Рина Лаврена – Последний экспонат (страница 2)

– Хорошо. Давай по порядку.

Он потянулся к телефону, но в этот момент дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял молодой сотрудник с папкой в руках.

– Волков, вам срочно. Нашли тело.

Дмитрий и Анна переглянулись.

– Где? – спросил он, уже зная ответ.

– В парке. На скамейке.

Молодой человек нервно облизнул губы.

– Вы не поверите, сэр. Он выглядит… как экспонат.

Тень от найденного чемодана ложится на настоящее – первая жертва нового «Реставратора» найдена в том самом парке, где начиналась история. Анна и Дмитрий оказываются втянуты в игру, правила которой написаны сорок лет назад. Но самое страшное – убийца уже сделал Анну частью своей коллекции. Дальше Анне предстоит узнать, насколько близко он подошел, и как далеко готов зайти.

Глава 4. Журналист

Дверь редакции "Вечернего города" скрипнула, будто возмущаясь несвоевременному визиту. Анна переступила порог, и сразу же на нее обрушился хаос – грохот печатных машинок, крики редакторов, клубы сигаретного дыма. В воздухе витал запах свежей типографской краски и дешевого кофе.

Она пробиралась между столами, цепляясь локтями за стопки газет. В дальнем углу, за горой бумаг и пустых бутылок из-под чернил, сидел Максим Бережной. Его кабинет напоминал логово – стены были увешаны вырезками, фотографиями, перекрещенными красными нитями.

– А-а, Соколова! – Он поднял голову, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный блеск, о котором ее предупреждал Дмитрий. – Наконец-то решила осчастливить меня историей про пыльные архивы?

Анна молча поставила чемодан на стол, смахнув ворох бумаг.

– Ого. – Максим приподнял бровь. – Похоже на дипломат моего деда. Только он хранил в таком бутылку и закуску.

Она щелкнула замками. Крышка открылась с тихим стоном.

Максим замер. Его пальцы, только что летавшие по воздуху в экспрессивных жестах, вдруг стали неестественно осторожными. Он взял верхнюю фотографию, повертел ее в лучах лампы.

– Интересно. Очень интересно. – Его голос потерял всю свою театральность. – Где ты это нашла?

– В музее. В запасниках.

– Врешь. – Он резко встал, задевая стол. Чернильница опрокинулась, оставляя кровавый след на бумагах. – Эти фотографии… их не должно существовать.

Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Почему?

Максим вдруг схватил ее за руку и потащил к стене, где висела карта города, испещренная булавками.

– Потому что все доказательства по делу Реставратора были уничтожены в семьдесят девятом. – Он ткнул пальцем в район парка. – По приказу сверху. И знаешь, кто этим занимался?

Его глаза горели.

– Твой драгоценный Дмитрий Волков. Вернее, его отец.

Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Ты… ты ошибаешься.

– Ошибаюсь? – Максим сорвал со стены желтую вырезку. – Вот статья из закрытого выпуска. "Дело закрыто в связи с отсутствием вещественных доказательств". Подпись – старший лейтенант Волков.

Он бросил бумагу на стол.

– И теперь, через сорок лет, чемодан с уликами вдруг появляется у тебя в музее? Слишком удобно, не находишь?

В этот момент зазвонил телефон. Максим схватил трубку, выслушал, и лицо его стало каменным.

– Понял. Еду.

Он повесил трубку и посмотрел на Анну.

– В парке Горького нашли тело. Мужчина, сорок пять лет. Уложен как экспонат.

Анна схватилась за стол.

– Как… как на фотографиях?

– Хуже. – Максим уже натягивал пальто. – У него в руках была записка. "Для куратора Соколовой".

Тень прошлого накрывает настоящее – Максим оказывается не просто наблюдателем, а человеком, слишком много знающим о старом деле. Его обвинения в адрес семьи Волковых бросают новый свет на историю, но самое страшное ждет впереди – первая жертва нового убийцы уже ждет Анну, и послание адресовано лично ей. Анна направляется в морг, где правда окажется страшнее любых догадок.

Глава 5. Первая жертва

Морг городской больницы №4 встретил их ледяным дыханием. Анна шаркнула ногой по линолеуму, оставляя мокрый след от подтаявшего снега. Ее пальцы судорожно сжимали края медицинской маски, пытаясь перекрыть запах формалина, который въелся в стены за десятилетия.

"Ты уверена, что хочешь это видеть?" Дмитрий задержал руку на ручке двери. Его глаза в тусклом свете коридорных ламп казались почти черными.

Анна кивнула, чувствуя, как ком в горле мешает дышать. Она уже знала, что там увидит. Знала с того момента, как Максим показал ей ту самую фотографию из чемодана. Но знать – одно дело. Увидеть – совсем другое.

Холодильная камера встретила их белым светом и гулом работающих вентиляторов. На металлическом столе лежало тело, накрытое простыней до подбородка. Руки сложены на груди, пальцы сплетены – точь-в-точь как на снимках 1972 года.

"Показывайте," – голос Дмитрия прозвучал резко, как удар хлыста.

Судебный эксперт, тощий мужчина в очках с толстыми линзами, вздохнул и откинул простыню.

Анна закусила губу. Мужчина лет сорока пяти выглядел так, будто его только что подготовили к выставке. Кожа была неестественно белой, почти фарфоровой, волосы аккуратно зачесаны назад. Но самое жуткое – это его лицо. Уголки губ были слегка приподняты, создавая иллюзию улыбки.

"Причина смерти – кровопотеря," – эксперт указал на аккуратный разрез на шее. – "Но самое интересное вот это."

Он приподнял левую руку покойного. На запястье была прикреплена бирка, как в музее. Анна наклонилась ближе, различая мелкие буквы: "Экспонат №1. Грех – гордыня. Форма – удовлетворительная."

"Блядь," – выругался Дмитрий, резко развернувшись к стене. Его кулак ударил по металлическому шкафу, оставив вмятину.

Анна же не могла оторвать взгляд от бирки. Те же аккуратные буквы, тот же стиль оформления. Даже бумага была похожа – плотный картон с желтоватым оттенком, будто состаренный искусственно.

"Есть еще кое-что," – эксперт достал из кармана халата прозрачный пакет. Внутри лежала сложенная записка. – "Нашли в кармане пиджака."

Дмитрий протянул руку, но Анна была быстрее. Ее пальцы дрожали, разворачивая листок. Буквы были выведены тем же каллиграфическим почерком:

Реставратор""Дорогая Анна Васильевна, Первый экспонат новой коллекции готов. Как вам оформление? Я старался сохранить стиль оригинала, но современные материалы, увы, не сравнятся с качеством прошлого. Жду вашей профессиональной оценки. Ваш покорный слуга,

Бумага выскользнула из ее пальцев и медленно закачалась к полу. В ушах стоял гул, а перед глазами плясали черные точки. Последнее, что она почувствовала перед тем, как мир поглотила темнота, – это крепкие руки Дмитрия, ловящие ее падение.

Первая жертва нового "Реставратора" становится не просто трупом, а посланием, адресованным лично Анне. Но как убийца воспроизвел стиль сорокалетней давности с такой точностью? И почему он ждет именно ее оценки? Анна приняла решение, ей срочно нужно попасть в кабинет криминалиста, где анализ улик откроет шокирующие детали, связывающие настоящее убийство с архивными материалами из злополучного чемодана.

Глава 6. Дневник (1973)

Вечерний свет, просачивавшийся сквозь грязные музейные окна, рисовал на столе дрожащие золотистые прямоугольники. Анна сидела в своем кабинете, окруженная коробками с архивными материалами, которые принесли из запасников после находки чемодана. Воздух был густым от пыли, поднятой за день, и каждый вдох оставлял на языке горьковатый привкус старых бумаг.

Она осторожно открыла кожаную тетрадь на странице с пометкой "1973". Бумага хрустела под пальцами, издавая едва слышный треск, будто предупреждая об опасности. Чернила за сорок лет выцвели до бледно-коричневого цвета, но почерк оставался четким и удивительно красивым – каллиграфические завитки, идеальные интервалы между словами, будто перед ней не дневник убийцы, а образцовый школьный конспект.

"15 июня 1973 года. Сегодня пришлось наказать библиотекаря с Лермонтовской улицы. Грех – воровство (присвоил редкие издания из фонда). Форма получилась неудовлетворительной – пришлось работать в спешке, мешали посторонние. Раствор не успел проявить все оттенки, оставил разводы на правой руке."

Анна невольно провела языком по пересохшим губам. За этими аккуратными строчками стояла смерть реального человека – библиотекаря, который, возможно, просто хотел заработать на старых книгах. Она перевернула страницу, и вдруг ее пальцы замерли.

"Но главная предательница остается безнаказанной. Архивариус Соколова. Она украла три моих лучших экспоната, спрятала их среди музейного хлама. Ее грех – гордыня (считает себя хранительницей истории, но защищает лишь грязь и ложь). Готовлю особую композицию – ее очищение потребует времени."

Страница слегка дрожала в ее руках. Анна знала эту фамилию слишком хорошо – Соколова Мария Ивановна, ее бабушка по материнской линии. Та самая, о которой в семье говорили шепотом и только в прошедшем времени. "Она работала в архивах", "у нее было слабое сердце", "умерла внезапно, в своем кабинете". Никто никогда не упоминал, что она имела отношение к делу серийного убийцы.

Анна лихорадочно перевернула несколько страниц. Записи становились все более эмоциональными – ровные строчки начали скакать, чернильные кляксы появлялись там, где их раньше не было.

"3 августа 1973. Соколова продолжает скрывать мои работы. Сегодня видел ее в музее – смеялась с тем реставратором, темноволосым ублюдком. Она думает, что победила. Не знает, что я уже приготовил для нее специальный состав. Не такой, как для других. Ее грех требует особого очищения."