Рина Осинкина – Заказное проклятие (страница 36)

Он решил принять приглашение отца и заехал на часок в его новое гнездышко. Тетка, с которой папаня затеял жизнь с чистого листа, была моложе мамы и моднее. Саше она показалась хитроватой стервой, чувствовал он себя в их доме до отвратного плохо. От угощения отказался, а когда пришел домой, его ждал дикий сюрприз.

Отец оповестил бывшую супругу, что Саша был у них с визитом.

Зачем? Хотел уничтожить ее окончательно? Или надеялся, что между старой семьей и новой установятся теплые, дружеские отношения?

Первое – подло, второе – глупо. Хотя, говорят, так бывает, но тогда это тоже подло.

Зоя Викторовна устроила безобразную сцену прямо в прихожей, выкрикивала Саше в лицо, что он такой же подонок, как и его папаша, что он предал мать, что он заодно с этим мерзавцем! Все годы супружества она души не чаяла в муже, жизнь ему посвятила, делала для него то, и то, и это, а в ответ получила вот что!

Саша пытался что-то объяснить, чтобы ее успокоить, но делалось только хуже. Она решила, что Саша оправдывает «этого подлеца». И, толкнув его в грудь, выкрикнула: «Будь ты проклят!»

Саша пожал плечами и пошел в свою комнату.

Назавтра мать попросила прощения. Сказала: «Извини. Я вчера погорячилась. Хотя ты виноват. Нельзя было так поступать».

Он отвернулся, ничего не сказав. Она вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Мать никогда больше не попрекала его той поездкой, но в остальном ничего не изменилось. Зоя Викторовна не уставала поливать отца грязью, и в ее обиде было так много злобы, что Саше невольно хотелось ей возразить. Конечно, он молчал.

О том, чтобы поступить в какой-либо вуз, и речи быть не могло. Выполнять курсовые и готовиться к сессиям в атмосфере злобного психоза было немыслимо. А москвичу, прописанному в двушке, навряд ли предоставят койку в общежитии.

Чтобы не быть обязанным матери пропитанием, Саша устроился на работу курьером, а в апреле, не дождавшись повестки из военкомата, решил туда наведаться сам. Выяснил, что повестки ему отправлялись, а он и не знал. Видимо, посыльные являлись в его отсутствие, а мама бумажки спускала в унитаз.

На присягу никто из родителей не приехал. Ни мать, ни отец.

Отслужив, Саша прожил с матерью под одной крышей ровно столько, сколько потребовалось, чтобы устроиться на работу и найти съемное жилье. Из родительского дома забрал лишь носильные вещи. И будильник вот этот зачем-то прихватил. Наверно, потому, что в девятом классе обещал его починить и не собрался. Отец тогда хотел выбросить хлам, а мама сказала, что нужно отдать часовщику, и Саша пообещал, что разберется сам, чтобы не тратить деньги.

– А ты писал кому-то из них, что можно приехать на присягу? Или, может, звонил? Ты вообще какие-то отношения с родителями поддерживал? – после тяжелого молчания спросила Марианна.

– А ты поддерживала бы отношения с отцом, бросившим мать? Из-за которого она с катушек слетела? Или с матерью, которая тебя прокляла? – неожиданно перейдя на «ты», озлобился Пастухов.

– И которую ты не простил, – мягко парировала Марьяна, ничуть не задетая грубым тоном.

– Вот именно, – пробурчал он. – И теперь мне прилетело. Уж не знаю только, конкретно за что. Либо мамкино проклятие меня достало, либо схлопотал за то, что ее тогда не простил.

– Получается, ты с ней не общаешься никак? – подал голос Скоморохов.

– Деньги шлю. Иногда завожу. Каждый месяц по двадцатке. Она на пенсии и постоянно от чего-то лечится. На лекарства и оздоровительный массаж не хватает.

– Она стребовала? – поинтересовался дотошный Скоморохов.

– Как щас дам в лоб! – возмутился Пастухов. – Я, по-твоему, кто? Я сам так решил, ты понял?

– Понял, не дурак, – поспешно сказал Скоморохов. – И че? Ты теперь на защиту сволочи Ягина встанешь? Типа, ни при чем наш старикан? Я не передергиваю, не ярись так сильно. Я всего лишь твою же философию применить к нашему конкретному случаю пытаюсь.

– Я не поверю, что мать не обрадовалась сыну, вернувшемуся из армии, – не обратив внимания на их перепалку, заявила Путято. – Ты что-то темнишь, Пастухов. Говори начистоту, как дело было.

– А дело было хуже, чем вы думаете, Марианна Вадимовна, – сказал Саша с угрюмой усмешкой. – Я ей сказал: «Мам, извини, я был дураком», а она сказала: «Вот как?» и ушла в свою комнату. И как мне после этого ее саму простить?

Левка присвистнул. Марианна задумалась, глядя в стену. Сказала:

– Саш, это все оттого, что вы оба от гордости удила закусили. Ситуация сложилась больная, ее требуется разрешить. Закроем дело колдуна-потрошителя, займемся твоей проблемой.

– Вы, кажется, меня неправильно поняли, Марианна Вадимовна. Я все это рассказал не для того, чтобы вы занялись моей проблемой.

– Отчего же? Я все поняла как надо. Ты нам поведал свою историю, чтобы мы осознали логичность итога сегодняшнего дня. Так вот, Пастухов. Каков итог дня, мы пока не знаем. Сейчас мы с Львом Алексеичем отправимся к фигуранту и будем брать его за жабры. Ты готов, Скоморохов? Тогда – вперед, хватит рассиживаться. Тем более толку от тебя тут никакого. Будильник не починил, в шахматы Пастухова не обставил. Кстати, Саша Михалыч, а что тебе помешало к приходу командира переодеться во что-то приличное?

Пастухов покраснел.

– А… Вы про майку мою… Извините, не думал, что она так скверно выглядит. Вообще-то я ее редко надеваю. Когда заболею… или по настроению. Со школы осталась, я в ней на физру ходил. Рвалась постоянно, а мама зашивала. Говорила, что пора на помойку отправить вместо того, чтобы латать без конца. Пока в армии был, могла бы и на тряпки пустить. Наверно, просто на глаза ей не попалась.

«Конечно, именно так. Не попалась на глаза, – подумала Путято. И еще подумала: – Какие мы все придурки».

– Тогда понятно, – сказала она примирительно. – Я сама люблю вещи с историей. Чуть не забыла: в прихожей пакет, там бананы и сок томатный. Ешь, пей, поправляйся. Не хандри и жди новостей.

– Держите меня в курсе, – торопливо ответил Пастухов, провожая коллег до двери.

Марианна была зла до сведенных судорогой скул. Ей хотелось дубасить по бронированной двери ногой и орать: «Открывай живо, мразь, не то вышибем!»

Но она терпеливо ждала, когда старик выйдет на звонок и их впустит.

– О! Какие люди! – растянул губы в улыбке Витольд Александрович, распахнув перед ними дверь. – Госпожа Путято, и не одна!.. С коллегой, надо полагать? Рад, рад. Милости прошу.

– Я думала, у вас траур, – войдя вслед за хозяином в кабинет, обронила Марианна. – А вы весь такой нарядный.

– У меня траур, – согласился колдун, заняв свое тронное место за письменным столом. – Но мое личное горе не должно портить настроение дорогим гостям. Чай не могу предложить, ибо не заварен. Но стакан чистой питьевой воды…

Он приподнял зад от сиденья, демонстрируя готовность отправиться на кухню к водопроводному крану.

Марианна промолчала.

– Благодарствуем, – ответил Левка и продолжил с видом экскурсанта осматривать предметы кабинетной меблировки.

Ничуть не смутившись, Ягин снова опустился в кресло и, сделав приглашающий жест, произнес:

– Присаживайтесь, господа, не стесняйтесь. Чем обязан столь…

Вдруг запнувшись, он спросил с интересом:

– А откуда вы узнали, что у меня горе? В чате нашли подробности? Неужели из соседей кто-то разнюхал…

– Лев Алексеич, ты где устроишься? – игнорируя его вопрос, обратилась к подчиненному Марианна. – Советую в кресле за чайным столиком.

Ягин сверкнул очами. Бесцеремонность незваных визитеров ему не нравилась.

Левка развалился в указанном начальницей кресле, вытянув ноги до середины комнаты и сложив руки на животе. Кресло скрипнуло, слегка процарапав ножками вычурный ламинат.

Марианна усмехнулась, заметив, как Ягин поджал губы.

– Отнеситесь к нам с сочувствием, – произнесла она с легким смешком. – Нам здесь долго придется торчать, не один час, полагаю. Вот и пытаемся устроиться с максимальным комфортом. Хотя кто знает? Возможно, ордер на изъятие вещдока быстрее доставят. А покамест можем с вами просто поговорить.

– Ордер? Какая проза, – произнес колдун язвительно. – Однако, признаться, вы меня разочаровали, леди Марианна. Я надеялся, что вы приметесь бушевать и крушить мебель, а вы – «ордер»… Кстати, а что вы намерены у меня изъять, мадам? И главное – что предъявить?

Услышав это «леди Марианна», Скоморохов удивленно вздернул бровь и взглянул на командира. Путято осталась невозмутимой.

– Крушить мебель должна была? – сухо удивилась она. – С какой стати?

– Ну как же… Потерять своего…

Он запнулся. Глаза забегали.

– Слово из головы вылетело? – сочувственно спросила Путято. – Вам помочь?

– Кажется, я вас с кем-то спутал. Извините старика, – поспешно проговорил он.

– Немудрено, – отозвалась Марьяна. – Столько дел, столько клиентов. Я правильно вас поняла, господин Сушков?

Тот промолчал. Разговор перестал его забавлять.

Марианна, придвинув стул к торцу письменного стола и повесив на спинку стула сумочку, проговорила, неторопливо усаживаясь:

– Можно я не стану объяснять, откуда нам стало известно о скоропостижной кончине вашей родственницы? Это не самое главное. К тому же время не хочется зря терять. Мы к вам с предложением пришли, а до сих пор его не озвучили. А оно стоящее, вы его, безусловно, оцените.

– Да-да, слушаю вас внимательно, – с шутовской готовностью отозвался Ягин, к которому вернулся первоначальный кураж.