Рина Когтева – Опустевшие небеса (страница 3)
Серв не ответил.
DX739532
Первомайский, Россия
- Стас!
Голос раздавался как будто бы издалека, раздражающий, громкий, он отражался от стенок черепа гулким отвратительным эхом.
- Стас!
Да слышит он, слышит.
- Что?
- Ты здесь спал что ли?
Стас Бенедиктов открыл левый глаз навстречу нестерпимо яркому свету. Конец апреля, утро, солнце яркое, наполненное придурковатой весенней радостью. Но как же все это было отвратительно: эти желтые обои из начала двухтысячных, дспэшные шкафы с покосившимися дверцами, наконец, этот годами не протиравшийся стол, на котором он сейчас полулежит, и как вишенка на этом отвратительном торте – улыбающийся до омерзения широкой и радостной улыбкой Сережка Винник.
- Да, - ответил Стас и выпрямился, откинувшись в кресле.
В шее при этом что-то громко хрустнуло.
- Ну зачем? – укоризненно спросил Сережка.
Бенедиктов хотел огрызнуться, но остановился. Злиться на Винника было все равно, что злиться на пятилетнего ребенка. Сережка напрочь отрицал негативные эмоции, и в их маленьком городке слыл местным юродивым. Окончательную блаженность образу Винника придавали светлые девичьи кудри и большие синие глаза.
- Затем, - просто выдохнул Стас.
- Ехать надо, - сказал Сережка.
- Куда? – обреченно спросил Бенедиктов и потер затекшую шею в надежде, что станет легче. Не стало.
- На фабрику. Петровича фотографировать.
- Серег, - Стас отпил из кружки вчерашний чай, - может, ты сам его это самое… ну отснимешь… А я потом текст напишу как обычно, а?
Сережка покачал своей белобрысой головой церковного херувима.
- Ну нельзя, Стас, перед Петровичем неудобно.
Бенедиктов провел рукой по щеке и почувствовал колючую утреннюю щетину.
- Щас, - сказал он и окончательно проснулся.
Ну что ж, добро пожаловать в редакцию газеты «Первомайский вестник»! Первомайский не потому, что назван в честь Дня труда, а потому что эта газета – главное и единственное издание города Первомайский, затерявшегося где-то на бескрайних просторах европейской части нашей великой родины. Впрочем, слова «затерялся» и «просторы» городу Первомайский не слишком подходили. Это был типичный провинциальный городок с населением в двадцать тысяч человек, жизнь которого целиком крутилась вокруг птицефабрики, поставлявшей продукцию для крупнейших российских «куриных» брендов. Птицефабрика называлась весьма творчески - «Первомайские курицы», руководил ею вот уже почти тридцать лет бессменный генеральный директор Виктор Петрович Кульков – тот самый Петрович, о котором говорил Стасу Сережка Винник. «Первомайский вестник» - классическая провинциальная газета, которую печатают один раз в месяц в областной типографии, а потом на развалившейся «Газели» привозят тираж в город. Тираж составляет тысячу экземпляров. Половина распространяется бесплатно среди пенсионеров и прочих льготников, вторая половина – по добровольно-принудительной подписке для работников фабрики «Первомайские курицы». Типичное содержание номера: интервью Кулькова, новости фабрики, обзор культурных событий города Первомайский (афиша Дома культуры, на День города – программа мероприятий), обзор происшествий (которых, как правило, нет), объявления (раздел почти изжил себя с приходом интернет-сервисов), расписание поездов (чтобы хоть чем-то занять полосу), гороскоп и кроссворд. Штат «Первомайского вестника» состоял из трех человек: главного редактора Алексея Спицына, ничего не редактировавшего, но занимавшегося всеми организационными вопросами, репортера Стаса Бенедиктова и фотографа Сергея Винника. Вся эта немногочисленная команда скромно существовала на минимальные дотации из городского бюджета и, конечно же, на пожертвования генерального директора «Первомайских куриц» Виктора Петровича Кулькова.
Так что пропустить плановое интервью с Кульковым не представлялось возможным.
- Поехали, Серег, поехали… - Бенедиктов поднялся.
- Может, умоешься хотя бы? – скромно предложил Винник.
- Зачем? – бросил через плечо Стас.
Он проверил телефон – сообщений нет, заряд полный. Для записи очередного монолога Петровича об успехах «Первомайских куриц» вполне достаточно. Потом Серега сфотографирует Кулькова, возможно, они пройдутся по фабрике, чтобы сделать еще пару снимков. Вот и вся работа. Добавить афишу кинотеатра в Доме культуры, отрапортовать об ожидаемо спокойной криминальной обстановке, взять у Спицына расписание поездов, объявления, скачать из интернета гороскоп и кроссворд – номер готов! Первомайский, встречай свое единственное и неповторимое печатное издание!
Он еще раз проверил телефон. Сообщений нет…
Бенедиктов набросил на плечи видавшую виды серую ветровку и вышел вслед за Сережкой. Во дворе старого двухэтажного здания стоял «УАЗик» с эмблемой «Первомайских куриц» - подарок Петровича.
- Веди ты, - мрачно сказал Бенедиктов.
Сережка особенно не возражал. Бенедиктов, вопреки тому, что могло прийти на ум, ночью не пил, но сон сомнительного качества на стуле на рабочем месте вряд ли прибавил ему внимательности. Сережка завел «УАЗик» и включил радио. Как назло, заиграла какая-то на редкость радостная «попсятина». Бенедиктов радио выключил, снова посмотрел на телефон – сообщений нет.
- Поехали? – Сережка улыбнулся.
- Поехали, - вздохнул Бенедиктов.
«УАЗик» тронулся. В открытое окно ворвался порыв весеннего ветра.
- Я в лесу фотографий наделал, - сказал Винник, - может, включим в следующий номер?
- Конечно, - ответил Стас.
Фотографировал Сережка хорошо, тут ничего не скажешь. Был у парня настоящий талант. Да только толку-то с этого таланта? Куда Сережке уезжать из Первомайского с его-то доверчивостью? Стас, которого в свое время пережевала и выплюнула безжалостная Москва, прекрасно понимал, что ни Сережка, ни его изумительный талант никому не нужны. Спасибо Петровичу за газету – хоть кто-то мог видеть, на что на самом деле способен Винник. Сам Бенедиктов уже скатился до того, что мог только раз в месяц петь дифирамбы «Первомайским курицам». Он посмотрел на телефон – сообщений нет.
- А мы в выходные в поход идем с ребятами, - радостно продолжал Винник.
Он по совместительству работал учителем биологии, географии и природоведения в одной из трех школ города.
- Хорошо, - автоматически отозвался Бенедиктов.
- Хочешь с нами? – спросил Сережка.
Бенедиктов удивленно посмотрел на него и вдруг понял, что Сережка таким вот странным и немного своеобразным способом пытается его поддержать.
- Нет, спасибо, Сереж, я найду, чем заняться.
- Да ладно тебе, - Винник повернулся к нему и расплылся в своей детской улыбке, - пошли с нами. Ребята хорошие, им все интересно, истории им какие-нибудь расскажешь о нашем крае. Ты же умеешь очень интересно рассказывать.
- Да ну нет… - отмахнулся Бенедиктов.
- Они, между прочим, до сих пор помнят, как ты в прошлом году у них открытый урок провел. Им, знаешь, как интересно было!
Тоже мне урок… Винник тогда уломал его рассказать о профессии журналиста, ну Стас и рассказал – наврал, конечно, с три короба, как якобы писал для криминальной хроники, работал с полицией и чуть ли не ловил преступников. Врал и не мог остановиться, потому что на него смотрели восхищенные детские глаза. Стасу до сих пор за это стыдно, но это чувство всеобщего внимания и восхищения было таким манящим… Телефон – сообщений нет.
- Да, может, и приду, - сдался он.
- Ну вот видишь! – улыбка Сережки стала уж совсем широкой. – Я завтра же скажу ребятам – они очень обрадуются.
- Да ладно… - промямлил Стас.
Блим! Сигнал мессенджера. Бенедиктов схватился за телефон, задев локтем Сережку, тот от неожиданности отпустил руль, наконец-то посмотрел на дорогу и вдруг ударил по тормозам. Бенедиктова резко дернуло вперед, телефон вылетел из рук, в шее что-то снова хрустнуло. Плевать! Главное – телефон. Стас каким-то образом поймал его и открыл сообщение.
«Прости, я ухожу».
Мир перевернулся с ног на голову. В буквальном смысле, потому что «УАЗик» слетел с дороги и кувырком покатился по склону в тот самый лес, который так любил Сережка Винник.
- Стас! Стас!
Да что же это такое-то, подумал Бенедиктов. Угомонится этот Винник или нет? Второй раз за утро он его будит. А Бенедиктов не хочет вставать. Ему все осточертело. Он больше ничего не хочет… Чего ему теперь хотеть? А потом в этот поток тягучих мыслей вдруг вклинилась одна единственная. А если все это было сном? Никакой аварии, никакого сообщения «Прости, я ухожу». Какой глупый, нелепый сон… Никуда она от него не уйдет, ничего не кончено… Не может все так просто закончиться между ними. Стас Бенедиктов широко распахнул глаза навстречу радостному апрельскому утру.
И тогда пришла боль. Весенний свет ослеплял. Бенедиктов вскрикнул и закрыл глаза, но перед этим успел разглядеть, что он не в редакции, а в больничной палате. Облупленный потолок, стойка капельницы, жалюзи на окнах. Не сон, подумал Бенедиктов, она действительно от него ушла, они с Сережкой попали в аварию. Сережка… Что с Сережкой? Стас потерял сознание.
Через несколько часов он очнулся. Пришел главред Спицын, с понурым видом сел у кровати и рассказал подробности. Их «УАЗик» столкнулся лоб в лоб с «Паджеро», виноват был выехавший на «встречку» Винник. Сережка в реанимации, шансы у него фиговые, думали перевозить в район, но поняли, что не довезут, так что остается только надеяться и молиться. Сам Бенедиктов отделался всего лишь синяками и сотрясением. Почему так легко отделался – одному богу известно.