Рина Осинкина – Смерть и креативный директор (страница 42)

– Что надо? – спросила она без энтузиазма.

– Передвинуть.

С этими словами чиновник уперся руками в борт гигантского кашпо и принялся толкать в сторону двери. Днище скрипело о кафель, ящик, хоть и неохотно, но полз, однако, в принципе, у Михеева все получалось, и помощь ему была не нужна.

Олесе стало не по себе. Ящик был достаточно тяжел, чтобы запечатать вход в оранжерею, приткнув его вплотную к створке, распахивающейся внутрь.

– И зачем? – спросила она осипшим от волнения голосом.

– Сергевна слишком любопытная. Но это временная мера. Напрасно вы отказались полюбоваться хризантемами.

– А сейчас уже поздно? – зачем-то спросила Олеся.

– Да нет, в принципе. Но вы же хотите, чтобы я эту дверь освободил поскорее? Если да, то нам налево.

Он сделал приглашающий жест рукой, и Звягина сообразила, что они направятся в сторону пожарного выхода. Предположение ее успокоило и даже слегка взбодрило.

Экономка ведь рассказывала, что хозяин устраивает для всех своих пассий экскурсию по оранжерее, и к той дверце тоже подводит – такой у него ритуал. Похоже, первоначальное впечатление у Олеси было верным – он все-таки решил за ней приударить, несмотря на парфюм и макияж.

Он шел впереди – молча и сосредоточенно, однако, когда поворачивал к гостье лицо – для того, видимо, чтобы убедиться, что та никуда не делась – в его взгляде читалось радостная и немного нервозная эмоция предвкушения.

«Так и есть», – подумала Олеся со смесью досады и облегчения.

Ей еще не доводилось отбиваться от маньяков, но она справится, пустяки. Вокруг много предметов, которые можно использовать как орудие защиты. Вот хотя бы чугунный ухват на длинном деревянном черенке, которым Любовь Сергеевна поддевает стоящие на высоких полках горшки с кактусами и суккулентами, чтобы, подтащив поближе, полить или удобрить. После того как развратник получит по шее парочку увесистых плюх дубинкой, вмиг отрезвеет. Еще и принесет извинения.

Дверь пожарного выхода тоже была открыта. Под порывами ветерка она покачивалась, легонько ударяясь о стенку стеллажа, стоящего от проема слева. Стеллаж был уставлен прозрачными емкостями с цветущими орхидеями, которым сквозняк был явно не на пользу.

Опять экономка не доглядела? Ну, ей нагорит…

С улицы веяло пряной осенней прохладой. И предвечернее небо было чистое до синевы.

Чиновник свернул к орхидеям. Видимо, тоже озаботился их самочувствием.

Олеся прошла вперед.

Остановившись в проеме, с шестиметровой высоты она увидела внутренний двор: бассейн – уже без воды, сияющий черным кафельным нутром, и теннисный корт за бассейном в обрамлении пока еще сочно-зеленого газона, но уже поредевших кустов.

Странно, что створка отворяется вовнутрь. Однако Олеся быстро поняла причину: лестничная площадка была слишком узкой, чтобы называться площадкой. Если бы дверь открывалась наружу, то, поднявшись по лестнице до самого верха и нажав кнопки кодового замка, пришлось бы спуститься на несколько ступенек, прежде чем дверь распахнуть, а зачем такие трудности, когда их можно учесть и избежать?

Если же случится пожар – чего не пожелаешь никому категорически, – бойцы МЧС смогут проникнуть в оранжерею просто выбив дверную створку, вместо того чтобы тратить драгоценное время на кодовый замок, комбинация цифр которого им может быть и неизвестна.

Ей захотелось выйти на площадку и, водрузив ладони на металлические перила, окинуть взглядом горизонт, вообразив себя капитаном корабля на мостике. И вдохнуть полной грудью чистый воздух столичного предместья. И – что самое главное – сохранить за собой возможность сбежать от липкого чиновника, если так сложатся обстоятельства. Лупить кого бы то ни было по шее деревяшкой – не ее стиль. А скатиться вниз по лестнице, больше напоминающей трап, она сумеет. В отличие от боязливой экономки.

Ей осталось переступить порожек, но она не успела – Михеев дернул ее за плечо, останавливая.

Развернувшись, она вопросительно на него посмотрела.

– Погодите. Погодите минутку, я должен у вас кое-что выяснить.

Они оказались друг от друга на расстоянии локтя, ближе могли быть только объятия. Олеся почувствовала горько-кислый запах дыхания курильщика со стажем, пробивающийся сквозь ментол освежителя для полости рта, а от резкого запаха дезодоранта у нее запершило в горле.

Левой рукой Михеев взялся за крюк дверной ручки с внутренней стороны створки, правой – уперся в противоположный дверной косяк, преградив Олесе путь в оранжерею.

Или это у него спонтанно получилось? А может, с умыслом? Может, он решил, что Звягина боится высоты, и будет этой фобией ее пытать, вынуждая поступить, как ему, извращенцу, захочется?

В таком случае, его ждет облом и полное разочарование. Ничего подобного она не боится, а значит, перед ней все пространство мира лежит, стоит только сделать один шаг.

– Должен вас предупредить, – проговорил Михеев, и голос его вибрировал от непонятного для Олеси напряжения, а в глазах появилась странная лихость.

– Да, – сказала она. – Конечно, я вас слушаю.

– Слушать буду я! – внезапно выкрикнул он по-петушиному, но тут же голос приглушил. – Вы ведь не из полиции, лапа? Не лгите. Перед смертью незачем лгать.

– Перед смертью? С какой стати?! – возмутилась Олеся. – Вы псих?

Он псих. Ей опять сделалось боязно. Пора уходить.

Она повернулась к нему спиной, собираясь немедля спуститься во двор, а через двор пройти к калитке быстрым шагом, переходящим в бег, но чиновник сказал ликующе: «Лестница под напряжением», и Олеся застыла на месте.

– Провода крысы перегрызли, такие мерзавки, – добавил он и засмеялся самодовольно.

Точно сумасшедший. Бессвязная речь и путаные мысли.

А если, несмотря на помешательство, он правду говорит?

Она спросила осторожно:

– Об этом вы предупредить меня хотели?

– Так вы из полиции, девушка, или частным сыском промышляете? – словно ее не расслышав, вернулся он к интересующему его вопросу. – Второй вариант больше похож на правду. Хотя это неважно. Женщины всегда женщины, им соперничать природой предписано. Известно ли вам, Олеся Звягина, что вы чуть было не испортили мой сценарий?

Она вздрогнула, услышав слово «сценарий».

– Одна неудачница – вы с ней незнакомы – должна была по неосторожности получить удар током, а затем свалиться вниз. Она сейчас в тренажерном зале в цокольном этаже. Прибыла за минуту до вас, такое вот неприятное совпадение. Но я справился, как вы можете заметить. Когда вы внезапно позвонили по домофону, я сказал ей, что со мной рвется поговорить дамочка из полиции, то есть – вы, и мне потребуется время, чтобы вас выставить. И предложил немного подождать, и сидеть тихо. Она инструкции выполняет, умничка. Я мог бы не приглашать вас в дом, но любопытство, знаете ли, пересилило. Дай, думаю, служебные секреты у дамочки поразведаю. И не ошибся, да. Узнал даже больше, чем мог рассчитывать. Но и вы ведь тоже кое-что про меня узнали, я прав? Вы ведь по лицам читать умеете, да и я тоже. Как говорится: я знаю, что ты знаешь, что я знаю.

– Ничего не понимаю, – растерянно промолвила Олеся.

– Придется разжевывать, с логикой у вас беда, – проговорил Михеев с веселым сарказмом. – Но ничего, некоторый запас времени у меня есть. Я прокололся, когда упомянул рукомойник в Любашиной подсобке. Вдобавок, вас насторожил эпизод с часами. Насторожил, но не более того. Однако вы ведь на кого-то работаете? Для кого-то сведения собираете? И не исключено, что он, прослушав ваш отчет, сделает опасные для меня выводы. Я не могу это позволить, тем более вы еще и про ножницы разнюхали. Маленькая гирька на весы, а для вас результат фатальный.

– Да при чем тут ножницы?! Я про них просто так сболтнула! – почти закричала Звягина, начиная осознавать, что ей и в самом деле грозит беда.

– Вы не в курсе? Ну и не надо, вашу ситуацию это никак не изменит. Хотя – они под той опунцией, закрутился и забыл достать.

Он кивнул в сторону стоящего справа от пожарного выхода трехъярусного стеллажа, полки которого были заставлены множеством керамических кашпо с колючими насаждениями. Имелась в их числе, наверно, и опунция, но Звягина в кактусах мало разбиралась.

– Вы блефуете, – сказала она, стараясь произносить слова размеренно и твердо. – С лестницей все в порядке.

– Не верите? Сможете сами проверить, когда я вас туда вытолкну. Гарантирую, что свалитесь в конвульсиях прямиком на отмостку. Я после этого сразу же Зоиньке Бергер наберу, она уже заждалась в полуподвале. Взволнованным голосом сообщу, что срочно нужна ее помощь, она выскочит, подбежит к пожарной лестнице, а я сверху координировать ее буду. Попрошу, чтобы она прислонила вас, бездыханную к перильцам, вдруг очухаетесь, она непременно схватится либо за поручень, либо за ступеньку, и все – миссия выполнена. А полицейским, которые приедут, я дам показания, что барышни подрались из-за меня. Бегали друг за другом по зимнему саду, а потом в пылу драки обе свалились с лестницы. Менты поверят.

– Вы блефуете! – с отчаянием выкрикнула Олеся. – Если лестница под напряжением, то ваша сигнализация вопила бы во все динамики!

И умолкла, сообразив, что отражающееся тоненьким дребезжащим эхом от стеклянных стен и потолка невнятное гудение, источник которого был где-то над входом в оранжерею, – и есть звук работающей сигнализации.