Рина Кент – Охотясь на злодея (страница 70)
— Я сам никогда не меняю простыни, так что и в шкаф мне заглядывать незачем, — он шевелит бровями. — Хотя технически я все еще там. В шкафу, я имею в виду2.
Я хмурюсь.
— Ну знаешь, потому что я никогда не смогу официально раскрыть свою ориентацию. Это шутка такая. Ладно, забудь, это не прикольно, когда приходится объяснять.
— Гарет сказал, что ты открыто заявляешь о себе как бисексуал, — говорю я, садясь.
Он ухмыляется.
— Ты расспрашивал обо мне своих друзей?
Одна из причин, по которой я вообще пришел сюда сегодня, заключалась в том, что Гарет прислал мне фотографию этого ублюдка, который обнимал их профессора. Он вел себя так открыто и фамильярно, что к горлу подкатила желчь.
— Вообще, как бы да, — он пожимает плечом. — На территории кампуса и в уединенных местах. В ином случае я мало что могу сделать.
Напряжение скапливается в его плечах, и мне хочется протянуть руку и разгладить его. Юлиан обычно беззаботный. Тревожно видеть его таким напряженным.
— Когда ты это понял? — спрашиваю я. — Что бисексуал.
— Почему ты спрашиваешь? — его голос низкий и хриплый.
— Просто… четыре года назад ты рассказал мне только о девушках, так что это обычный интерес.
— Ты тоже был в отношениях с девушкой до недавнего времени, а теперь лежишь в моей постели.
— Пытаешься меня выбесить?
— Нет, просто хочу сказать, что иногда ориентация может меняться.
— И когда это произошло в твоем случае?
Он оттягивает нижнюю губу пальцами.
— Секрет.
Моя кровь закипает от мысли о первом парне, который заставил его понять, что его привлекают и мужчины.
Для меня он первый, поэтому тот факт, что я для него – нет, заставляет кожу покрыться мурашками.
И что это за ностальгический взгляд? Он сейчас думает о том парне?
— А что насчет тебя? — он отпускает губу. — Думаешь, ты би?
— Не знаю. Возможно. Не думаю, что пол влияет на мое сексуальное влечение.
— Тебе необязательно навешивать ярлыки. Твоя ориентация никого не касается. Жизнь одна, так что живи ее для себя – кстати, круто прозвучало. Прикольно же? — он шевелит бровями.
Когда я ничего не отвечаю и просто пялюсь на него, как гребаный идиот, пока до меня доходит смысл его слов, он вздыхает и надувает губы.
— Не делай такое выражение лица. Все, ухожу набирать ванну.
Он с раздраженным вздохом поворачивается к ванной.
А я забываю, как дышать.
Не только из-за рельефных мышц на его бедрах или смертоносной линии его позвоночника. А из-за его спины
Это холст насилия, хаоса, высеченного черным и багровым цветом. Я выпрямляюсь, не в силах отвести взгляд.
Наполовину свернувшийся волк тянется от его левой лопатки вниз к ребрам, клыки обнажены, глаза пустые. Вокруг него колючая проволока сплетается в хаотичные узоры, как будто удерживая существо внутри или, может, не пуская что-то снаружи. Крыло ворона пересекает противоположную сторону, его перья острой рваной формы, как будто он пытался сбежать, но в процессе его разорвали на части.
В центре возвышается суровая угловатая гора с зазубренной вершиной. Сначала я думаю, что это просто узор, пока не вижу силуэт вырезанной в ней дыры. Скрытой, едва уловимой, как секрет, прошептанный вполголоса. Кроваво-красная нить тянется от подножия горы вниз, прорываясь сквозь шипы, нарисованные тонкими линиями.
Мое сердце ускоряется, когда я следую за линией, и она ведет меня прямо к бледному шраму возле его талии.
Он весь покрыт отметинами, – шрамами, ссадинами, старыми и новыми – которые проходят сквозь чернила, как призраки.
Некоторые из них сливаются с рисунками, поглощенные тенью и цветом. Другие прорезаются насквозь, бескомпромиссно громкие и грубые, как и их хозяин.
Мои пальцы зудят от желания прикоснуться, исследовать, но Юлиан исчезает в ванной, прежде чем я успеваю это сделать.
Я меняю простыни и концентрируюсь на своей физической реакции, которую вызывает у меня перспектива трахнуть Юлиана и быть трахнутым им. Иначе пущусь по спирали бесконечных мыслей.
Например, о том, как похитить Юлиана и защитить его от всего мира.
Глава 24
Я должен быть сейчас на тренировке.
Или бегать.
Или плавать.
В общем, заниматься своей привычной утренней рутиной.
Но не сегодня, потому что, судя по всему, сейчас меня используют в качестве матраса.
Юлиан лежит, развалившись на мне. Его тяжелое тело придавливает меня к кровати, лицо уткнулось мне в шею. Руки сомкнуты на моей талии, а наши ноги переплетены, – кожа к коже.
Он не дал мне надеть боксеры, с чем мне все еще трудно смириться, потому что я не люблю спать голым.
Очевидно, прошлой ночи это не коснулось, и теперь я чувствую, как его утренний стояк прижимается к моему члену, пробуждая и его.
Боже, разве это нормально, что рядом с Юлианом у меня постоянный стояк? Да, объяснить я это никак не могу, но точно понимаю, чего хочет мое тело.
Всегда.
Подо мной. На мне. Во всех возможных гребаных позах.
Волна удовольствия проносится по моему позвоночнику, когда я вспоминаю о том, как мой член вдалбливался в него, пока я прижимал его к стене ванной, а его ноги обвивали мою талию. Я был с ним груб, и ему это нравилось, – он просил еще и целовал меня до потери сознания, требуя, чтобы я двигался жестче.
Я никогда так грубо не трахался, – всегда пытался быть мягким. Но посмотреть правде в глаза, и я просто не хотел причинять боль другим только из-за таких девиантных наклонностей. Поэтому тот факт, что Юлиан принял эту мою сторону, желая большего, превратил меня в абсолютного дикаря.
Похотливого животного до мозга костей, которое не в силах от него оторваться.
Я позволил ему согнуть меня над ванной и трахать настолько сильно, как ему было угодно. Я стонал, кричал – в общем, издавал всевозможные похотливые звуки, на которые даже не знал, что способен.
Юлиан возился со мной всю ночь. Делал мне минет и учил, как делать приятное ему. И позвольте сказать, это было куда информативнее, чем любительское порно или ветки на Reddit.
Он сказал, что я быстро учусь, когда я слизал сперму с его члена после того, как он трахнул меня.
Почти уверен, что у меня какая-то гиперфиксация на сперме Юлиана, потому что я хотел высосать его всего досуха, но такой возможности мне так и не предоставилось.
Мы занимались сексом, пока весь хаос в доме не утих. Я помню, как Юлиан нес меня в постель, когда я заснул в ванной.
Не уверен, как это вообще случилось, потому что я никогда не засыпаю в ванне. Не говоря уже о том, что больше предпочитаю быстрый душ.