Рина Кент – Охотясь на злодея (страница 108)

— Не хочу завтра, — шепчет он.

Юлиан наблюдает за мной потемневшими глазами, пока я иду в ванную, вероятно, видя, как его сперма стекает по моим ногам. Будь он немного более здоровым, он бы сейчас слизывал ее и заталкивал обратно мне в задницу.

Я быстро принимаю душ, затем беру влажное полотенце, обтираю его и меняю ему повязки. Все это время он продолжает распускать свои руки – лапает меня за спину, грудь, но в основном за внутреннюю сторону бедра, где набита татуировка.

А я пытаюсь не сойти с ума из-за того, что сказал ему, что люблю его, в порыве оргазма. Мне хочется думать, что это случайность или что это было сказано в порыве страсти, но на самом деле я люблю Юлиана дольше, чем готов признать.

Теперь мне обидно, что он не ответил мне тем же. Юлиан говорит, что я бессердечный, но не я ответил на признание в любви молчанием.

Когда я заканчиваю менять ему повязки, я ложусь рядом с ним.

— Нет, — он стучит по здоровой стороне своей груди. — Ложись сюда.

— Тебе может быть больно.

— Иди уже ко мне.

Я медленно кладу туда голову, скучая по тому, как раньше он вдавливал меня в кровать.

Юлиан сплетает свою ногу с моей, лениво улыбается и закрывает глаза.

Наверное, сейчас не самое подходящее время поднимать эту тему, но чем скорее он узнает о моем плане, тем лучше.

— Малыш? — спрашиваю я.

— М-м-м?

— Что ты думаешь о том, чтобы жить здесь – не конкретно здесь, в поместье моих дядей, а в похожем частном доме?

Он медленно открывает глаза.

— Разве у тебя нет семьи и обязанностей в Нью-Йорке?

— Мы можем жить и в Нью-Йорке тоже. Пока мы вместе, местоположение не имеет значения.

Он ничего не говорит, просто снова закрывает глаза, а затем шепчет:

— Как пожелаешь, малыш.

Он говорит что-то еще, но я его не слышу, засыпая, уткнувшись лицом в изгиб его шеи.

Мне кажется, что всю свою жизнь я ждал и выжидал. Годами я думал, что это ради лидерства, но теперь понимаю, что этого ждало мое сердце.

Его – парня, который пробудил меня, пробил мой щит и поселился внутри моей груди.

Я убеждал себя, что ненавижу его, даже больше после пещеры, чем до нее. Я ненавидел его за то, что он поцеловал меня, и я не мог это забыть.

Ненавидел за то, что украл у него поцелуй в ответ, но он не проснулся, чтобы ответить мне взаимностью.

Но больше всего потому, что так сильно его хотел, но не мог быть с ним.

Четыре года он был для меня запретным плодом, о котором я позволял себе думать только поздно ночью, или за которым следил издалека, как трус.

Но правда в том, что эта ненависть была для меня способом скрыть глубину своих чувств к этому несносному парню.

А теперь, когда он наконец-то мой, я его не отпущу.

Никогда.

Когда просыпаюсь на следующее утро, я потягиваюсь, затем быстро останавливаюсь, чтобы случайно не ударить Юлиана.

Мои глаза распахиваются, и я понимаю, что кровать пустая и холодная.

Я вскакиваю и сажусь, прогоняя сон. Клянусь, если дядя Макс взял его в одно из своих приключений по «закалке характера», я устрою ему настоящий скандал. Лучше пусть он идет доставать Майка и его ребенка, чем будет использовать Юлиана для своих диких вылазок на природу.

Натянув боксеры, я замираю с джинсами в руках, когда замечаю записку на тумбочке. Я бы узнал эту смесь курсива и печатных букв где угодно.

У меня пересыхает во рту, когда я держу письмо дрожащей рукой.

Я возвращаюсь в Чикаго.

К тому времени, как ты прочтешь это письмо, я уже буду почти там. Тринадцать часов в воздухе превратятся в настоящую пытку – даже в частном самолете, который твой дядя любезно мне одолжил. И тебя не будет рядом, чтобы суетиться вокруг меня. Какой ужас.

Шутки в сторону, прости, что не попрощался лично. Я не смог. Не после того, как услышал, что ты говоришь о нашем будущем.

Мой отец забрал Алю. Планирует выдать ее замуж за какого-то бостонского громилу, который на десять лет старше нее, – за человека, который ее уничтожит. Единственным предметом торга, который он предложил, был я. Если я женюсь на дочери лидера и скреплю их союз, Аля будет свободна. И я, по крайней мере, буду в безопасности в качестве его наследника.

Забавно, не правда ли? Я всегда думал, что это ты окажешься в ловушке брака по расчету. Оказалось, я. В конце концов, я исполняю предсмертное желание моей матери.

Прости, Вон. Я никогда не был тебя достоин. С самого начала ты был собранным, недосягаемым, в то время как я всегда был хаосом. Спасибо, что спас меня, что привез в Россию, что подарил мне эти последние десять дней. Они были самыми счастливыми в моей жизни. Наблюдая за твоими дядями, я понадеялся, что у нас все может сложиться так же. Но надежда не изменит реальность.

Может, ты с самого начала был прав. Нам никогда не было суждено быть вместе.

Прощай, мой Вон.

Мой Mishka.

Мой малыш.

Ты всегда будешь воспоминанием, которое я сохраню ближе всего к сердцу.

Юлиан

Глава

37

Юлиан

Сегодня день моей свадьбы.

И я послал бы его к черту, если бы у меня вообще был выбор, но его нет.

Наверное, боясь, что я дам заднюю или устрою какую-нибудь херню, отец назначил свадьбу в тот же день, как я приземлился в Чикаго.

В груди ноет, я настолько не выспался, что едва стою на ногах.

Я хожу туда-сюда по своей комнате в здании для церемонии, и стены словно сжимаются вокруг меня.

Все душит.

Запах цветов.

Гул приглушенных голосов снаружи.

Жжение воротника на шее.

Я раздраженно расстегиваю верхние пуговицы рубашки, пытаясь нормально дышать.

Сайрус настаивает, чтобы я сбежал. Он сказал, что защитит Алю и, если понадобится, вывезет ее из страны, но в первый раз ему уже это не удалось, и никто не гарантирует, что во второй это не повторится. Допустим, мы сбежим от отца – и что дальше? Мы будем жить в бегах, и если меня это устраивает, то Алю я в такое положение ставить не хочу.

Она любит стабильность и саму идею дома, и будет несчастна без своих выступлений и возможности жить так, как ей хочется.

Я достаю телефон, который выключил с самого перелета.