Рина Лаврена – Последний экспонат (страница 3)

Следующая страница была вырвана. Затем шла запись от декабря:

"Все испорчено. Соколова умерла. Сердце. Слишком быстро, слишком просто. Моя лучшая композиция так и не была реализована."

И тут Анна заметила то, что пропустила в первый раз – на полях чьей-то другой рукой (более неровной, угловатой) было написано:

"Но кровь ее течет в других. Выставка может быть завершена."

Эти слова были подчеркнуты несколько раз так сильно, что перо прорезало бумагу в двух местах. Анна вдруг почувствовала, как по ее спине побежали мурашки. Она машинально провела рукой по своему лицу и только сейчас заметила, что пальцы у нее дрожат.

За окном стемнело. Тени в кабинете стали гуще, и внезапно Анна осознала, что сидит здесь одна, в пустом музее, с дневником убийцы в руках. И что кто-то – возможно, тот самый человек, который сделал пометки на полях – считает, что "выставка" должна быть завершена… через нее.

Открытие связи между бабушкой Анны и "Реставратором" переворачивает все с ног на голову – почему архивные материалы оказались именно в ее музее? Кто сделал эти угрожающие пометки на полях?

Глава 7. Взлом

Дождь стучал по крыше такси неровным ритмом, словно кто-то нетерпеливо барабанил пальцами по столу. Анна прижала лоб к холодному стеклу, наблюдая, как городские огни расплываются в водяных потоках. В руках она сжимала копии страниц из дневника – их смятые края впивались в ладони, напоминая, что все это реально.

Таксист резко затормозил перед ее домом, и Анна едва не ударилась головой о переднее сиденье.

– Извините, – пробормотала она, расплачиваясь.

– Да ничего, – таксист покосился на нее через зеркало. – Ты только осторожнее. В такую погоду всякая нечисть по улицам шастает.

Анна не стала отвечать. Она выскочила из машины под ледяной дождь и, натянув капюшон, побежала к подъезду.

Ее квартира находилась на четвертом этаже старого дома с скрипучими лифтами, которые она избегала. Лестница пахла сыростью и жареной рыбой с нижних этажей. Поднимаясь, Анна вдруг почувствовала себя так, будто за ней следят – спину словно пронзил ледяной осколок. Она резко обернулась.

Никого.

Только мокрые следы на ступенях, которые вели вниз.

– Паранойя, – прошептала она себе, доставая ключи.

Дверь в квартиру открылась с привычным скрипом. Анна щелкнула выключателем, и свет заполнил прихожую. Все было на своих местах: куртка на вешалке, зонт в углу, стопка нераспечатанных счетов на тумбе.

Она сняла мокрое пальто и прошла на кухню, чтобы поставить чайник. Вот тут что-то было не так.

Чашка, которую она точно помнила в раковине, стояла на столе. Чистая.

Анна замерла.

– Я не мыла тебя, – сказала она пустой чашке, как будто та могла ответить.

Сердце начало колотиться чаще. Она медленно обошла квартиру, проверяя каждую комнату.

Спальня…Гостиная – ничего подозрительного. Ванная – полотенца на месте.

Анна остановилась на пороге.

Подушка на ее кровати лежала не так, как обычно. Она всегда клала ее вдоль, а сейчас она была повернута поперек. И на ней, аккуратно размещенный, будто выставленный на обозрение, лежал прямоугольник пожелтевшей бумаги.

Фотография.

Анна подошла ближе, ноги стали ватными. На снимке была женщина в темном платье, стоящая перед музейным стендом. Она улыбалась, держа в руках какую-то табличку.

Анна перевернула фото.

"М. Соколова. Награждение. 12.09.1971"На обороте, выцветшими чернилами:

Ее бабушка.

"Она украла не то, что нужно. Теперь твоя очередь вернуть."Внизу, свежими синими чернилами, кто-то добавил:

В этот момент на кухне свистнул чайник.

Анна вздрогнула так сильно, что уронила фотографию.

Кто-то был в ее квартире. Кто-то трогал ее вещи. Кто-то знал о связи ее бабушки с "Реставратором".

И этот кто-то явно считал, что Анна должна что-то "вернуть".

Тайный визитер оставил не только фотографию, но и невидимый след – ощущение, что стены квартиры больше не защищают. Было принято решение, следующая точка – ночной музей, где Анна, пытаясь найти ответы, останется одна среди теней прошлого, и поймет, что "Реставратор" наблюдает за ней куда ближе, чем она могла предположить.

Глава 8. Ночной музей

Темнота в музее была особенной – густой, насыщенной, будто кто-то развесил по залам черный бархат. Анна шла по главному коридору, и свет фонарика выхватывал из мрака обрывки экспозиций: стеклянный взгляд чучела волка, позолоту на рамах картин, мраморные лица античных статуй. Она знала, что нарушает правила, оставаясь после закрытия, но после находки в квартире спать было невозможно.

Запах старого дерева и пыли смешивался с ароматом воска, которым натирали паркет днем. Каждый ее шаг отдавался глухим эхом под высокими сводами.

– Только спокойствие, – прошептала она себе, направляясь к запасникам. – Никто не мог знать, что ты придешь сюда ночью.

Дверь в хранилище скрипнула, как старый корабль. Воздух здесь был другим – спертым, с привкусом нафталина и чего-то еще, чего она не могла определить. Может, запах времени? Или страха?

Фонарик скользнул по стеллажам, где в строгом порядке стояли коробки с архивными материалами. Анна подошла к тому месту, где нашли чемодан. Полка была пуста.

– Странно… – она провела пальцем по пыльной поверхности.

И тогда услышала.

Шаги.

Тихие, осторожные, где-то в дальнем конце хранилища.

Анна замерла, выключив фонарик. Темнота сомкнулась вокруг, плотная и недружелюбная.

– Кто здесь? – ее голос дрогнул.

Ответом была тишина.

Может, показалось? Или старые трубы?

Она сделала шаг вперед, и в этот момент где-то упала коробка. Грохот разнесся по хранилищу, как выстрел. Сердце Анны бешено заколотилось.

– Я… я сотрудник музея! – крикнула она, уже не скрывая присутствия.

Тишина.

Анна снова включила фонарик. Луч дрожал в ее руках, выхватывая из темноты углы и стеллажи. Она медленно двинулась к выходу, спиной ощущая огромное пространство хранилища за собой.

И вдруг – движение. В зеркале, висевшем над раковиной в углу, мелькнула тень.

Анна резко обернулась.

Никого.

Но зеркало… оно было чистым. Слишком чистым для запасника. И на его поверхности кто-то оставил отпечаток пальца – в самом центре, будто специально отметив: "Я был здесь".

Она подошла ближе. В отражении за ее спиной темнел проход между стеллажами. И там…

Там что-то шевельнулось.

Анна закричала и бросилась к выходу. Ее ноги цеплялись за невидимые препятствия, руки натыкались на острые углы. Она не оборачивалась, пока не выскочила в главный зал.

Только здесь, под холодным светом аварийных ламп, она осмелилась оглянуться.

Дверь в хранилище была закрыта.

Но на полу перед ней лежал маленький белый прямоугольник – еще одна фотография.