Рина Осинкина – Аллергия на ложь (страница 24)

– У меня две новости.

– Начинай с плохой.

– Начну с хорошей. Прога действует. Просто-таки летает. Плохая: никаких отпечатков твоего протеже на шняге нет.

– Этого быть не может.

– Ты лучше спроси, чьи отпечатки есть.

– Чьи есть?

– Немного домработницы, немного твоих.

– Это понятно. И все?

– И очень много следов «вяленого налима». Извини, Боброва.

Влада молчала, собираясь с мыслями.

– А как ты смог определить, что они принадлежат Боброву и Евгении Петровне? Разве у тебя в компе есть их фотографии? Ванина фотка – вон она, на бумажке распечатана. Ведь ты ее использовал? Я имею в виду, оцифровал и использовал?

– Ну что ты, нет, конечно, девочка моя. Это мусор, а не фотография, – самодовольно проговорил Темка, и от слов «девочка моя» Владу передернуло.

Нахал. Мальчишка.

– На сайте Тимофеевки имеются фотографии всех местных граждан, а также их контакты. Информация предоставлена добровольно, многие страницы заполнялись пользователями самостоятельно.

– Существует сайт Тимофеевки?

– Странно, что ты не знаешь. Да, имеется. В начале лета администрация района обратилась ко мне, и я за небольшую плату…

Влада не дала ему договорить.

– Ты понимаешь, что это значит, Артем? – взволнованно произнесла она. – Это означает, что Бобров и есть отец Ивана! Иван мне говорил, что таких ключниц было две, очень похожих, близняшек, их Ванина мама сплела, а куда делась вторая, он не знает. Это означает, что Бобров специально оставил свою ключницу на перроне, чтобы все думали, что вещь принадлежит Ивану, и он ее обронил, когда садился на электричку. Я даже знаю, когда Бобров это сделал. Сегодняшним утром! Он якобы поджидал меня для разговора, а разговор был пустой! Абсолютно бессмысленный был для него разговор, ничего не давший! Но ему нужна была формальная причина, по которой он болтается вблизи от станции. Ему же там нечего делать, он на машине повсюду. Опекун подсунул улику, чтобы отвести подозрения от себя. Права была Марианна на его счет!

– Тихо, тихо, малыш, успокойся, – торопливо проговорил Артем, взяв ее ладони в свои. – В твоих рассуждениях имеется логическая прореха и не одна, а значит, не все так страшно.

– Какая?! – выдернув руки, нервно спросила Влада. – Какие? Ни одной не имеется!

– Первая: это необязательно ключница, сплетенная матерью Ивана.

– На девяносто девять и девять в периоде процентов – та самая.

– Но не на сто. Второе. Даже если та самая, то необязательно Бобров – Ванин отец. К юристу вещь могла попасть случайными путями. Кстати, то, что он может оказаться отцом – имеет серьезное значение?

– Конечно. Иван получил неплохой капитал в наследство. А после его смерти папаша будет претендентом первой очереди. И единственным к тому же.

Артем задумчиво проговорил:

– Мотив просматривается. Но понимаешь…

Со стороны санузла послышался звук сливаемой воды, и Шедулер неторопливо выплыл на кухню. Сел посередке и принялся вылизывать лапы.

Влада выжидательно смотрела на собеседника, он молчал.

Его лицо сделалось отрешенно-сосредоточенным, белки глаз начали зарастать нежной сеточкой кровеносных сосудов. Рот повело на сторону. Ноздри расширились, напряглись.

– Темка, что с тобой? – испуганно спросила Влада, делая шаг назад и оглядываясь на вход, не заперто ли, и соображая, куда кидаться, если дверь на замке, а времени повернуть ключ в скважине не будет, точно не будет!

Бедный Артем! Это ты, Влада, виновата, и больше никто. Теперь его заберут в секретную клинику, будут ставить на нем опыты, если только в карете «Скорой помощи» существо, вселившееся в него, не заставит Темку загрызть насмерть сначала санитаров, а потом и водителя.

«Пчхи!» – сказал Артем. Нет, не сказал, он чихнул. Второй раз. И третий. И опять. Его глаза заслезились, веки покраснели, нос стремительно распухал, вид сделался удивленным и обиженным. Он схватил со стула фартук и высморкался, глухо извинившись. Отняв физиономию от передника, чихнул снова.

Кот посмотрел негодующе на хозяина и, запрыгнув на подоконник, исчез по ту сторону окна, мягко приземлившись на бортик гипсового вазона с белыми петуниями.

– Будь здоров! – вскричала Влада с облегчением.

Артем, приподняв брови, стоял и прислушивался к себе. Пошмыгал носом. Извинившись, отправился в ванную умыться.

– Могло быть и хуже, – прогундосил он, вернувшись. – Аллергия на кошачью шерсть – мелкая фигня. Причем легкопоправимая. Мне нужны антигистамины какие-нибудь, я завтра с утра в аптеку сгоняю и куплю.

– Вообще-то тебе в больницу надо с такими симптомами, пусть врач препарат назначит. Я слышала, что с некоторыми взрослыми людьми такое случается – жил себе поживал без соплей, и потом аллергия – раз и накрыла без видимой причины. У тебя похожий случай.

– Абсолютно другой у меня случай. Хотя в чем-то похожий. Спроси меня, Влада, как я догадался энергетические отпечатки на чехле сличить с аурой Боброва?

– Да, действительно, как? По наитию, может?

– Врать не буду – не по наитию. По стечению обстоятельств. Сайт поселка имеет такую конфигурацию, что аккаунты жителей на нем не персональные, а семейно-домовые. Внутри аккаунта фотографии владений и фотки жильцов. Давай в смартфоне покажу, чтобы понятнее было.

– Я поняла, не надо. И что дальше?

– Бобров загрузил не три фотографии, а одну, общую. На ней он сам красуется, рядом – Иван, на заднем плане – их прислуга в профиль стоит. Похоже, объектив ее случайно зацепил, потому что не захотела она в семейном фото участвовать по присущей ей скромности. Программа скушала все изображение и целиком его обработала. И выдала результат, нас удививший.

– Согласна, стечение обстоятельств действительно удачное. При чем аллергия?

Артем пожал плечами:

– У кого-то из них, видимо, она есть.

– Но аллергия – это болезнь! Не дурная наклонность, как табакокурение, не жажда хвастовства или воровства! Не психическое расстройство, в конце концов! Обычная медицинская болезнь, которая лечится таблетками! И ты говоришь, что подцепил ее, насмотревшись на ауру Боброва?

– Почему именно на его ауру?

– Потому что он аллергик. Правда, другого немножко толка.

– Природа аллергии до конца не выяснена. Есть мнение, что она имеет психосоматические корни. Ты должна это знать, а делаешь вид, что не знаешь. Зачем?

Влада взглянула жалобно на соседа и проговорила еле слышно:

– Мне очень неловко, Тем. Извини. Все из-за меня.

– Ерунда, – бодро провозгласил Артем. – Сочтемся. Возьмешь на одну ночь Шедулера, и сочтемся.

– Ты что?! – всполошилась Влада. – Мы же с ним антиподы, я не могу.

– Значит, не сочтемся, – покладисто проговорил Артем.

– Послушай, Адамыч, – принялась взывать к его здравому смыслу Влада, от волнения припомнив Артемово отчество. – Зачем тебе эта акция? Только для того, чтобы я с тобой морально расплатилась? За твои страдания – своими? Это неблагородно. И что мне прикажете выбрать? Устраиваешь мне цугцванг какой-то.

– Где ты так научилась выражаться? – заржал сосед.

– Не ври! Тебе известно, что такое цугцванг!

– Знаешь, в чем твоя проблема, Владислава? Ты любишь заумные слова и такие же фразы.

– Почему она моя?

– Согласен. Это проблема тех, с кем ты общаешься. Короче. Жаль, что отказываешься мне помочь. За цугцванг не беспокойся, я тебя не собираюсь ни в чем винить, а значит, выбор у тебя есть. Котейку запру в гараже, потерпит одну ночку без унитаза.

– Да зачем его вообще куда выселять? – в отчаянии вскричала Влада, понимая, что кота все же придется взять с собой.

– Чтобы я смог поспать до первого приема лекарства, Влада, – сказал он спокойно и без улыбки. И добавил: – К тому же психосоматическое облучение, под которое я попал, должно постепенно сойти на нет. Предполагаю, что без внешнего раздражителя это произойдет скорее. Только держи дверь туалета открытой. Он пользуется исключительно унитазом, в противном случае устроит концерт. Его корм я сейчас упакую, и обе миски тоже. Следи, чтобы вода в миске всегда была. Кипяченая! Возьмешь еще витаминки, он любит лакомства. Но больше двух шариков зараз не давай, избалуется. И…

– Стоп. Эта наглая морда и так уже избалована. В целом я все поняла. Где он?

– Я покличу его через окно, а ты выходи на крыльцо и переноску ему открой, он любит ее. Не захочет если, я подключусь, ничего не поделаешь. Придется вам какое-то время терпеть меня с соплями, – и, погружая нос в бумажную салфетку, добавил: – Извини, но наш совместный ужин откладывается.

– Да я и не навязывалась, – с независимым видом проговорила Влада.