Рина Райт – 10 причин полюбить тебя (страница 10)

Улыбаюсь от комплимента.

— Не твоего поля ягодка, — спокойно отсекает Алёна, даже не меняя интонации.

Саня лишь усмехается, сдаёт без споров:

— Принято. Можно хотя бы имя узнать? — теперь уже обращается прямо ко мне.

— Элла, — почему‑то называю своё второе имя. — Приятно познакомиться.

— Саня, — он в ответ на секунду кладёт ладонь на грудь, как в безобидной пародии на этикет. — И мне приятно.

В этот момент по корпусу прокатывается звонок — резкий, чистый звук будто прорезает воздух. Я невольно вздрагиваю. Подруга касается моего локтя:

— Всё, нам пора.

Она легко тянет меня к входу, и я уже разворачиваюсь, когда замечаю, как брат Алёны машет так по‑домашнему, что не ответить было бы странно. Мы сливаемся с потоком: через турникеты, в холл, на лестницу — по ещё не до конца знакомому мне маршруту к аудитории. Я стараюсь запоминать ориентиры — плакаты у поворотов, яркую стойку у окна, табличку с номером кабинета. Мне нужна карта университета в телефоне.

Глава 12

После последней пары мы выходим с Косухиной на улицу и глубоко вдыхаем прохладный осенний воздух. Забегаем в кафе у корпуса, берём кофе на вынос. Крышечки легко щёлкают, стаканы приятно греют ладони. Идём в сторону остановки, шаг синхронизируется сам собой. Асфальт местами блестит от влаги, ветер мягко поддевает край моего шарфа и задевает кончики волос.

— Герц, надеюсь, ты не запала на моего брата? — произносит Алёна как бы невзначай, делая глоток.

— Что? — я на секунду притормаживаю, переводя взгляд на подругу. — Нет, конечно, — отвечаю после короткой паузы, чувствуя, как краска чуть-чуть трогает щёки.

— Ты не думай, я не против, — продолжает она спокойно. — Просто предупреждаю, Саня не плохой парень. Просто он… бабник.

Усмехаюсь, пряча улыбку в крышечке стакана. Признаться, мысль была похожая. По Сане видно — он обожает женское внимание и, скорее всего, в нём не испытывает дефицита.

— Понятно. Но я и не думала, — пожимаю плечами.

— А про кого думала? Или, погоди… у тебя есть парень? — косится на меня хитро.

— Нет, у меня нет парня, — отвечаю, поправляя лямку рюкзака.

— Надо это исправлять, — с улыбкой констатирует Алена.

— А у тебя есть парень? — переводя стрелки, спрашиваю я.

— Да, — кивает. — Мы с Мишей ещё со школы. Сейчас у нас любовь на расстоянии. Он поступил в Питере.

— Сложно так поддерживать отношения? — аккуратно уточняю.

Мы останавливаемся у перехода, голос светофора глухо отбивает такт.

— Если честно, да, — Алёна ненадолго опускает взгляд, крутит стакан в ладонях. — Но мы решили попробовать год. А если не получится — расстанемся.

Звучит очень по‑взрослому. И в то же время — немного безысходно. Я делаю глоток кофе, смотрю на тонкий пар над крышкой и ловлю себя на невольной мысли: «Расстояние пугает всех». У меня внутри отзывается слабый укол — воспоминание о разговоре с Яном, о договорённости найти десять причин, чтобы увидеться, как далеко друг от друга мы не находились. А если мы он живет во Владивостоке? Что тогда? Может, лучше всё закончить пока не стало окончательно поздно? Пока я окончательно по увязла в своей влюбленности онлайн?

— Слушай, — Алёна встряхивается, возвращая себе обычный деловой тон. — Поехали ко мне. Я тебе конспекты за прошлый месяц скопирую. Чтобы не таскать всё это в универ.

— Давай, — соглашаюсь. — Только ненадолго. У нас дома ремонт, надо помогать.

— Да без вопросов, — кивает. — Быстро управимся.

Косухина живёт в десяти минутах езды от универа — удобно до смешного. Я же трачу на дорогу не меньше получаса, а её дом как назло в противоположной стороне от моего. Значит, обратно мне светит все сорок минут. Сразу понимаю: засиживаться не буду — быстро возьму копии и вернусь.

Мы поднимаемся на лифте на девятый этаж. В подъезде пахнет чем‑то ванильным — видимо, у кого‑то пирог в духовке. Алёна нажимает на звонок, и спустя секунд десять, дверь резко распахивается. На пороге — Саня. Волосы взлохмачены, в глазах — живой блеск, на губах лёгкая улыбка, а на правой щеке — милая ямочка, которая явно помогает его обладателю в покорении девичьих сердец.

— О, у нас ещё гости, — констатирует он, глядя сначала на меня, потом — на сестру.

Я машинально приглаживаю шарф, перехватываю рюкзак поудобнее.

— Мы по делу, — Алёна проходит мимо, снимая шарф и ловко закидывая его на крючок.

— А у нас пицца, — Саня показывает куда-то в сторону и отступает, пропуская нас внутрь. — Заходите, — и сразу оставляет нас одних.

Я переступаю порог и оглядываюсь. Короткий коридор, домовые тапочки у стены, в комнате слева — полоска мерцающего света от телевизора, слышны щелчки геймпада и мужские голоса.

Снимаю верхнюю одежду и обувь. Следую за Алёной в её спальню, но мельком заглядываю в зал. На диване полулёжа, с джойстиком в руках развалился Алёнин брат, перед ним на журнальном столике — коробка из‑под пиццы. На большом пуфе сидит второй — тот самый Дёма. Его корпус подан вперёд, локти на коленях, взгляд приклеен к экрану. Света нет — только блики от игры бегают по лицам.

Слышу как у Алёны в комнате начинает гудеть принтер, и спешу туда.

Косухина складывает тетради в ровную стопку, я держу края, чтобы листы не съезжали. Бумага шуршит, аппарат греется и пыхтит.

— Это — за прошлую неделю, — комментирует Алёна, перенося копии на край стола. — А это — ранее. Главное — вот эти лекции.

— Спасибо тебе большое, — искренне благодарю.

Закончив, подруга идёт меня провожать.

— Девчонки, а пицца? — слышу окрик Сани.

— И правда, пойдем по куску хоть съедим, — присоединяется Алёна.

Я смотрю часы. Минут десять я точно могу ещё посидеть.

— Только если по одному.

— А по два там и нет скорее всего, — усмехается подруга.

Мы возвращаемся в зал. Там по‑прежнему полумрак, экран подсвечивает стены зелёно‑синими вспышками. Саня ставит перед нами открытые тарелки.

— Угощайтесь, не стесняйтесь.

— Какой ты у меня гостеприимный, братец, — поддевает Косухина брата.

— Весь в сестрёнку, — парирует в ответ. — Играть будете?

Я качаю головой: нет. В стрелялки с монстрами я точно не впишусь — это явно их территория. Саня кивает, будто так и ожидал, и разворачивается к экрану.

Снимаю крышку с коробки, беру один тонкий треугольник. Сыр тянется тонкими нитями, пахнет томатами и копчёными колбасками, тёплое тесто приятно греет пальцы. Откусываю — солоновато и горячо, чуть обжигает нёбо.

Друг Сани — тот самый Дёма — головы не поднимает, лишь машинально тянется к своей тарелке, откусывает узкую полоску, не отпуская геймпад. Взгляд снова приклеивается к экрану. Я невольно залипаю на его движениях. Играет легко, точно, без суеты. Отмечаю, как уверенно проходит маршруты, как быстро ориентируется на карте, как знает, где «открывается» следующий уровень. Он не смотрит в нашу сторону, и это почему‑то не кажется грубостью — просто он целиком в том, что ему сейчас действительно интересно.

Саня его противоположность. Он комментирует каждое своё движение, шутит, нервно смеётся, когда «подставляется», шумно радуется плюс одному очку.

— Ты снова лезешь туда, где тебя прижмут, — спокойно бросает Алёна, прислонившись к дверному косяку.

— Зато не скучно, — коротко отзывается Саня, улыбается боком и снова ныряет в игру.

Я доедаю свой кусок молча, вытираю пальцы салфеткой. В комнате темно, только блики от экрана бегают по стенам и полосами ложатся на наши лица. Чувствуется тепло от пиццы и гулкий бас из динамиков, за окном уже вечер.

— Я пойду, — говорю, поднимаясь. — Спасибо за пиццу.

— Забегай ещё, — кивает Саня, не отрываясь надолго от экрана, но голос у него искренний.

Дёма будто на секунду собирается повернуть голову, но в этот момент на его персонажа прыгает монстр. Он едва заметно кивает в нашу сторону — жест короткий, сдержанный, — и вновь уходит в игру.

В коридоре Алёна протягивает мне конверт с копиями.

— Напиши, как доедешь, — говорит спокойно, как что-то само собой разумеющееся.

— Хорошо, напишу, — киваю, прячу конверт в рюкзак и улыбаюсь.

На улице уже стемнело. Ветер поднимает с асфальта лёгкие клочки листьев и гонит их вдоль тротуара. Воздух прохладный, чистый, пахнет мокрой землёй. Остановка почти пустая, но маршрутка подходит быстро. Я сажусь к окну, прислоняю лоб к прохладному стеклу. Ехать сорок минут. Считаю светофоры, дома, окна с тёплым светом.

Через пару остановок в маршрутке напротив меня оказывается влюбленная парочка примерно моего возраста. Они смеются полушёпотом, переговариваются, коротко целуются — так, словно иначе не выходит. Это не раздражает, но внутри что-то тонко сжимается. Немного грустно. Немного завистно. Хочется тепла рядом, а не только в телефонной трубке.