Рина Каз – Архитектон любви (страница 7)
Бест материализовалась ненадолго, бросив взгляд на новую ручку и свистнув: – Ничего себе фетиш! Маркетолог знает толк в инструментах влияния… – Она подмигнула многозначительно. – И кстати. Будь осторожна, Лен. Красивые вещи иногда кусаются. – И исчезла так же быстро, как появилась, оставив меня с новой порцией сомнений.
[4] А потом… оно случилось. Ближе к концу дня, когда солнце уже косилось в панорамные окна, окрашивая офис в теплые тона, а я выводила последние штрихи на чистовом плане, воздух изменился. Не гром, не сквозняк. Просто… давление. Гул офиса не стих, но как-то приглушился, стал фоновым. Волосы на затылке зашевелились. Я медленно подняла голову. Он стоял. В десяти шагах от моего стола, в проходе между рядами. Дмитрий Николаевич. Вернулся. Безупречный темно-серый костюм сидел на нем, как вторая кожа. Лицо – каменная маска, лишенная эмоций.
Он не смотрел на меня. Он сканировал. Его взгляд, холодный и методичный, как луч лазера, скользнул: по моему лицу – застывшему, с тенью усталости под глазами, но сосредоточенному. По столу – по хаосу бумаг, блокнотам с набросками, отвергнутым вариантам и финальному, почти готовому плану. По дорогой черненой ручке Влада, лежащей горделиво рядом с моим старым блокнотом и скромной ручкой-зайчиком. Задержался. На долю секунды дольше, чем на всем остальном. Ни тени удивления, ни гнева. Просто… фиксация факта.
Тишина вокруг стала звенящей, хотя коллеги все так же шелестели бумагами, стучали по клавиатурам. Мое сердце колотилось где-то в горле, угрожая вырваться. Дыши. Не показывай страх. Но его взгляд был физическим прикосновением льда.
Он не сделал ни шага в мою сторону. Не спросил ни слова. Просто стоял и впитывал. Оценивал. Как хозяин территории, изучающий нового, не до конца понятного обитателя своего логова. Потом его взгляд сместился. Арина Викторовна вышла из своего кабинета, ее появление было словно запланированным сигналом. Дмитрий Николаевич повернулся к ней. Она протянула ему папку. Тот самый проект «Лофт-лайт». Мой проект. Он взял ее одной рукой, не глядя. Его внимание вернулось ко мне. Вернее, к столу. К хаосу. К плану. К Ручке. Еще один взгляд. Короткий. Непроницаемый. Затем он развернулся и пошел. Прямо. К своему кабинету. Твердым, бесшумным шагом. Дверь открылась, он вошел, не оглядываясь. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком.
Я сидела, окаменевшая. Весь воздух будто выкачали из легких. В ушах гудело. Рука инстинктивно потянулась к верхнему ящику стола, где лежал ингалятор. Не сейчас. Только не сейчас. Что он увидел? Хаос? Упорство? Талант? Или… Эту черную, чужеродную роскошь на моем столе? Его взгляд на ней… Он не был случайным. Он был вопросительным. Или… обвинительным?
Ледяные пальцы сжали сердце. Проект был у него в руках. Ручка Влада лежала как улика. А я сидела посреди этого поля битвы, чувствуя себя абсолютно раздетой этим безмолвным, всевидящим взглядом. Игра началась по-настоящему. Лев вышел из тени. И его первый ход был беззвучным, но оглушительным. Мина была заложена. Осталось ждать взрыва.
[1] Breathe Me» – Sia
[2] Bad Guy» – Billie Eilish
[3] Smooth Operator» – Sade
[4] Mad World» – Gary Jules
Глава 9
[1] Вызов пришёл на следующее утро. Не громогласный, не через секретаря. Просто на экране компьютера всплыло сухое уведомление:
Несколько букв. И время. Этого хватило, чтобы ладони стали ледяными, а сердце заколотилось так, будто пыталось вырваться через рёбра.
Ровно в десять я стояла перед массивной дверью кабинета Дмитрия Николаевича. Дорогая ручка Влада, спрятанная во внутренний карман пиджака, внезапно показалась раскалённым углём. «
Пронеслось в голове, но ноги словно вросли в дорогой паркет. Я сделала глубокий вдох, вспомнила про ингалятор в ящике –
– Войдите.
Голос был ровным, без интонаций, как утренний прогноз погоды.
Кабинет встретил меня гробовой тишиной и холодным величием. Дмитрий Николаевич сидел за огромным столом, погружённый в документы. Мой проект
– Садитесь, Самойлова.
Я опустилась, стараясь не скрипнуть кожей и не шуршать бумагами. Воздух был густым, как сироп, и таким же холодным. Он дочитал страницу, аккуратно поставил пометку – и только тогда поднял глаза.
Карие. Глубокие. Лишённые всякого тепла.
Его взгляд скользнул по мне – быстро, оценивающе – и снова вернулся к папке.
– Ваши наброски. – Голос был точным, режущим факты. – В целом… рациональны. Функциональное зонирование прослеживается. Идея с перегородкой-экраном… не лишена смысла.
Он сделал паузу, и я едва не вдохнула с облегчением. Но это было лишь затишье перед ударом.
– Однако.
Одно слово. И температура в кабинете упала ещё на градус.
– Акценты расставлены неправильно. Клиент хочет «неформальную рабочую атмосферу», а вы предлагаете ему… детскую площадку для хипстеров. – Его палец ткнул в цветовую палитру. – Этот «аквамарин» и «горчица»? Слишком игриво. Непрофессионально. Должны доминировать нейтральные тона с точечными акцентами. А не наоборот.
Он перевернул страницу.
– Зона коворкинга. Почему столы стоят спиной к источнику естественного света? Люди будут сидеть лицом к стене? Это угнетает. Поверните их. – Он провёл пальцем по плану. – И уберите этот дурацкий «островок релакса» с пуфами прямо посреди прохода. Люди будут спотыкаться. Перенесите в угол, к окну. Если уж так хочется… разлагаться. – Последнее он произнёс почти со злостью.
Страница. Еще страница.
Каждое замечание – точным, как удар скальпеля.
Несправедливым? Нет. По делу. Убийственно по делу.
Он указывал на недочёты, которые я сама смутно чувствовала, но боялась признать. Вытаскивал их на свет, обнажая моё непрофессиональное рвение.
Я сидела, стараясь дышать ровно, чувствуя, как пот проступает на спине под пиджаком. Его взгляд периодически скользил по моему лицу – быстрый, острый. Искал слабину? Панику? Признаки того самого приступа?
Я сжимала руки под столом, ногти впивались в ладони.
– И главное.
Он закрыл папку. Хлопок – как крышка гроба.
– Вы полностью проигнорировали инженерные сети. Вентиляция. Электропроводка. Где разводка? Где расчёт нагрузок? Это не картинка для журнала, Самойлова. Это рабочий проект. Без этого – красивая сказка.
В его голосе не было крика. Только холодная, непререкаемая правда.
Я чувствовала себя ничтожной. Маленькой школьницей, получившей двойку в дневник. Он нажал кнопку на телефоне.
– Бест. Ко мне. Немедленно.
Минуту спустя дверь распахнулась, и в кабинет ворвался ураган в рыжих кудрях и с планшетом под мышкой.
– Явилась! О повелитель! – отрапортовала она, но сразу заметила мой вид. – Ого… Тут уже расстреляли или только готовятся?
– Замолчи, Бест.
Дмитрий Николаевич сказал это беззлобно, но так, что даже она на секунду притихла. – Самойлова сделала черновые наброски по коворкингу. Концептуально… сносные. – Пауза после «сносные» была намеренной. – Но исполнение – детский сад. Она не знает «Архитектон-Проект». – Он назвал их внутреннюю, мощную программу для комплексного проектирования. – Научи её базово. Достаточно, чтобы могла внести правки по зонированию и цветам, и привязать всё к коммуникациям. Срок – сегодня. К вечеру мне нужен готовый комплект документов для согласования с клиентом. Без инженерки, но с правильной картинкой и обозначением точек подключения. Понятно?
Бест щёлкнула невидимыми каблуками, хотя были на ней кеды, и изобразила строгость: – Есть! Обучаю «молодого бойца» вливать дизайнерские фантазии в суровые рамки цифрового ада! Приму в ряды выживших к вечеру! Заложников коворкинга – вон! – кивнула на меня и папку.
Дмитрий Николаевич лишь махнул рукой, уже погружённый в другие бумаги. Бест схватила папку с моим «убитым» проектом и энергично махнула мне:
– Пошли, новобранец! Время – деньги. А деньги у нас – нервные клетки Бондаря, которые мы пока экономим! [2]
Я вскочила, готовая бежать за ней к спасению.
Но…
– Самойлова.
Ледяной голос остановил меня на полпути к двери. Я замерла, обернувшись. Бест тоже остановилась в дверях, настороженно.
Дмитрий Николаевич не поднимал головы от документов. Писал что-то. Молчание повисло, плотное и тяжёлое.
Секунда. Две. Пять. Оно давило на виски. Он забыл? Передумал? Сейчас добавит последний, добивающий удар?
Я перевела взгляд на Бест.
Она широко раскрыла глаза, изображая панику, и беззвучно кривила губами: «Иди! Иди! Иди!!!»
Наконец он медленно поднял голову. Его карие глаза встретились с моими. В них не было ни гнева, ни интереса. Только усталое, ледяное недоумение.
– Что-то ещё? – Спросил он ровно, будто спрашивал, не забыла ли она зонт.
Мозг отключился. Я раскрыла рот, но ни звука.
«Что-то ещё?»
Он… закончил?
Всё? Мне можно идти?