Рина Осинкина – Аллергия на ложь (страница 21)

– Смотря о чем объявление, – не торопилась давать согласие Влада. – Взглянуть разрешите?

Фомина протянула ей папку целиком.

Сквозь прозрачный пластик Влада рассмотрела типовое содержание – просьбу сообщить любые сведения о пропавшем мальчике. Верстка тоже типовая: в верхней части Ванина фотография, ниже – краткий текст и чей-то номер телефона. Видимо, Евгении Петровны номер.

– Вам помочь? – спросила Влада.

– Помогите, если не трудно. Мне рук не хватает.

Они наклеили листок на библиотечную дверь, и на центральную дверь, ведущую в продуктовый, и на дверь промтоварного «Наше все». Они повесили объявление на фонарный столб возле клуба и на такой же возле платформы.

– Может быть, возле билетной кассы стоит разместить? – спросила Влада.

– Давайте. Я сама хотела предложить. Электричка на Москву не скоро, мы успеем до сутолоки.

В эффективность мероприятия Владе верилось мало, но что-то делать нужно, в этом отношении бобровская домработница права. Кроме того – а откуда Влада знает? Может быть, и отыщется человек, который видел в тот день Ивана и даже с ним разговаривал. Или знает, где мальчик сейчас. Не все смотрят объявления в интернете. Старики точно в Сеть не ходят, а бумажки на столбах прочитывают.

Мимо дощатых заборов и палисадников они направились к станции, огибая мелкие лужицы на асфальтовой дорожке, оставшиеся в ложбинках после вчерашнего дождя.

Навстречу им попалась группка тетенек, и в их числе Татьяна Гущина, одетая в оливкового цвета плащ-дождевик с подтянутыми до локтя рукавами и обутая в резиновые сапоги, укороченные садовым секатором по щиколотку.

Тетеньки были нарядные и оживленно переговаривались, Татьяна мрачно молчала. В руке несла прозрачный полиэтиленовый пакет с «белым наливом», падалицей – килограмма два примерно.

Не распродала, выходит, вот и не в настроении. Не на что теперь портвешком разжиться или хотя бы пивасиком. А на пенсионерские денежки – ни-ни.

Евгения Петровна и Влада посторонились, пропуская процессию. Тетеньки нестройно поздоровались, Гущина метнула на обеих неприязненный взгляд и что-то раздраженно пробубнила себе под нос. Влада в ответ ей подмигнула. Как отреагировала Фомина на мелкую грубость, ей было не видно. Похоже, что никак.

Они поднялись по выщербленным ступеням на платформу, двинулись вдоль неширокого перрона к билетным кассам. Рельсы – внизу слева, решетчатый парапет – справа.

К поручню ограждения была привязана тесемкой детская рукавичка, слегка покачивающаяся под легкими вздохами ветерка.

Малышовая совсем, годика на три. Видимо, потерялась во время прогулки. Кто-то поднял и привесил: авось, мамаша-раззява увидит и возьмет. Чумазая настолько, что цвета не разобрать. Дети – они такие.

Стоп.

Какая еще рукавичка?

Какие рукавички в июле?

Влада сделала широкий шаг в сторону ограды и всмотрелась в предмет. Не отцепляя от перил, положила вещицу на ладонь. «Рукавичка» была холодная, грязная и очень знакомая. Уникальная в своем роде. Не ошибешься.

– Что там, Влада? – спросила, подходя ближе, Евгения Петровна.

Всмотрелась. Тихонько охнула.

– Узнали? – не ожидая ответа, поинтересовалась Влада. – Выходит, правильно мы сюда зашли. И у кассы тоже нужно объявление повесить, и у щита с расписанием. Иван тут был, есть шанс, что кто-то его видел. Вы молодец, Евгения Петровна.

Та кисло улыбнулась.

Повозившись с узлом на тесьме, Влада сняла с изгороди Ванину визитницу, бывшую когда-то ключницей его мамы. Из папки с объявлениями, которую прижимала к груди Евгения Петровна, вытянула один листок. Обернула им находку. Кулечек уложила в нагрудный карман комбинезона, отряхнула ладони и сказала:

– Я могу отвезти вещдок в полицию, но сначала туда позвоню. Или, может быть, вы хотите это сделать?

– Позвоните сами, если не трудно, – слабым голосом проговорила Евгения Петровна. – Своим знакомым позвоните. Так будет надежнее. Только я не знаю, чем она, эта ключница, поможет.

– Как же вы не понимаете? – удивилась Влада. – Она тем поможет, что перенаправит следствие по нужному пути. Они разрабатывают ошибочную версию, теряют время. Иван был в тот вечер на перроне, это очевидно, а это значит, что он уехал в Москву поездом.

Евгения Петровна, тихонько всхлипнув, произнесла:

– Как мне с вами повезло, Владочка. Что бы я без вас… Плохо, когда дом без хозяина остается. А съехать не могу, хоть и никому я сейчас там не нужна. Теперь я за сторожа, выходит.

– Ну как же не нужна? Еще как нужна, – успокоила ее Владислава. – Вот, к примеру, живность ваша без вас пропадет. Крольчиная.

Экономка вздрогнула, будто пощечину получила, и Влада пожалела, что брякнула про кролей, не подумав.

Евгения Петровна ради своего Антончика питомник затеяла, а ему немалый срок грозит, если в полиции настоящего преступника не отыщут. А зачем им париться, в полиции, если подходящий претендент припасен? Наберут на него кучу косвенных улик – и в суд присяжных. Те и засудят.

В полном молчании дамы расклеили оставшиеся листки. У Евгении Петровны, судя по всему, настроение упало, хотя куда уж ниже. А Владе было о чем поразмышлять, не отвлекаясь на пустые разговоры.

Как можно увязать между собой версию причастности топ-менеджера бобровской фирмы к Ваниному исчезновению и сегодняшнюю находку?

Спору нет, находка богатая, но прольет ли она свет на ситуацию, или же, напротив, ее запутает?

Звонить Путято было боязно. Похоже, женщина она суровая и в выражениях стесняться не привыкла.

Сколько, интересно, ей лет? Если Марианна Путято и Алина Росомахина – бывшие однокурсницы, означает ли, что все они ровесницы?

Не означает. И какая тебе, Влада, разница? Ну, поговорит с тобой майор Путято резко, а ты потерпишь. Велика беда. Тренируйся сдерживать эмоции, по жизни пригодится.

Твое дело информацию донести. Довезти, если потребуется. Ты это хотя бы для Ивана сделай.

Жив бы был мальчишка. Нашелся бы скорее.

Но верилось в такой исход все меньше.

– Путято, – отрывисто сказала Марианна в трубку.

– Марианна Вадимовна?

Путято забарабанила пальцами по столу. После паузы подтвердила, соглашаясь:

– Марианна Вадимовна.

Влада окончательно стушевалась. Ей послышалось, что собеседница процедила что-то мимо микрофона, и, кажется, что-то не очень любезное.

– Это Владислава говорит. Которая из Тимофеевки. Алины Росомахиной подруга.

– Не надо биографию.

Влада тоже сделала вдох – сильный, глубокий, затем выдохнула, вспомнила, что она все-таки взрослая женщина, независимая и самодостаточная, звонит не по ерунде, и информация, которую она желает донести следственным органам, в большей степени нужна этим самым органам, а не ей. Если, конечно, они заинтересованы найти Ивана, а не отправить хоть кого-то на нары, махнув на пропавшего мальчика рукой.

– На платформе Тимофеевка найдена вещь, принадлежащая Ивану Панфилову. Это говорит о том, что подросток был там и с большой долей вероятности уехал в Москву на электричке.

– Что за вещь? – вяло спросила Марианна.

– Сплетенная из бечевы техникой макраме визитница в виде небольшого кисета. Я ее узнала. Вещь уникальная. Иван очень ею дорожил, и если бы потерял, то непременно рассказал бы мне об этом. Кроме того, я припоминаю, что видела кисет, когда Ваня заходил в библиотеку накануне исчезновения.

– Ты еще скажешь, что визитки внутри тоже обнаружились, – хмыкнула Марианна, впрочем, несколько заинтересованно.

– Визиток нет, – решив не обращать внимания на иронию, спокойно ответила Влада. – Но на ней должны быть Ванины отпечатки. Или потожировые, как вы это называете… Хотя…

Она запнулась.

Какие еще потожировые, а тем более отпечатки, если ключница, прежде чем оказаться привязанной к парапету, побывала в луже, причем в луже мазутной, а потом какое-то время болталась на ветру. С другой стороны, криминалистика сейчас движется гигантскими шагами, вдруг еще какой-то способ научники придумали, чтобы идентифицировать вещь?

– Что притихла?

– Извините, задумалась. Вам привезти ее? Могу завтра с утра, только мне нужно знать, куда именно подъехать.

– Не надо. Ждите звонка утром, часиков в девять. Завтра в Тимофеевку выедут криминалисты обследовать машину Боброва и набрать образцы для экспертизы. Покрышки и кузов, может, подследственный и отдраил, а днище вряд ли. Ребята багажник просветят ультрафиолетом, по салону пошарят. Коллеги из области мне сказали, что в доме все чисто, а вот тачку его они посмотреть не удосужились. Хотя понять их можно. На тот момент Боброва никто не подозревал. Поэтому не нужно тебе заявляться в Москву, передашь вещдок Степашину Федору, он тебе наберет на мобильник, а потом подгребет, куда ты ему скажешь. Думаю, концы у вас там, в Тимофеевке, небольшие. Что-нибудь еще?

– У Боброва пищевая непереносимость мяса, кроме крольчатины. Помрет от аллергической реакции, и некого подозревать будет.

– Записала. Хотя не помрет, если не осел. Поголодает маленько, и всего-то. Все у тебя?

– Ну как бы да… А Шабельникова искать не будете?

– Шабельникова? – переспросила вкрадчиво Марианна, и мысленным взором Влада явственно увидела, как яд крупными каплями стекает с Путятиного языка. – Шабельникова мы нашли. Твой подозреваемый пьян в хлам, но алиби имеет. А я, кажись, буду иметь взыскание. Небольшое такое, зато чувствительное.