Рина Кент – Стальная Принцесса (страница 94)

Лужа крови, и в ней лежит папа.

У меня звенит в ушах, когда я подхожу к нему.

— П-папочка! Ты п-пообещал, что не бросишь меня, как Илай.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня, принцесса.

— Все, что угодно, папочка.

— Беги. Как можно быстрее.

— Нет, — всхлипываю я. — Я не оставлю тебя.

— Беги!

— Папа!

— БЕГИ!

Сзади раздается выстрел, и грубые руки тянут меня за волосы.

Он не двигается.

Папа не двигается.

Открой глаза. Скажи, что любишь меня. Не уходи к Илаю. Я нуждаюсь в тебе больше.

— Папочка!

Мои глаза распахиваются, грудь вздымается. Я лежу на боку, на лбу у меня бисеринки пота.

Папа.

О, Боже. Папа.

Разве он не умер от пожара? Как получилось, что он был окружен кровью?

Или это только мое воображение?

Нет. Горе, сжимающее меня за горло, не может быть воображаемым.

Слезы грозят пролиться, но я сдерживаю их, когда осознаю, что сзади на меня наваливается тяжесть.

Нога Эйдена обвивается вокруг моей, а его рука надежно обхватывает мой живот.

Его свободная рука рисует узоры на моей спине.

Те же самые узоры, которые он всегда рисовал, когда мы сидели в ванне или лежали после секса.

Я смотрю на свет, льющийся из окна.

Сквозь них проглядывают лучи солнца.

Солнце после дождя.

Красота после бури.

Чем больше Эйден прикасается ко мне, тем сильнее я погружаюсь в его тепло.

В его невысказанные эмоции.

В его безоговорочное принятие.

Я не оборачиваюсь, опасаясь, что чары могут быть разрушены. Я не оборачиваюсь, потому что не могу встретиться с ним лицом к лицу, после вчерашнего.

До конца своей жизни я не думаю, что когда-нибудь смогу полностью встретиться с ним лицом к лицу.

Эйден, мой мучитель, стал жертвой моих родителей.

Тогда он был еще совсем мальчиком. Маленьким мальчиком с взъерошенными черными волосами и невинными серыми глазами.

Эту невинность пытали в подвале и убили, когда он вернулся и обнаружил свою мать мертвой.

В этом подвале происходило что-то ненормальное. Что-то такое, от чего бегут мурашки по коже.

Он потерял там часть себя. Черт, я тоже чувствую, что потеряла там часть себя.

Я просто не помню этого.

Эйден не такой, как я. Он не стирал свои воспоминания. Он все помнит.

Каждую. Чертову. Вещь.

Меня пробирает дрожь при мысли о том, что могло с ним случиться.

С тех пор как я покинула кабинет доктора Хана, в моем сердце пустота. Я находилась на грани нервного срыва.

Я хотела поехать в Бирмингем, оказаться у могилы родителей и кричать на них.

Я хотела пнуть их мертвые тела и сказать им, чтобы они вернули мне мою жизнь.

Но это было бы бесполезно. Никто не вернет мне то, что уже украдено.

Так же, как ничто не вернет то, что Эйден уже потерял.

Мое сердце болит, чем больше он прикасается ко мне, но я не хочу, чтобы он останавливался.

Я никогда не захочу, чтобы он останавливался, даже если мне больно.

Даже если я истекаю кровью.

Мне потребовалось десять лет, чтобы вспомнить, но помню я не все.

Он живет с этой болью уже десять лет.

Он видел мое лицо в течение двух лет и вспоминал, что моя мама сделала с ним.

Неудивительно, что он смотрел на меня так, словно ненавидел. Неудивительно, что он хотел уничтожить меня.

То, что сказал Джонатан, теперь имеет смысл. Мои родители действительно убили Алисию, хотя и косвенно.

Она направлялась на поиски Эйдена после того, как его похитили, но попала в аварию и больше никогда его не увидела.

Эйден потерял свою мать.

И все это из-за мамы и папы.

Мое дыхание становится глубоким, и требуется все силы, чтобы не разрыдаться.

Как я могла сказать ему, что любила его вчера? Как я могла сказать это тому, кто страдал каждый раз при виде моего лица?

Что, черт возьми, со мной не так?

Я сосредотачиваюсь на маленьких рисунках у себя на спине. Словно он повторяет один и тот же шаблон снова и снова.

Подождите. Это...?

Стил.