Рина Осинкина – Аллергия на ложь (страница 25)
Шедулер был огромен и тяжел. Килограммов шесть или больше в его туше. Влада несколько раз меняла руку с переноской, пока шла до тетки-Таниного дома, потому что пальцам становилось больно и они затекали. Войдя во двор и заперев за собой калитку, она опустила пластиковый короб на землю и открыла дверцу, предлагая коту прогуляться пешком.
Тот поводил носом, обнюхивая грунт под передними лапами, приподнял морду, настороженно и внимательно изучая окружающее пространство, вспомнил, что прибегал сюда не однажды, охотясь на землероек, и успокоился. Взглянул вопросительно на Владу, сипло мяукнул.
Влада сделала приглашающий жест рукой:
– Ну, пойдем, животинка, я тебе туалет покажу. Твой хозяин уверяет, что без унитаза жизнь тебе не в радость.
Кот потрусил к крыльцу, но с полпути передумал и, свернув в прореху штакетника, оказался на половине двора тетки Тани.
– Шедулер! – строго окликнула его временная нянька. – Возвращайся, нам не туда.
Кот не повел ухом, и Владе пришлось проследовать за ним. Приметив погоню, он ускорился, проскакал по ступенькам и нырнул в дверь на хозяйскую половину, лапой подцепив скрипнувшую створку и расширив проход.
Первым, что увидела Влада, когда вошла в сени, заглянула в кухню и громко произнесла: «Татьяна Степановна, извините, что без стука», – оказался кот на кухонном столе, с упоением вылизывающий клеенчатую скатерть рядом с двумя пузырьками коричневого стекла, едко пахнущими валерьянкой.
Второе – сама хозяйка, распростершаяся на полу рядом с опрокинутым табуретом и вяло шевелящая конечностями.
Влада вздохнула и направилась к ней. Нужно дотащить тетку Таню до дивана в комнате. Если она не захочет идти самостоятельно, то хотя бы принести ей под голову подушку и укрыть пледом.
– Татьяна Степановна, пойдемте до кроватки, – проговорила Влада, присаживаясь на корточки рядом с храпящей пьянчужкой и дотрагиваясь до ее плеча.
И тут же отпрянула, увидев искаженное в судороге лицо, желтоватую пену возле губ, конвульсивно подрагивающие веки полуприкрытых глаз. Татьяна не храпела, она хрипела – страшно и окончательно.
Влада вскочила на ноги, заполошно осматриваясь по сторонам, увидела на столе рядом с пузырьками сердечного средства хрустальный фужер, – Татьяна была манерна, когда потребляла, – распечатанную плитку шоколада и лежащую на боку стеклянную фляжку из-под коньяка, которую поначалу закрывал от обзора Шедулер, и самого кота, намеревающегося лизнуть горлышко фляжки.
– Не сметь! – завизжала она, не узнавая собственного голоса. – Вон, быстро вон!
Презрительно на нее взглянув, кот лениво спрыгнул на пол. Влада схватила его под передние лапы и выволокла наружу. Подбежала к тетке Татьяне, пощупала пульс, трясущимися руками вытащила из кармана мобильник.
Пока ехала «Скорая», выполняла все, что велели по телефону врачи, и не сказать, что это было легко или приятно.
Татьяна утробно стонала, ее рвало в подставленный пакет, а Влада вновь и вновь заливала в нее воду с марганцовкой. Владе приходилось ворочать нехилое тело квартирной хозяйки, то приваливая ее спиной к стене, то наклоняя вбок, к полу, чтобы она не захлебнулась рвотной массой.
Счастье, что марганцовки у Гущиной было хоть завались. Запас реактива остался с того времени, как тетка Таня пробовала наладить коммерцию и разносила по вагонам товар в ассортименте: садовые перчатки, универсальные ножеточки и прочую дребедень, на которую пассажиры в электричках не особенно зарились. Может, много запрашивала она, а может, внешний вид продавщицы не располагал. Только марганцовку и раскупали. Хорошо, что не всю.
Между приступами Гущина надсадно кашляла, выпучив глаза, и протестующе водила руками, отпихивая от себя очередной стакан с бледно-розовым раствором. Владе показалось, что тетка Таня пытается что-то сказать, но с речью у нее были проблемы. Была ли Гущина пьяна и оттого нечленораздельно мычала, или же имелась другая причина, Влада разобрать не могла, да и не до того ей было.
К моменту появления медиков на пороге она обессилила, хоть в голос кричи, и готова была сама рухнуть на пол, заткнув уши руками, чтобы не слышать мучительные стоны страдающего существа.
Медиков было двое – молодой мужик со складными носилками под мышкой и женщина с чемоданчиком в руке, постарше. Оба в костюмах спецзащиты из белого нейлона и в респираторах. Они вошли с деловито-отрешенным видом, почти безучастным, и уж точно не изумленным. Работали не спеша и в то же время споро. Что-то вкололи Гущиной внутривенно, погрузили на носилки и отбыли, не забыв прихватить коньячную бутылку и пузырьки, а также взять пробы извергнутой из Татьяниного желудка мерзкой жижи.
Ее паспорт и страховой полис тоже взяли. Влада извлекла документы из висящего на крючке у входной двери красно-синего полиэтиленового пакета с логотипом какой-то строительной компании, которым в качестве дамской сумочки пользовалась тетка Таня.
Провожать процессию до фургона Влада не пошла. Только попросила, чтобы плотнее закрыли калитку, перед тем, как уехать. Прочитав неодобрение на лицах медиков, которые были уверены, что она поедет с ними, поспешила объяснить, что для пострадавшей она никто, просто соседка. Просто соседка, которая выполнила свое дело и очень устала.
Она выбралась на завалинку и тихонько заплакала. Плакала оттого, что страшное пришлось пережить. Что противно было видеть, обонять, руки пачкать во всем этом. Плакала, потому что жалко было эту дуру. Выживет ли? Если выживет, то, может, хоть пить перестанет, алкашка несчастная.
Если паленый коньяк она прикупила в местном маркете, то тимофеевскому благодетелю не поздоровится. Роспотребнадзор наедет, полиция подключится, налоговая выполнит контрольный. И правильно, так ему и надо. Он не сам, конечно, закупками занимается, а доверенные люди, но кадры подбирать нужно пообдуманнее и проверять почаще. А то рулит откуда-нибудь с Мальдив, а местные нищеброды страдают.
Рассматривая на комбезе пятна, отвратительные как на вид, так и на запах, почувствовала горькую обиду на соседа и расплакалась пуще. Ну почему, почему он не пришел ей помочь? Его дом рядом, наискосок через дорогу. Он же видел «Скорую» возле тетки-Таниных ворот, мог бы обеспокоиться! А вдруг это к Владе приехали медики, об этом он не подумал?
Нарыдавшись всласть, опомнилась, сообразив, что после приезда бригады помощь Артема была уже не нужна, а до приезда он и знать не знал, что происходит под крышей напротив.
Влада, Влада. Все бы тебе искать, кто перед тобой провинился. Гадкая привычка и гнилое устроение, отвыкай. Иначе сама себя трезво оценивать не сможешь.
Кинув взгляд поверх штакетника, она убедилась, что Шедулер сидит на перильце крыльца в позе сфинкса, сомкнув бархатистые веки. Ее внимание он почувствовал и повернул голову, беззвучно мяукнув. Влада сказала: «Потерпи, котейка. Мне тут прибрать надо» и, тяжко вздохнув, отправилась отмывать хозяйкин пищеблок.
Мыла пол тщательно, добавив в воду стирального порошка. Потом протерла еще раз, чтобы не осталось белесых разводов. В завершение щедро вокруг попшикала тетки-Таниным дезодорантом, поскольку освежителя воздуха у квартирной хозяйки не обнаружила.
Шедулер ее заждался. Переводя возмущенный взгляд с дверной ручки на Владу, он издавал противные мявы и бил когтями по обивке двери. Когда Влада его впустила, сразу же кинулся в туалет, безошибочно определив его местонахождение, сориентировавшись, надо полагать, по запаху.
Она поставила обе кошачьи миски на пол возле рукомойника, в одну налила холодной кипяченой водицы, в другую насыпала корма. Раздался звук спускаемой воды. Прирысил кот, потерся о ее руку мохнатой щекой, принялся аппетитно грызть сухие катышки.
Сама Влада есть не хотела. Вернее, очень хотела, но не могла. Поэтому решила лечь спать натощак, рассчитывая, что быстро заснет, несмотря на то что под ложечкой противно сосало.
Утром все будет иначе. Черный кофе, крепкий, сладкий и обжигающий, омлет из двух яиц, конфетка как бонус. У нее имеется замечательная конфетка, «Грильяж в шоколаде» называется. Много их нельзя, зубы испортишь, а одну вполне можно себе позволить.
Утром она наступила босой ногой на труп.
Конечно, это незаконно. И даже Владька не знает о том, что у него есть.
Хотя почему, собственно, даже Владька? Чем она отличается от прочих всех?
А насчет законно или нет, то тут как повернуть. В смысле, куда направить глазок объектива.
Когда Артем решил обосноваться в Тимофеевке на длительное время, то вывел сканер видеокамеры под козырек крыши, в самую верхнюю точку, замаскировав его под ласточкино гнездо. Картинка с камеры поступала на компьютер, на планшет, на смартфон. Ориентировать объектив можно было тоже с любого гаджета.
Дело было не в болезненном любопытстве. При помощи камеры он смог бы подсматривать в окна соседних домов, но не делал этого никогда. Во-первых, он считал, что это некрасиво. А во-вторых, его интересовала только улица. Он предпочитал держать все, что можно, под контролем. А какой контроль без мониторинга среды?
Он подумал: «А как там кот?» – и, свернув программу, над которой корпел второй день, подключился к видеокамере в режиме онлайн. То, что показал монитор, заставило его вскочить с места и быстро приблизиться к окну.