Рина Осинкина – Заказное проклятие (страница 34)

А вот и номерок муженька вислоухого великолепной полицейской леди. Тоже не заживется. Но сначала Витольд ему про гонорар напомнит. Объяснит, что должен вислоухий в ближайшие дни открыть банковскую карту на предъявителя с суммой в сто тысяч на ней. Посоветует затем воспользоваться курьерским сервисом и переправить ее Витольду, упрятав в какую-нибудь никчемную книжицу или сунув в килограммовый пакет с пшенной крупой. Все в картонном ящичке, разумеется.

А получив плату, Витольд позвонит ему еще раз. Последний и окончательный.

К тому времени у Тебякина уже накопится продукт. Порция, что выкупил у него Витольд сегодня утром, была слишком мала и вся почти истрачена. Но в ситуации с Региной скаредничать было нельзя, он должен был произвести контрольный вызов. И конечно, он должен был отзвониться аманту леди Марианны. У нее не может быть любовников. Как и мужей.

Скорее всего, сама она не понимает этого, но данный факт извинителен. Она не из числа посвященных, хотя порода в ней говорит громким голосом. Не всем слышно, только избранным.

Ягин грустно улыбнулся, мимоходом полюбовавшись собой. И тут же вернулся к размышлениям, не позволив себе отвлечься.

Он станет ее беречь. Будет за ней присматривать и ограждать от всевозможных глупостей, свойственных молодым одиноким женщинам, а леди Марианна скоро сделается таковой.

Он не терзался, что слишком стар, чтобы стать ее спутником. Его удел – одинокое странствие, гордое и стерегущееся бренных привязанностей и суеты. Но кто ему запретит контролировать ее судьбу?

Никто.

Это станет его новой и теперь уже единственной миссией. Он отодвинет на задний план дело жизни, озаботившись лишь получением хорошего дохода от магической практики, и пусть тупые неразвитые личности назовут это ревностью. Это не то. Ревновать такое высокое существо, как леди Марианна, глупо. Он станет ее регентом, и в этом большая разница.

Регентом Регины он не стал. Она не нуждалась. Она захотела свободы.

Включив ультрафиолетовую лампу, висящую над террариумом – пусть трионикс погреется после еды, – он побрел на кухню с опустевшей кастрюлькой в руке.

Сейчас ему нужен отдых. Легкая трапеза и спокойный послеобеденный сон. Он заслужил. А организацией похорон и юридическими формальностями, связанными с жилплощадью племянницы, он займется позже.

Не дойдя до кухни, остановился как вкопанный от внезапного озарения.

А ведь она догадается. Она непременно смекнет, если уже не поняла, кто помог отправиться на тот свет ее любовнику. Она явится сюда, вот в эту самую прихожую, ворвется, словно фурия, в его кабинет и начнет бушевать.

От предвкушения того, как леди Марианна будет бушевать, у Витольда сладко зашлось сердце.

Никакого халата, никаких шлепанец. Отныне и вплоть до ее визита он должен быть облачен в парадный костюм со всеми полагающимися к нему аксессуарами и в туфли, начищенные до блеска.

Она ворвется, примется буйствовать и лютовать, а он, позабыв дышать, будет лицезреть и упиваться.

Только ради этого одного стоило приговорить ее хахаля к могиле.

«Не должен Скоморохов уйти, не дождавшись меня. Нет у него срочных дел, чтобы так поступить», – озабоченно успокаивала себя Марианна, сбегая по лестнице на первый этаж Управления.

Но выяснение подробностей про обыск в ремонтной мастерской потребовало времени, оттого и не уложилась она в оговоренные сроки.

Разговор с Мишей Забродиным, старшим опером из группы по борьбе с хищениями госсобственности, занял минут двадцать, да еще переход с этажа на этаж, ходьба по коридорам, в итоге – полновесные полчаса.

Она тормознула такси, опасаясь, что Левка все же покинет свой пост у постели больного коллеги.

Зачем ты спешишь, Марьяна? Зачем ты вообще туда едешь?

Мечтаешь увидеть женщину, с которой Сашка делит кров?

В лоб заданный вопрос смутил и подвигнул к самоанализу.

«Просто мне любопытно», – ответила она себе на голубом глазу и от дальнейшего обсуждения отмахнулась.

Но отмахнуться не вышло.

Просто любопытно? Ну надо же. В таком случае, дорогая, почему для тебя так необходимо Левкино присутствие под той же крышей в момент твоего появления?

Может быть, для того чтобы Сашкина женщина не приревновала? Мило. А с какой стати, скажи, пожалуйста, она ревновать должна? И почему вообще в твоей голове такая идея образовалась?

«Вот делать мне больше нечего на нынешний момент, как только дурацким самокопанием заниматься», – сконфуженно озлилась на себя Путято.

И вообще. Все много проще. Неприлично незамужней девушке приходить в дом семейного мужика, когда он там находится один. А Марианна Путято к приличиям относится с уважением.

Стоп, стоп, голубушка. Завралась ты совсем. Объясни тем не менее, чего ты больше хочешь? Увидеть Сашкину гражданскую жену или, напротив, чтобы ее в квартире не оказалось?

«Хватит меня подлавливать! – прикрикнула она на свое второе «я». – Мой визит носит сугубо деловой характер. Имею намерение по горячим следам расспросить капитана о происшествии, пока в его памяти хранятся подробности. А проявление заботы и внимания по отношению к пострадавшему является всего лишь дополнительной причиной. Это значит – не основной».

В таком случае никаких апельсинов Пастухову не полагается. Тем более не сезон. Достаточно пакета апельсинового сока. Или томатного. Мужики обожают томатный.

Она попросила водителя остановить машину возле крохотного продуктового, приютившегося на первом этаже дома, где, согласно записанному под Сашкину диктовку адресу, он квартировался. В магазинчике купила два пакета сока и связку бананов. Выйдя на улицу, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, прежде чем направиться в нужный подъезд. Вдох через нос, выдох – губы трубочкой.

Вошла в прохладный холл первого этажа, поднялась в лифте на пятый. Всю дорогу до Сашкиной съемной квартиры гадала, кто ей отворит дверь – Левка или же молодуха с распущенными по плечам пшеничными волосами в коротеньком шелковом халате, небрежно запахнутом на груди.

На звонок вышла крупная пожилая тетка, возрастом за семьдесят. Она действительно была в халате, но это единственное, что Марианна смогла угадать. Седые волосы Сашкиной гражданской тещи были пострижены коротким каре, а халат оказался не шелковый и не короткий, а байковый, на пуговицах, длиной до середины икры.

Марианна осклабилась в улыбке и проговорила:

– Здравствуйте. Я к Александру. По работе. Куда мне пройти?

«Теща» взглянула на нее огорченно и, как показалось Марианне, неодобрительно. Отступила к стене, пропуская гостью. Буркнула:

– И вам того же. Проходите в дальнюю.

И кивком головы указала, куда именно.

«Странный прием», – подумала Путято и, оставив кроссовки на коврике в прихожей, проследовала к спальне.

А где же еще может отлеживаться мент после полученного при исполнении служебного долга ранения? Конечно, в спальне.

Она постучала, прислушалась. Ответа не получила. С порога кухни донесся голос хозяйки: «Они могут вас и не слышать. Толкайте и входите».

Марианна почувствовала себя невыносимо ужасно. Но сообразив, что, кроме Сашкиной подруги, за дверью находится еще и Левка, створку толкнула.

Никаких женщин в пеньюарах в спальне не обнаружилось. Да и не спальня это была, а универсальная жилая комната, стандартно обставленная.

Ее подчиненные, ее два опера, они же – два капитана, азартно о чем-то препирались, склонившись над столом и едва не стукаясь головами. Перед ними на газетке в окружении мелких деталей располагалась некая конструкция, лишенная кожуха, идентификации с расстояния от двери не поддающаяся.

– Взрывное устройство монтируете? – безразличным тоном поинтересовалась начальница, подойдя ближе и узнав в конструкции нечто похожее на часовой механизм.

Мужчины развернулись на голос.

– Ну чем-то же заняться надо, – не приподнимаясь с места, схохмил Скоморохов, – вас ожидаючи.

Пастухов юмор не поддержал, а молча встал со стула, делая неуклюжие попытки отвернуть лицо.

– Присаживайтесь, Марианна Вадимовна, – проговорил он, отходя от стола и направляясь к тахте, стоящей в дальнем углу. В изголовье тахты лежала подушка в белой наволочке в синий горошек, а в ногах – скомканный серо-синий клетчатый плед.

Одет Сашка был по-домашнему, в треники, пузырящиеся на коленях, и футболку-маломерку, и оттого выглядел непривычно-трогательным. Это ему не шло совершенно.

«Он что, переодеться не мог?! – возмутилась Путято. – Знал же, что начальство приедет. Потрудился бы ради такого случая и нашел в своем гардеробе что-нибудь более приличное».

Пялиться на его фактурный и местами обнаженный торс она не собиралась, потому уселась на предложенный стул к тахте спиной. Сухо спросила, обращаясь к Скоморохову:

– Ну, как он?

Левка пожал плечами:

– Оклемался вроде.

И, выглянув из-за начальницы, отчасти закрывшей обзор, спросил напарника:

– Сань, я правильно говорю? Полегчало тебе?

«Ведешь себя как стерва, – опомнившись, обругала себя Марьяна. – Незачем было сюда являться, если нервы слабые. Тебя не звали. И главное – никто тут перед тобой не виноват».

Она растянула губы в вежливой улыбке, развернулась на стуле и тоже посмотрела на Пастухова.

Тот молча кивнул, отвечая на Левкин вопрос. На всякий случай повторил жест для Марианны.

– У вас мило, – добрым голосом проговорила она, осмотревшись.