Рина Лесникова – Волшебные кисти Делгара (страница 9)

- Сотни лекудо? – голос Найтири сорвался. Сотня лекудо – это всё же маловато.

Она не совсем понимала, что ей говорил этот мужчина. Три тысячи за «Весенний лес», который сама считала посредственной мазнёй и всего сотню за то, во что вложила душу?! Кажется, у них с лемором Далином разные понятия о ценностях в искусстве.

- Сотни тысяч.

Стоило задуматься, сколько же комиссионных брала себе леморита Элина с продажи её картин, если Найтири в лучшем случае доставалось сотни три лекудо?

- Сто тысяч лекудо, - сил хватило только на то, чтобы механически кивнуть.

Пусть не сто, а только пятьдесят или двадцать тысяч за картину, это же целое состояние! Всего за день работы. Правда, картина, написанная всего за день, это личный рекорд Найтири.

- Хотите кофе?

Пожалуй, тут можно и чего-нибудь покрепче, но так как раньше никогда не пила, то и алкоголя в её доме не было.

- Сочту за честь, - лемор Далин галантно подал девушке руку.

К кофе хорошо пошли сдобные булочки, купленные утром в ближайшей пекарне. Разговор тёк неспешно. К счастью для Найтири, дядюшка Далин не стал расспрашивать о прошлом. Он лишь спросил, кто же учил её живописи и, чутко уловив нежелание отвечать, к этой теме больше не возвращался. Рассказал о себе, о том, что в молодости мечтал стать великим художником, но со временем понял, что великим ему не стать, и открыл свой магазин и, чуть позже, галерею, где почти каждый желающий мог выставить свои работы.

Хорошо вот так сидеть и беседовать о том, что интересно. Раньше такие посиделки они устраивали с леморитой Элиной. Как же она не вовремя вспомнилась. Настроение сразу упало, что не осталось незамеченным чутким собеседником.

- Что-то я засиделся у вас, - гость поднялся. – Пора и честь знать.

Найтири не стала задерживать. Они договорились, что лемор Далин возьмёт на себя не только продажу картин, но и все хлопоты по их подготовке. Доставку и оформление в рамы.

Что-то всё слишком хорошо складывается. Не привыкла Найтири к такому. Как правило, тёмная полоса в жизни всегда намного шире светлой. Пора ждать какую-нибудь гадость. Картины не найдут признания или объявятся опекуны? Так сразу и не поймёшь, что же хуже.

Ещё и Теодор выказал своё недовольство, что за стол уселись без него. Как будто кто-то виноват в том, что он исчез.

А вот и гадость. Вчера, выйдя встречать гостя, оставила кисть на палитре, и сегодня она там лежала заскорузлая и негодная к работе. Любую другую уже выбросила бы, но ведь это её счастливая кисть! Можно, конечно, подержать её в масле, но прежней точности мазков уже не будет. Что ж, кисти не вечны, это Найтири знала прекрасно, писала как-то же раньше.

***

Величественный лес закончила через неделю. К этому времени обе предыдущие картины достаточно подсохли, и лемор Далин лично прибыл за ними, чтобы забрать на продажу. Договорился, что «Лес» тоже будет реализовывать он, и отбыл восвояси.

- Ну что, Лес закончен, ставь на него свою подпись, - обратилась Найтири к Теодору.

Кот прикинулся обычным котом и ставить подпись отказался. Мало того, когда Найтири попыталась насильно поставить его автограф на законченном произведении, вырвался, чувствительно её поцарапав, и, проворчав на своём кошачьем что-то нелицеприятное в адрес бесцеремонной хозяйки, гордо задрал хвост и удалился.

- Тоже мне, а ещё соавтор! – крикнула ему вслед.

И кому когда-нибудь удавалось отыскать совесть у котов? То-то и оно. Проще найти бесхозный слиток золота посреди многолюдной базарной площади. Ну да ладно. Если уж выбрала новую подпись, она на картине будет. Или Найтири не художник? Жёлтый отпечаток кошачьей лапы, идентичный натуральному, занял своё место в правом нижнем углу. Уф, всё. Ещё одна картина закончена. Можно начинать другую. Как узнавала, хозяин домика, в котором жила, совсем не против его продать по окончании срока аренды. К этому времени нужно заработать эти деньги.

Глава 7

Вроде бы деньги, выплаченные лемором Далином за картины, были не первыми заработанными Найтири, но {такие} она получала впервые. Две тысячи семьсот лекудо за Весенний лес и шестьдесят тысяч за Скалы. Шестьдесят тысяч, с ума сойти! А в голове ещё столько сюжетов. Большей частью это были пейзажи, но с недавних пор стали появляться и поселения. Города, небольшие аккуратные деревеньки и даже замок. Написать хотелось всё сразу. Только вот вдохновение куда-то ушло.

Такое бывает после завершения большого труда. Можно позволить себе небольшой перерыв в неделю или две. Голодная смерть на улице Найтири теперь точно не грозит.

Да, пожалуй, она отдохнёт от работы. Походит по выставкам и галереям. Навестит магазинчик лемора Глека, где купила ту самую кисть. И как раньше не пришло в голову это очевидное решение? Вот что значит заработалась.

На следующее утро так и сделала. Почти не удивилась, когда лемор Глек не понял, о какой особенной кисти она спрашивает. Показал все, какие были в наличии. Ничего похожего. Жаль.

Следующая неделя, потраченная не столько на хождение по выставочным залам, сколько по магазинам и лавкам художественных принадлежностей, результата не принесла. Найтири даже в антикварные магазины заглядывала. Ничего похожего. Может, и продолжила бы поиски, но очень уж снисходительным взглядом встречал её по возвращении Теодор. Как будто он знал что-то, но не собирался признаваться. Вредный у неё всё же кот.

Хватит раскисать! Пора вспомнить, что раньше обходилась самыми обычными кистями.

Утром сразу после завтрака очередной холст был натянут на подрамник. Главное, начать, а вдохновение обязательно придёт, как это оно делало раньше.

Три месяца и четыре пейзажа. Найтири заметили в кругах художников и коллекционеров. Её хвалили. Ей восхищались. Лемор Далин, получивший эксклюзивное право быть её агентом и представителем, едва ли не сдувал пылинки и по первому намёку лично тащил преуспевающей художнице все требуемые материалы. Кроме той самой кисти.

- И что ты так ухмыляешься?! – спросила Найтири у развалившегося на постели Теодора, когда, запустив руку в густую шерсть, привычно пожаловалась ему на безуспешные поиски. – Да, ищу кисточку, сама не знаю из какого меха. Из голубого? Вот вырежу из твоего хвоста, будешь знать! – безумная мысль подбросила её с постели. – Из твоего хвоста, говоришь? А почему бы и нет? Иначе для чего ещё ты такой пушистый. Та была голубая, а у нас будет жёлтая!

Возможно, кот не ожидал такого низкого поступка, но скрыться, как он это делал, когда чувствовал подвох или появление гостей, не успел, а потому по клочку шерсти с самого кончика хвоста и, на всякий случай, с его верхней части, удалось срезать почти без сопротивления.

Идея захватила. Найтири примерно знала, как делаются кисти, но всё равно разобрала парочку из имеющихся, чтобы использовать их как образец, и принялась за работу. Нужно бы купить клей для скрепления основания меховой части, но не до того, сейчас же вместо клея можно использовать лак.

Провозилась до позднего вечера, но первая кисть была готова.

- Завтра начинаем новую картину! – торжественно объявила она Теодору и с чувством выполненного долга отправилась спать. Кот не стал спорить и, против своего обыкновения, обиды долго не держал и охотно составил компанию.

***

Незаконченная работа отложена в сторону. Новая кисть – для новой картины. Найтири уже знает, что это будет. Опять лес, только на этот раз основой композиции будет окружённое тем самым лесом озеро. Оно уже освободилось ото льда, но не успело разомлеть под жгучими солнечными лучами. Трава ещё не выросла настолько, чтобы прикрыть остатки поваленных деревьев, но это не мешало первым цветам радостно приветствовать ласковое весеннее солнце. Далёкие горы, что привычно подёрнулись сизой туманной дымкой, почти полностью укрыты снегом. Возможно, это те же скалы, которые уже писала. Нет, не понять. Если и те же, то совсем с другого расстояния и ракурса. Да и так ли это важно. Важно перенести на холст то, что так явно возникло в голове.

Понадобилось всего два дня, чтобы закончить картину. Если бы не Теодор, бдительно следивший за режимом – как своим, так и хозяйским, – забывала бы и про еду, и про сон.

- Как тебе? – поинтересовалась у своего самого придирчивого критика.

Ответом было прикосновение кошачьей лапы к правому нижнему углу полотна. Второй раз за всё время. От жёлтого кошачьего отпечатка по картине как будто прошла волна.

Найтири тряхнула головой. Привидится же такое. Напряжённое плодотворное творчество – это прекрасно. И ничего, что зарябило в глазах. Вот уже и восстановилось всё. Теперь можно и отдохнуть.

***

Вторым зрителем и критиком стал лемор Далин. Внешне добродушный хозяин магазинчика и галереи весьма плотно опекал Найтири и её картины. Взял на себя хлопоты по доставке расходных материалов для работы, нанял женщину, которая приходила, чтобы приготовить еду для увлекающейся работой художницы и прибирать в доме. Решил вопрос с покупкой этого домика. Найтири оставалось только рисовать. Рисовать и приносить ему, как агенту, ощутимый доход.

Чисто деловые отношения. Всех всё устраивало. Главное, дядюшка Далин не пытался выведать подноготную и залезть в душу. Это тоже многого стоило.

- За два дня закончила картину? И опять шедевр, - пришедший на следующее утро лемор Далин поднялся в студию и замер перед полотном. – Я даже знаю, кому его предложить! Тот покупатель забрал Скалы. Обещал заплатить за что-то подобное любые деньги, - мужчина довольно потёр руки. – Думаю, запросим полторы сотни лекудо. Как считаешь, нормально? Тысяч, конечно, - добавил он, заметив растерянность девушки.