Рина Кент – Стальная Принцесса (страница 90)

С противником легче справиться, когда он застигнут врасплох.

Ему доставляет удовольствие использовать эту тактику. В шахматах. На работе. В жизни.

В принципе, везде.

С того дня, как Эльза появилась в школе, мы с Джонатаном играли на одной стороне доски.

Пока я не прикоснулся к ней.

Пока не попробовал ее на вкус.

Пока не потерялся в ней.

В тот момент, когда я решил, что Эльза принадлежит мне и никому другому, она перестала быть пешкой на доске Джонатана.

Да, она стала моей пешкой. Да, у нее не осталось выбора, кроме как оказаться на моей стороне шахматной доски.

Но чего она не поймет, так это того, что быть моей пешкой намного, блядь, лучше, чем быть пешкой Джонатана.

Я не хочу причинять ей боль — не в этом смысле.

Но Джонатан?

Джонатан поджег бы ее и смотрел, как она превращается в пепел.

Эльзе повезло.

Ей чертовски повезло, что она проникла мне под кожу и стала неотъемлемой частью моего существа.

Если бы я не знал лучше, я бы даже заподозрил, что она подсадила меня на себя, ради спасения.

— У тебя есть еще один шанс передумать. — Джонатан приподнимает бровь. — Хватайся за него.

Он не предлагает второго шанса, так что тот факт, что он старается изо всех сил, говорит о многом.

Не то чтобы это больше имело значение.

Я уже выбрал сторону.

И это сторона не его.

Я ставлю своего короля во главе доски.

— Игра начинается с двух королей, Джонатан.

Он бьет мою королеву своим королем.

— Но остаётся только один.

Я встаю, но не раньше, чем выпрямляю свою королеву. Он не будет ее унижать.

Не в моем поле зрения.

Не телефон приходит сообщение.

Найт: Нэш рассказал Эльзе о похищении. Она попросила меня отвезти ее к психиатру. Я в приемной.

Я крепче сжимаю телефон.

Чертов Нэш.

Я надеру ему зад.

Я набираю номер Куинс и печатаю.

Эйден: Нэш трахнул Джонсон из команды по легкой атлетике.

Ответ приходит незамедлительно.

Куинс: Какого черта?

Эйден: Я подумал, что тебе следует знать.

Я улыбаюсь, направляясь к двери. Это научит его перестать издеваться надо мной.

Если он хочет войны, то война это то, что он получит.

— Она Стил, Эйден. Разрушение у них в крови, — кричит Джонатан мне вслед.

Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь.

— И в нашей крови тоже.

— Думаешь, она все еще будет любить тебя после того, как вспомнит твое чудовищное прошлое?

Мой левый глаз дергается, но я жду, пока это прекратиться, и поворачиваюсь к нему лицом.

— Алисия любила тебя даже после того, как узнала, что ты монстр.

Его лицо вытягивается, когда он роняет свою собственную королеву. Звук удара шахматной фигуры о доску эхом отдается в тишине кабинета.

— Мы оба знаем, чем это закончилось для нее.

Глава 37

Эльза

Пот покрывает мои конечности, на лбу выступают бисеринки.

Дыхание становится прерывистым и выходит из-под контроля.

Кожа скрипит подо мной.

За закрытыми глазами слишком темно.

— Ты видишь ступеньки? — спрашивает доктор Хан, сидящий напротив меня.

— Это та же самая темная лестница. Видна старая деревянная дверь. Она похоже на ту, которая встречаются в фильмах о Второй мировой войне или что-то в этом роде.

— Продолжай, — настаивает он.

Мои плечи распрямляются, но я не останавливаюсь, сосредоточиваясь на страхе.

Страх временен по сравнению с моей жаждой правды.

Сейчас больше, чем когда-либо, мне нужно знать, что находится в этом подвале.

Я сказала доктору Хану, что больше не заблокирую себя. Что на этот раз я запомню.

Я запомню Илая и своих родителей.

Я запомню всё и всех.

Мое дыхание замедляется, когда я спускаюсь по ступенькам.

Свет становится тусклее с каждым шагом. Тени темнеют, образуя вокруг черный туман. Я чувствую, как монстры шепчутся на моей коже и царапают спину.

Возвращайся туда, откуда пришла.