Рина Осинкина – Смерть и креативный директор (страница 43)

– О, вы разбираетесь в электрике, – с шутовским уважением проговорил Михеев. – Я тоже, как выяснилось. Все проще простого, если приложить мозги. Достаточно закоротить реле под нижней ступенькой лестницы и оголить проводок, который от динамиков к нему проложен. Кусочек фольги и обычный скотч – вот и все расходники. Динамики, конечно, начали бы орать, но я их заранее приглушил до минимума. Времени на эти манипуляции ушло минут двадцать, от силы – полчаса, а в результате я получил способ устранить возможную шантажистку.

– Я не собираюсь вас шантажировать!

– А я не про вас.

Она привела еще один довод, заранее зная, что для убийцы он вовсе не довод:

– Но как же Любовь Сергеевна?! Она ведь тоже может пострадать! Ее вам не жалко?

Михеев задумался. После небольшой паузы проговорил:

– Не думаю, что ей грозит какая-то опасность. Она за версту обходит эту лестницу – что снизу, что сверху. Нет, не грозит. А вот жалко ли мне экономку в принципе?.. Каждый когда-нибудь умирает, не так ли? Смерть от удара током не самая тяжелая. Кстати – это вам бонус.

Олеся не нашлась, что ответить, да и нужно ли?

Ей сейчас думать надо над тем, как смерти избежать, хоть и легкой – по мнению чиновника.

Сердце бешено билось, не давая мыслям сосредоточиться. А время-то поджимает – это было понятно.

И еще: она не верила, что сейчас умрет. Не может этого быть, в голове таковая данность не укладывалась и сердцем не воспринималась. И это тоже мешало решать задачу.

Что она может…

Ну, как – что? Поднять крик, позвав на помощь.

Ага, конечно. Михеев тотчас же вытолкнет ее на лестницу, а потом заявит, что орала ныне покойная, пересчитывая ступени, будучи еще живой.

О! Можно вцепиться ему в плечи или обхватить шею руками, это как получится, и припугнуть, что падать они будут вместе.

Неплохой вариант. Совсем даже неплохой.

Он будет вынужден, пятясь, отойти от дверного проема, таща ее на себе, а там Олеся найдет способ, как его нейтрализовать. Удар коленом по атрибутам у нее неплохо получится, особенно учитывая, до какой степени она сейчас зла.

Олеся внутренне присобралась, прикидывая, как ей ловчее задействовать руки, чтобы вышло молниеносно и хватко. Движение должно стать для чиновника неожиданным, резким, сильным. Пожалуй, план сработает. Должен сработать. Она повеселела.

Он с удивлением на нее взглянул.

«Эх ты, корова неумная, – испугалась Олеся. – Не умеешь эмоции контролировать. А он, между прочим, насторожился».

– Ну что же, спасибо за бонус, – съязвила она, надеясь внушить чиновнику мысль, что не веселость обозначилась у нее на физиономии, а внезапный сарказм. И, взглянув на него с прищуром, спросила: – Нравится убивать?

Михеев, кажется, не удивился вопросу, но задумался.

– Знаете, что я вам отвечу, Олеся Звягина… – проговорил он неторопливо, и Олесе показалось, что он смакует предложенную тему. – В первый раз у меня это вышло спонтанно, в состоянии аффекта. Мадам Турчина сама виновата – спровоцировала. Я был абсолютно уверен, что именно она шлет мне письма с угрозами, и у меня имелись основания так считать. А пригласил я ее в служебную комнату, чтобы никто нам не помешал обсуждать детали сделки. Я предложил ей неплохую сумму, чтобы вопрос был решен раз и навсегда, а эта стервозина принялась хохотать как сумасшедшая. В оскорбительном тоне высказалась насчет престарелых плейбоев, вспоминать не желаю подробности. Короче – глумилась, как хотела. Нервы мои были на взводе и сдали, не стану отрицать. Чтобы заткнулась, я ее и стукнул тем, что подвернулось под руку. Она в это время в кресле крутилась и оказалась спиной ко мне. Попал в висок и сразу понял, что так или иначе свой вопрос решил. Но заблуждался, увы. Правда, недолго.

– Вас шантажировали? И вовсе не покойная?

– Не она. Я ошибся, бывает. Точнее – меня дезинформировали. Но, так или иначе, я сумел отвести от себя любые подозрения, и могу этим гордиться. Кто же на самом деле был причиной моей головной боли, я выяснил уже на следующий день. Надоедливая муха никак не хотела угомониться и назначила дату и время эфира, когда обнародует на меня компромат. Я тут же предъявил рекламацию вашей коллеге за некачественно предоставленную услугу и потребовал условия договора выполнить. Признаться, результатом дорасследования был удивлен.

– Иными словами, вы планируете убрать… мою коллегу за некачественную работу? Как мило.

– Разве я монстр? – с укоризной проговорил Михеев. – Не за это вовсе, а потому что она стала исполнительницей в следующем этапе моей операции, уже заключительном.

– Хотите сказать, она сама напросилась? – хмыкнула Олеся.

Михеев взглянул на нее с веселым удивлением:

– А вы прикольная. Нет, не напросилась. Я ее привлек. Аргумент на этот счет у меня был железный: отработай, лапа, свой косяк. Штраф, своего рода, ей назначил. Но прежде у меня родился план. Блогерша виновата сама: определила мне жесткие рамки по срокам. Исходя из этого, физическое устранение виделось самым простым способом ее заткнуть. Но как за это взяться? С какого, так сказать, конца приступить? Ведь с женой Алекса все вышло спонтанно. А потом я подумал: «Пустяки, Аркадий! Если могут другие, то сумеешь и ты». Отличная мотивирующая фраза, хотя, по правде сказать, раньше я использовал ее совсем в иных случаях. Но и здесь она сработала. Я справился. Хотя не без помощи ассистентки.

– Справились – то есть убрали кого-то еще? Ту самую «надоедливую муху»? – стараясь оставаться невозмутимой, поинтересовалась Олеся, хотя ее начала пробирать дрожь от близкого присутствия человека убившего, убивавшего и тщеславящегося убийствами.

– Почти убрал, – ответил он с некоторой досадой. – Собирался сегодня дело закончить, но помешали. В настоящее время это существо мне ничего сделать не сможет, поскольку пребывает овощем, но для своего спокойствия я решил разобраться с этой дурой окончательно. Думал сонную артерию ей пережать, чтобы не мучилась – минуту-другую, той бы хватило. Сиделку приучал к моим визитам, отпускал ее на перекуры. Выходные бездарно провел из-за этих посещений, но коли надо, значит надо. На сегодня акцию назначил, однако не вышло. Вместо сиделки мент возле койки почему-то образовался. Он полный тупица, я его видел пару раз и даже на его вопросы отвечал. Меня он не узнал, я же говорю – болван, мне это на руку. А вот коллега ваша – та, да, опасна, хоть и косячница. Хваткая особа, и может делать выводы. И, боюсь, уже их сделала. Вы сегодня друг другу компанию составите. Непростую я себе поставил задачу, не правда ли? Зато триумф какой ждет! У меня все получится, не сомневайтесь.

– Не сомневаюсь. Однако не всё вы продумали.

– Неужели? – с усмешкой спросил он. – И что же я не учел, по-вашему?

– Как вы объясните причину смерти двух человек?

– Я же сказал: удар тока высокого напряжения! Несчастный случай во время потасовки.

– Вы какой вуз кончали? Извините, изменю вопрос: вы где-нибудь учились логике?

– При чем тут логика?! – оскорбился чиновник.

– Вас посадят. На чьей территории крысы перегрызли проводку? На вашей. Не заметить вы это могли? Не могли, и заметили, если сигнализацию приглушили. Приглушили, подчеркиваю, а не отключили! Что и привело к смерти аж двух человек. Может, преступная халатность, а, может, и злой умысел.

– Ерунда, – произнес он убежденно. – У меня отличный адвокат. Уверен, все обойдется условным сроком. Или штрафом приемлемого размера. И это будет значительно лучше, чем последствия огласки некоторых моих тайн.

– Но должности лишитесь! – злорадно подытожила Звягина. – А она у вас, как я поняла, хлебная!

– С моими связями не лишусь! – повысил голос Михеев. – И хватит меня забалтывать. Отвечайте на вопрос, и на этом интервью закончим.

Олеся сглотнула ком в горле. Вместо того, чтобы отвлечь убийцу от своей персоны и подготовиться к рывку, сконцентрировав для этого все силы души и тела, она сама отвлеклась на ненужный разговор, который, к тому же, ее обесточил. Хорошо хоть, что руки в локтях согнула и сцепила пальцы в замок, изображая нервозность.

– Я не из полиции, – слабым голосом произнесла она. – И не из частного агентства. Если хотите, я вам расскажу все подробно.

– Не хочу. Вы мне уже ответили, – проговорил Михеев. – Хотя вопрос был праздный отчасти.

Он улыбнулся во весь рот и дружелюбно моргнул обоими глазами.

Олеся поняла, что ее время истекло. Убийца не станет считать до трех, прежде чем толкнет на нее металлическую створку, чтобы изощренно прикончить.

Пора действовать. Именно сию секунду. Иначе будет поздно.

И она вскинула руки в нелепой попытке обхватить его за плечи.

Получилось неуклюже – ушибла локоть о дверь и пошатнулась, потеряв равновесие.

Он моментально отступил на полшага – рот кривила ухмылка.

Олесины пальцы скользнули по кашемиру водолазки, зацепились щепотью за трикотаж, но как же этого было мало!

Со всей силы он махнул ребром ладони ей по запястьям – бил правой, оставив левую на дверной рукоятке. Его ухмылка обратилась в оскал, а глаза сделались злые, нечеловеческие.

Ойкнув, она руки убрала.

Шанс на спасение упущен. А его и не было, шанса-то. Один самообман.

Михеев снова ухватился правой рукой за косяк. И снова осклабился.

Он мог бы ее толкнуть – руками, не дверью! – в сторону лестницы! Но не сделал этого. Почему?