Рина Кент – Охотясь на злодея (страница 75)

Он, черт возьми, мой, и ничто не может это изменить.

Даже он сам.

Я пришел к неприятному осознанию, что неделя – это пиздец как долго.

Семь дней. Ладно, пять, это неважно. Но по двадцать четыре часа каждый божий день?

Убейте меня.

Хотя нет, не надо. Я еще не насытился своим Mishka.

Ну и какое же занятие у меня по-вашему остается? Выбивать из людей дерьмо, конечно же.

На что Сай регулярно качает головой.

А Вон пишет, что с драками мне лучше завязывать. Но откуда, черт возьми, он узнает, если его здесь нет?

Я впечатываю кулак в лицо Николая, и он отшатывается под рев зрителей.

— Врежь ему, Нико! — кричит из-за ринга Джереми, играющий роль приспешника Николая.

— Тебе пиздец, сученыш, — Николай замахивается, и я блокирую его атаку, но у этого мудака слишком хорошо поставлен удар, так что я все равно немного пошатываюсь.

Толпа ревет все громче с каждым нашим ударом, время сливается в одно размытое пятно. Мое зрение окрашивается в красный, и спустя пару секунд я понимаю, что это моя кровь.

Охрененно. Почему бы, блять, и нет?

Николай ухмыляется сквозь окровавленную капу, кулаки все в царапинах, забинтованные костяшки перемазаны красным. Мы с ним почти как отражение друг друга, наша кровь капает на пол, как какое-то извращенное искусство.

Интересно, смогу ли я добавить к этой картине еще пару мазков.

Не осуждайте, насилие – единственный способ, которым я могу выразить себя, так что чем его больше, тем веселее.

О, и секс.

Насилие и секс – единственное, что дает мне чувствовать себя настоящим.

Живым.

Чем-то большим, чем просто некомпетентным инструментом в жизни моего отца.

А поскольку секса мне не видать до завтра – нет, то, как я сам себе дрочу после разговоров с Воном по телефону, представляя, как он шепчет мне на ухо всякие пошлости, не в счет – насилие остается единственным механизмом совладания с моей агрессией.

— Это все, на что ты способен, ублюдок? — Николай замахивается кулаком, и я пригибаюсь, а затем ударяю его в бок.

Он мгновенно вскакивает, я замечаю движение позади него и резко замираю, потому что, кажется, сошел с ума.

Иначе Вон действительно стоит рядом с Джереми, одетый во все черное – брюки, рубашка, туфли – с рукой в кармане, нахмуренными бровями и потемневшим взглядом.

Которым свирепо смотрит на меня.

Это как-то слишком реально для галлюцинации.

Я ведь в последнее время даже наркотики не принимаю. Может, мне к врачу сходить? Провериться, не проглотил ли я каким-то образом случайно таблетку в форме Вона и теперь могу, блять, вызывать его реалистичные образы.

Кулак врезается мне в лицо, с глухим стуком сбивая на пол, пока толпа взрывается коллективным «А-а-а-а». Перед глазами все плывет, в ушах звенит от хаоса вокруг.

Я моргаю, и в фокусе появляется Сай рядом с рефери, его губы шевелятся, кажется, он зовет меня по имени. Спрашивает, слышу ли я его. Рефери поднимает руку Николая, а я с кашлем выплевываю капу с кровью на пол, пытаясь подняться.

Одна сторона лица, куда пришелся удар этого громилы, пульсирует, стремительно опухает и уже чертовски посинела. Но это наименьшая из проблем, потому что я почти уверен, что видел, как расширились глаза Вона прямо перед тем, как я упал, и даже если это была галлюцинация, мне нужно в этом убедиться.

Николай, который заводил толпу, перепрыгивает через канаты, и, как и ожидалось, Джереми хлопает его по спине. А вот иллюзия Вона смотрит на меня, все еще хмурится, и, кажется, его рука сжата в кулак в кармане его чопорных брюк.

Я выпрыгиваю с ринга, пока Сай зовет меня по имени, но я игнорирую его, направляясь к этой троице. Нет – к иллюзии, потому что, кажется, я так сильно по нему скучал, что он мне уже мерещится.

Моя рука тянется к нему, и он отстраняется, когда кончики моих пальцев задевают его руку.

Подождите. Я могу его коснуться?

— Эй! — Николай встает между нами и отталкивает меня. — Ты че творишь, ублюдок? Не справился со мной, так теперь к Вону лезешь? Я из тебя все дерьмо вытрясу.

— Ты тоже его видишь, — шепчу я скорее себе, чем кому-либо еще, наклоняясь в сторону, чтобы посмотреть на Вона, который хмурится в своей очаровательно сварливой манере.

— Кого вижу? — Николай встает напротив меня, снова блокируя мне обзор, и вот мы уже просто танцуем друг вокруг друга. — Отвали, Юлиан.

Я ухмыляюсь, отталкивая Николая.

— Сам отвали. Хватит херней заниматься.

— Че ты сказал? — кричит он на меня, но мне уже абсолютно плевать на него.

Я ухмыляюсь Вону и беззвучно произношу губами:

— Привет, Mishka.

Он хмурится еще сильнее и выходит из-за спины Николая, который пытается схватить меня за шею и кричит: «Я снова готов надрать тебе задницу».

— Что ты вообще забыл на нашей стороне? — Джереми щурится, глядя на меня, и мне приходится физически заставлять себя не смотреть на Вона, потому что он такой чертовски сексуальный, что у меня, кажется, встает от одного взгляда на него, а это совсем не к чему в данной ситуации.

— Просто решил поздороваться, — я ухмыляюсь Джереми, затем подмигиваю, бросая взгляд на Вона.

— А мы прям горели желанием услышать лично от тебя «привет», — говорит Джереми, совершенно не впечатленный моим жестом доброй воли.

— Не будь таким злым. Вообще предлагаю начать все с чистого лица. Обещаю больше не сжигать твой особняк, — я закидываю руку на его с Воном плечи, притворяясь невозмутимым, пока поглаживаю мышцы Вона.

И это было плохой идеей, потому что теперь я весь окружен его пьянящим, мужественным запахом, и мой член воспринимает это как сигнал к действию.

— Только идиот тебе поверит, — говорит Джереми.

Вон отстраняется, и я чувствую пустоту, пробирающую до костей, которая затем превращается в ярость, когда он оттаскивает от меня Джереми, словно я какой-то мерзкий, и холодно бросает в ответ:

— Не трать на него время, Джер.

Джереми.

Его зовут, блять, Джереми.

И он сказал, не тратить на меня время?

Этот чертов…

— Не вынуждай меня вытворить какое-нибудь дерьмо, о котором ты потом пожалеешь, — говорю я, пока Вон уводит Джереми и Николая.

Последний сопротивляется, все еще крича о втором раунде.

Вон останавливается и бросает на меня снисходительный взгляд через плечо.

— Давай. Рискни, если смелости хватит.

А затем он идет по туннелю, фактически таща за собой Николая, который продолжает кричать, что он еще не закончил «избивать этого придурка в кровавое месиво».

Я стою на месте целую вечность, глядя туда, где он исчез из виду, ярость и кровь горячо пульсируют в моих венах.

Но это длится недолго, потому что пришел Сай, немного поворчал, как это обычно бывает, а затем потащил меня в раздевалку, чтобы подлатать мои ссадины.

Пока врач обрабатывает мне раны, я достаю телефон.