидываю невольно бровь. На что мама Ника легко смеется.

— Да-да, Ника, — кивает она. — Если у тебя хорошее зрение, можешь найти его. Называется «Амелия».

Я прослеживаю направление её руки к причалу. На воде качаются разные суда — от аккуратных моторных до солидных мотор-яхт, белые корпуса, отполированный хром, верёвки, аккуратно намотанные на кнехты. Среди них нет скромных лодочек — всё дорого и блестит. «Амелия»… На одном из бортов действительно читается изящная каллиграфия — кажется, это она. У меня в груди на секунду пустеет от масштаба: вот это уровень.

— Нашла?

— Кажется, да.

— Если захочешь, — добавляет она легко, будто предлагает десерт, — вы с Никитой можете выйти поплавать. Вечером тут очень красиво.

Я пожимаю плечами, пряча растерянную улыбку:

— Посмотрим, — говорю тихо.

Внутри лёгкая неловкость от этого чужого, далёкого мира. Кажется, он не про меня, не моего уровня. И всё же я здесь, рядом с Никитой, и учусь дышать ровно в его пространстве.

Светлана Вячеславовна рассматривает меня ненавязчиво — будто ловит удачный ракурс, а не оценивает. Ветер с реки сдувает прядь на лицо, и я машинально заправляю её за ухо. Её взгляд мягко опускается к моим ушам, уголки губ теплеют.

— Кстати, очень красивые серьги, — говорит она искренне. — Они так подчёркивают твои глаза.

Рука сама тянется к мочке — касаюсь прохладного камня, будто проверяю, на месте ли.

— Спасибо, — улыбаюсь. — Это подарок вашего сына.