Рина Кент – Стальная Принцесса (страница 92)

Я останавливаюсь на небольшом расстоянии, внимательно наблюдая за ним.

Он не Илай, но выглядит таким красивым. Я хочу подружиться с ним.

Его лицо перепачкано грязью. Я лезу в карман своего платья и достаю платочек. Это подарок от папы, который я всегда ношу с собой, но все в порядке.

Я могу постирать его позже.

Я подхожу к мальчику. Мое сердце сжимается от красных отметин, окружающих его лодыжку от манжеты. Он отшатывается, когда я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки.

Я вытираю уголки его глаз, где расположена красивая родинка.

Он не двигается, пристально наблюдая за мной, будто готов сорваться в любую секунду.

— Я Эльза. Как тебя зовут? — я хмурюсь. — Подожди. У тебя здесь лента.

Медленно я снимаю клейкую ленту с его рта.

Он морщится, затем облизывает пересохшие губы. Его глаза на секунду встречаются с моими, когда я вытираю его лицо платком.

Он резко хватает меня за руку. Я ахаю, и платок падает на грязный пол.

Двойник Илая шепчет хриплым, затравленным голосом:

— Помоги мне.

Глава 38

Эйден

Когда Найт прислал мне сообщение, в котором говорилось, что он отвез Эльзу обратно в Meet Up, я подумал, что он издевается надо мной.

Он не такой мстительный, как Нэш, но все еще держит обиду за то, как я утешал Рид — и каждый раз, когда я использовал ее против Эльзы.

Было около пяти, когда я вошел в дом. Кромешная тьма.

Все остальные ушли.

Дождь единственный звук, который можно услышать внутри.

Я поднимаюсь наверх медленными шагами. Не знаю, почему Эльза поехала к своему психиатру сразу после того, как этот ублюдок Нэш сказал ей то, что ей еще не нужно было знать, но мои инстинкты подсказывают, что это нехорошо.

Как только я вхожу в темную комнату, я слышу звук льющейся воды, доносящийся из ванной.

Тихими шагами я подхожу к двери и открываю ее.

Тень стоит перед раковиной.

Я включаю свет. Белый свет заливает ванную комнату.

Эльза не щурится и не двигается. Как будто она даже не осознавала, что стоит в кромешной тьме ванной.

Она снова и снова моет руки под водой. Выражение ее лица безмятежное, почти умиротворенное.

Это так похоже на выражение ее лица.

Я ненавижу это выражение на лице Эльзы. Моя Эльза не вымытая версия кого-то другого.

Эльза — это Эльза с ее приводящим в бешенство упрямством и хрупкой невинностью.

Она не эта девушка.

Ее руки покраснели, а это значит, что она, должно быть, занимается этим уже некоторое время.

— Эльза, — зову я ее по имени.

Она не обращает на меня внимания, будто меня не существует. Она продолжает мыть, мыть и мыть.

С такой скоростью ее руки будут кровоточить.

Я подхожу к ней и беру ее за руку.

Она отталкивает меня и вновь засовывает руки под кран.

— Они грязные. Мне нужно их помыть.

— Они не грязные, Эльза.

Я снова пытаюсь оттащить ее, но она вырывается.

Я позволяю ей. Любой тип силы окажет на нее прямо противоположное воздействие.

— Я видела тебя, — шепчет она.

— Ты видела меня, — повторяю я, не зная, к чему она клонит.

— Ты был прикован цепью в подвале. Вот причина шрама на твоей лодыжке. — ее нижняя губа дрожит, и ее мытьё рук становится более агрессивным. — Это были мама или папа?

Мой левый глаз дергается.

Она помнит.

Она наконец-то, блядь, вспомнила.

— Нет. Не говори мне этого, — выпаливает она. — Мне кажется, я знаю. Когда Джонатан сжег фабрику Итана дотла, папа, должно быть, похитил тебя, чтобы отомстить Джонатану. Коула и Ксандера похитили по ошибке, поэтому их вернули почти сразу же, и похитители никогда не просили выкупа. Итану не нужны были деньги. Он только хотел ударить Джонатана там, где больнее всего.

Я по-прежнему молчу. Если она вспомнит, все остальное начнет обретать смысл.

Она умна, чтобы соединить все точки.

— Но ведь это не папа держал тебя, не так ли?

— она моет. Моет. Моет. — Это была мама. Хуже всего то, что я не думаю, что ты был первым мальчиком, которого она держала в подвале после смерти Илая. Но обычно они исчезали через день. Ты единственный, кого она продержала так долго.

— слеза скатывается по ее щеке и прилипает к верхней губе. — Ты единственный, кому она причинила такую боль.

Мое лицо остается прежним. Я знал, что это время придет. Знал, что Эльза вспомнит, но слышать ее сдавленный тон и наблюдать, как она изо всех сил старается не сломаться, больнее, чем я думал.

Я хочу обнять ее.

Защитить ее.

Но сомневаюсь, что она позволит мне.

— Я ее точная копия.

Она наконец перестает мыть, но ее руки остаются под водой. Ее глаза встречаются с моими.

Эти ярко-голубые, голубые глаза.

Они обведены слезами и красны, будто она плакала с тех пор, как я оставил ее десять лет назад.

— Как ты можешь смотреть мне в лицо? — ее голос едва слышен шепотом.

— Я же говорил тебе, — бормочу я. — Ты была призраком.

— Ты увидел во мне мою мать в тот первый день в школе, не так ли?

Ее голос срывается, словно она не хочет произносить эти слова.