Рина Кент – Охотясь на злодея (страница 77)

— Это не сработает, — говорит Килл. — Они усилили свою охрану, так что напасть сейчас на их особняк практически невозможно, даже неожиданно.

— Заткнись, Килл. Не порти мне, блять, весь настрой, — Нико вскакивает на ноги. — Единственный, кто может нас остановить, – это Юлиан, а я так его отделал, что он вряд ли что сможет сделать.

— Не забывай про Сайруса, — говорит Гарет. — Только то, что он мало говорит, не значит, что ты можешь вытирать об него ноги.

Я стою на месте, выглядя расслабленным, положив локоть на подлокотник и подперев голову кулаком, но мой глаз дергается.

Всю неделю я пытался игнорировать препятствие в виде Сайруса. Но не смог, особенно когда он находится рядом с Юлианом, а я – нет.

Поэтому, возможно, я обсудил это с Гаретом – точнее с его альтер-эго на Reddit, – чтобы выпустить пар.

Мне снился сон, где я просто держал его голову под водой и смотрел, как он захлебывается водой.

Не знаю почему.

Я прекрасно понимаю, насколько Сайрус важен для Юлиана, и я не шутил, когда сказал, что не причиню вреда его лучшему другу. Но, видимо, мое подсознание все еще хочет хладнокровно его убить.

— Слышал, он вроде сторожевого пса Юлиана, — продолжает Гарет.

— Не, он не такой уж сильный, — Нико пренебрежительно машет рукой в воздухе. — Послушайте меня, момента лучше точно уже не будет. Что скажешь, Джер?

— Нет, — говорит Джереми, не поднимая головы.

— Да ла-а-адно тебе! — Нико пинает ножку стула. — Я вычеркну тебя из списка своих друзей, если ты меня не поддержишь. Я уже выполнил самую сложную часть этого плана, – ослабил бдительность Юлиана.

— Никого ты не ослабил, — Джереми наконец убирает телефон в карман. — Ты смог вырубить его только потому, что он отвлекся, и даже после этого он встал, как ни в чем не бывало.

— Нет, я победил честно и справедливо. На чьей ты стороне, ублюдок? Я думал, мы братья! — он поворачивает голову в мою сторону. — Ты же видел, как я его вырубил, правда?

Я издаю звук согласия, ничего толком не говоря, и украдкой смотрю на Джереми. Он не Николай, который по большей части не замечает ничего вокруг, так что логично, что он заметил, как Юлиан отвлекся, но знает ли он, на что? Или на кого?

Этот чертов придурок – он слишком… слишком бросается в глаза и легко читается. Мне интересно, видел ли Джереми, как он посмотрел на меня, когда подошел на расстояние вытянутой руки и потянулся ко мне. Заметил ли он благоговение, радость и блеск в разноцветных глазах Юлиана? Потому что на секунду я смог увидеть свое отражение в его карем глазу.

Даже с его окровавленным, опухшим и покрытым синяками лицом, все его внимание было приковано ко мне.

Раньше это удушало, даже выбивало из колеи, так как я не знал, что с этим делать.

Но сегодня вечером я физически боролся сам с собой, чтобы не подойти к нему или не позволить ему дотронуться до меня.

На мгновение мир вокруг нас словно исчез, и он оказался в самом его центре, под лучами софитов, перетягивая на себя все мое внимание.

Странно быть настолько сосредоточенным на одном человеке, настолько увлеченным им, что я забываю о реальности.

Я очнулся только когда с грохотом вернулся в настоящее, так что успел отойти в самую последнюю секунду.

Теперь я напрягаюсь при мысли, что Джереми все это видел, включая, вполне возможно, и то, как я смотрел на Юлиана. Я впечатляюще умею контролировать свои эмоции, в основном намеренно. Я не слишком экспрессивен по своей природе, так что, возможно, Джереми мало что понял.

Надеюсь.

— Видишь? — Николай щелкает пальцами в мою сторону. — Вон тоже согласен, что я был невероятно крут, когда превратил Юлиана в кашу.

— Ты не превратил его в кашу, — говорю я, наполовину раздраженный, а затем поджимаю губы.

Иисус Христос. Я что, сейчас защищаю Юлиана?

— Да, он был более чем в порядке, — говорит Джереми, очевидно, не уловив подтекст в моих словах.

— Ты должен был получше надрать задницу этому придурку, — говорит Гарет, не отрывая взгляда от блокнота.

Заметка для себя: устроить ему кризис идентичности по поводу его чувств к профессору, когда мы будем позже переписываться.

Да. Похоже, я и в самом деле не в восторге от всех этих разговоров о насилии в адрес Юлиана.

— Я все равно неплохо так его отделал, — спорит Нико. — По сути, сделал всю работу.

— Может, нам лучше обсудить твою проблему с эректильной дисфункцией³? — спрашивает Киллиан с ухмылкой.

— Ты, гребаный наследник Сатаны, сколько раз я тебе говорил, что нет у меня такой проблемы, а? — Нико хватает резинку своих шорт и стягивает их вниз, терроризируя нас видом своего проколотого члена.

— Николай! — подпрыгивает Гарет. — Убери свой чертов член, чувак.

— Я просто доказываю кое-что твоему тупому братцу.

— Молодец, доказал, — говорит Джереми. — Хватит уже постоянно раздеваться, Нико.

— Уверяю тебя, никто здесь не хочет это видеть, — Гарет указывает в его сторону с выражением отвращения.

— У этого есть имя – Коля, — Нико натягивает шорты. — Проявите хоть немного уважения к имени моего члена.

— Все еще не убедил, — говорит Киллиан.

— Киллиан! — кричит Джереми. — Прекрати, иначе он всю ночь будет ходить голым.

— Отличная идея, — говорит Нико. — Одежда все равно переоценена.

— Прекратите, серьезно, — говорит Гарет. — Вон и так нечасто к нам приезжает, хватит подкидывать ему поводов приезжать еще реже.

— Он вроде не против, — говорит Нико.

Я лишь пожимаю плечом.

Это правда. Я не против.

В основном потому, что мне плевать.

Я многих мужчин видел голыми. Женщин тоже. И не особо предаю этому значение. Когда встречался с Даникой, я думал, это было вызвано моей преданностью ей, поэтому о других я думать не хотел.

И в каком-то смысле это правда. Я, вероятно, патологически моногамен, но все же, даже с Даникой, я довольно быстро перестал обращать внимание на ее тело и просто научился доставлять ей удовольствие.

Даже в первые несколько недель, когда мы начали встречаться, после того как впервые переспали, я никогда не фантазировал о ней.

Совсем не так, как дрочил в душе, словно чертов подросток, при мыслях о языке, губах и члене Юлиана.

На данном этапе это уже болезнь. Чертовски опасная одержимость, которая пожирает меня заживо, как кислота.

И часть меня, – безрассудная часть, – не хочет, чтобы это прекращалось.

Эта часть изголодалась, она извивается и требует снова попробовать его на вкус.

Мне бесчисленное количество раз приходилось останавливать себя, чтобы не сесть в самолет и не отправиться на его поиски.

— Видите? — смеется Нико. — Выкусите, сучки! Вон – мой человек и сто процентов присоединится ко мне в нападении на «Змеев».

— Нет, Нико. Это плохая идея, — говорю я. — Нам лучше не вступать в конфликт с чикагской мафией, особенно после инцидента в Колумбии. Слишком многого мы еще не знаем, и ситуация сейчас нестабильная, поэтому лучше дать время всему улечься. Ты же не хочешь помешать тете Рай и дяде Кайлу, верно?

Он морщится, затем шумно выдыхает и наконец плюхается на подлокотник кресла Гарета.

— Есть какие-нибудь новости? — спрашивает меня Джереми. — Папа сказал, что они подозревают причастность к этому итальянской группировки из Сиэтла, но так ли это?

— Не уверен. Любой, кто хочет напасть на такое крупное собрание Братвы, – идиот, но с другой стороны, некоторые мелкие группировки вполне могут выжить, но только играя по-крупному. К расследованию присоединились и другие ответвления, так что что-нибудь скоро точно станет известно.

— Тебе не надоело еще за всем этим следить? — спрашивает Киллиан.

Я пожимаю плечом.

— Я был для этого рожден.

— Но ты все еще можешь выбирать, как тебе жить. Посмотри на Джереми и Нико, — говорит Килл. — Твой отец все еще молод, и пройдут десятилетия, прежде чем ты займешь его место, так что расслабься и насладись немного жизнью.