Рина Райт – 10 причин полюбить тебя (страница 11)
Достаю телефон. Большой палец сам ложится на экран. Пишу, почти не думая:
Мики: Привет. Кажется, я соскучилась.
Ответ приходит сразу, как будто он держал чат открытым и ждал сигнала:
Ян: Привет. И я соскучился.
Я ловлю себя на улыбке — тихой, невольной. Всего четыре коротких слова, а будто что‑то щёлкает на место. И их вполне достаточно, чтобы внутри прорастало ясное, тёплое желание — увидеться ещё сильнее. Потому что это взаимно.
И от этой мысли становится легче дышать.
Глава
13
ЯН
Ещё ни от одной девушки я не был так зависим, как от Мики. Это уже не просто привычка — настоящая зависимость от нашего с ней общения. Я ловлю себя на том, что проверяю телефон чаще, чем дышу. Переслушиваю её голосовые на ночь и засыпаю, по-любому, с дебильной улыбкой. И с каждым днём этого мало. Мне мало букв на экране и голоса в динамике.
Я хочу знать, чем пахнут её волосы — сладко ли, с ноткой шампуня или совсем без запаха. Какая у неё кожа на ощупь — тёплая, прохладная, гладкая, нежная, с маленькими родинками, которые видны только из‑под близкого света. Солоноватая ли кожа на шее после долгого дня. И такая ли она настоящая, как в моём восприятии через экран.
Мы знакомы всего две недели, а кажется — больше. Смешно, но я уже знаю её паузы и то, как меняется её дыхание, когда она смеётся. И всё равно этого недостаточно. Как будто между нами тонкая плёнка — близко, но не прикоснуться.
Хочу большего. Боюсь сказать это прямо и одновременно не могу не думать об этом. Поймать её взгляд вживую. Услышать голос не из наушников, а рядом. Проверить, совпадёт ли реальность с тем, что уже живёт во мне. И если честно — да, я готов рискнуть. Потому что хуже, чем так и не узнать, точно не будет.
Мне уже не нужны эти десять причин, потому что мне хватило и одной. Но я сам предложил эти правила, и давать заднюю, а тем более давить не хочу.
На учёбе я ещё могу отвлекаться на пары, лабораторки, вечные правки в курсовике. Но каждый вечер мы на связи — и этот ритуал успокаивает лучше любой музыки. Я ловлю себя на том, что иногда открываю наш чат по инерции, без цели — просто убедиться, что она не удалила наш диалог, и она где-то там, на другом конце: живая, уставшая, ироничная… моя.
И всё равно в груди шевелится маленькое нетерпение — хочется не только букв и голосовых, хочется самой её, в реальности, где можно не закрывать глаза, чтобы представить.
В среду звонят родители, зовут на выходные домой. Я смотрю в расписание и вздыхаю — планы уже расписаны. В субботу у Сани день рождения. Обещаю, что приеду в следующие, честно. В трубке сначала тишина, потом мамино «ну ладно, только не пропадай». Кладя телефон, чувствую вину. Потому редко звоню и еще реже приезжаю.
Я из посёлка городского типа, где одна школа на всех, автобус когда повезёт и никаких учебных заведений дальше девятого–одиннадцатого. В старших классах стал тем самым ботаником и олимпиадником — решал до ночи задачки, ездил на туры, мечтал вырваться в большой город.
Золотая медаль и первое место на областной олимпиаде дали бюджет в вуз. Помню, как дрожащими пальцами искал себя в списке зачисленных, а когда нашёл, в горле встал комок. Потому что получилось.
Так уж вышло, что учёба для меня всегда была важнее девчонок. На первом курсе я сознательно держал дистанцию — не хотелось распыляться и отвлекаться.
А в этом году что‑то изменилось. Впервые поймал себя на ожидании не только пар и дедлайнов, но и чьих‑то сообщений. Чат‑рулетка случилась со мной случайно — из скуки, из бессонной ночи, из того самого «а что, если?». И с этого момента всё пошло иначе.
В субботу днём пишу Мике:
Ян: Сегодня к другу на день рождения. Думаю спокойно посидим в баре. Буду на связи позже.
Почти сразу всплывает ответ. Чувствую, как внутри растекается тепло.
Мики: А я к подружке на ночёвку. Буду с телефоном, если что. Хорошего вечера!
Ян: И тебе, Мики)
К вечеру в наш общий чат Саня скидывает локацию и бодро дописывает: Санёк: Всё будет культурно.
Я автоматически ставлю к его сообщению реакцию «ок», а внутри включается знакомое «давайте без меня». Ночные клубы — не моё: слишком шумно, людно, а потом бас ещё полдня долбит в ушах.
Поэтому все-таки пишу:
Ян: Я, пожалуй, пас.
В личку приходит Димон.
Дима: Не бросай меня там одного.
Вздыхаю. Сдаюсь. Если честно, я был уверен, что это будут обычные посиделки в баре с кружкой пива и разговоры, которые можно слышать, не крича в ухо.
Ян: Ладно. Приду.
Через два часа мы встречаемся у входа. Небольшая очередь, светодиодная вывеска мерцает, как тревожная лампа. Ещё не вошёл, а спина уже сжимается от басов — будто они просачиваются через стены. Саня сияет, как новогодняя гирлянда: обнимает всех по очереди, называет всех по фамилиям, выкручивает общее настроение одним своим «ну чё, родные!».
Внутри — полумрак, цветные кляксы софитов расползаются по стенам, воздух густой, тёплый, влажный, как в аквариуме. Бас отдаёт в грудь, липнет к рёбрам. Кажется, я пересекаю плотный слой шума — по клейкому полу, мимо дым‑машины, подсвеченного бара и длинной змеи людей, ползущей к танцполу.
Наш столик ближе к танцполу, чем мне бы хотелось. Семь парней, три девушки — шум, смех, хлопки по плечу. Тосты здесь не выживают — любую фразу съедает бас. В ход идёт механика: по кругу летят стопки, соль, лайм. Все чокаются почти вровень, морщатся синхронно и почему‑то смеются именно из‑за этой синхронности. Я запиваю соком, грею ладони о стакан и пытаюсь поймать своё отношение к происходящему. Не получается. Чувствую себя вежливым фоном этой вечеринки — присутствую, но не растворяюсь.
Смотрю на Димона, то вскидывает бровь, мол, норм? Киваю. Саня носится по кругу, как на собственной орбите. Делаю глоток сока, чувствую сладкую липкость на языке и думаю, что иногда быть рядом — это тоже часть дружбы. Даже если слишком громко.
Слева от меня подсаживается симпатичная блондинка. Подъезжает на диванчике ближе, чем это прилично в мирном обществе, наши колени почти соприкасаются. Я автоматически напрягаюсь.
— Привет, тебя как зовут? — она почти касается губами моего уха, иначе тут не услышать.
— Дёма, — привычно. — А тебя? — чистая вежливость, голос стараюсь держать ровным.
— Настя, — улыбается, и в этот же момент её духи ударяют резко, приторно, слишком.
Верхняя сладкая нота щекочет в носу, мысленно отступаю на шаг, хотя двигаться, увы, некуда. Диван не резиновый.
Она что‑то говорит про то, что обожаю эту песню, наклоняется ещё ближе, грудью упирается в моё плечо. Я чувствую тепло её кожи через ткань, и одновременно — как сжимается внутри всё, что не любит навязанный контакт. Не то чтобы я против людей — просто этот ритм не мой. Хочется воздуха, полуметра тишины, возможности смотреть не в чьё‑то ухо, а в глаза.
Я киваю, чтобы не быть грубым, и ловлю себя на мысли, как странно распределяется внимание: тело Насти буквально здесь, рядом, а сознание всё время сносит в сторону — туда, где не звучат приторно сладкие духи и где нет этой навязанной близости. Вокруг бас лупит, Саня смеётся, Димон подмигивает, думая, что блондинка мне пришлась по вкусу, но иначе считываю собственную реакцию и честно признаю: не моё.
Саня тем временем машет официантке, а потом раскрывает свои руки для своей сестры. Рядом с Алёной стройная девушка в коротком чёрном платье. Волосы собраны в высокий хвост, открывая длинную шею и острые ключицы. Блики с экрана прыгают по коже, цепляются за ключицы, тухнут и снова вспыхивают. Я ловлю себя на том, что смотрю дольше, чем стоит.
Мне кажется, я её уже где-то видел. Но где? В голове пробегает лист вопросов — пусто. Имя — пустота. Но ощущение узнавания щёлкает, как выключатель в тёмной комнате: картинка ещё не резкая, но ты уже знаешь, куда тянуться.
— Ты, кстати, любишь клубы? — Настя снова дышит мне в ухо.
— Не особо, — отвечаю честно. — А вот друга — да.
Она смеётся, наклоняется ещё ближе. Я отодвигаюсь на тот самый полсантиметра — достаточно, чтобы не быть грубым. Она продолжает говорить — про факультет, про пары, про каких-то ребят с потока. Я киваю в нужных местах, а сам разглядываю подружку сестры друга. Саня притягивает её ближе, Алёна что‑то говорит брату, официантка выкатывает новый поднос с бокалами, вокруг всё вспыхивает и затихает, как свет на воде. Девушка поворачивает голову, её взгляд на секунду идёт поверх людей — и цепляет меня. Глаза — голубые. Такой чистоты, будто январское небо упало в темноту зала. Я знаю этот цвет. Пульс делает лишний удар, в горле становится сухо.
Шанс — ничтожный. Один на миллион…
— Секунду, — говорю Насте. — Схожу, поздравлю именинника.
Она пожимает плечами, делает глоток коктейля. Я протискиваюсь к Сане — мимо чужих локтей, сумок, разговоров, цепляю носком край платформы, ловлю равновесие. Встаю рядом, хлопаю именинника по плечу. Саня оборачивается сиянием гирлянды:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.