Рина Каз – Архитектон любви (страница 2)

– Вы вообще смотрите, куда несетесь?! – прогремел он, и его голос был теперь как удар хлыста, ледяной и ядовитый. – Вы хоть представляете, сколько стоит этот костюм?!

Я вскинула голову. Готовая рявкнуть что-то вроде «А вы представляете, сколько стоит МОЕ пропавшее собеседование?!», и… остолбенела.

Передо мной стоял не мужчина. Это был бог. Высоченный, такой, что мне пришлось задрать голову, с густыми каштановыми волосами, уложенными с небрежной дорогой точностью. Карие глаза – глубокие, как лесное озеро в сумерках, но сейчас сверкавшие абсолютным, белым гневом. Щетина – идеальная, густая, подчеркивающая скулы, от которых скулы Моники Беллуччи плакали бы от зависти. Плечи – широкие, даже под испорченным пиджаком видно, что фигура – огонь. От него пахло дорогим парфюмом с древесными нотами, горьким кофе и… чистейшей ненавистью.

Сексуальный. Опасный. И чертовски зол. Прямо на меня.

Моя паника схлынула, сменившись адреналином и дикой обидой. Ну уж нет! Так просто я не сдамся! Особенно такому… такому высокомерному Адонаису в запачканном Армани!

– О, еще как представляю! – выпалила я, задирая подбородок и впиваясь взглядом в его ослепительно гневные глаза. Голос, к моему удивлению, не дрогнул. – Особенно когда он украшает того, кто не умеет держать стаканчик в лифте! Или у вас тут правило: стоять посреди кабины и ждать, пока в тебя врежутся? «Корпоративный обливанчик», да?

Его брови взлетели к идеальной линии волос. Карие озера расширились от чистого изумления, смешанного с новой волной ярости. Он явно не ждал такой наглости от «мышки» с кофейным пятном на груди размером с блин.

– Вы… – начал он, но лифт мягко щелкнул, и двери стали закрываться. Мой этаж. 78-й. Судьба.

[1] OneRepublic – «Counting Stars»

[2] Toxic Britney Spears

Глава 3

[1] К моему разочарованию и ужасу! сексуальный незнакомец вышел следом за мной. Вот блин, неужели он тоже тут работает? Мои глаза заметались по огромному, футуристичному пространству 78-го этажа в поисках спасительной таблички «Ресепшен». На перекрестке широких, беззвучных коридоров мы с ним, к моему глубочайшему облегчению, разошлись в разные стороны. Он – направо, я – налево, к скромному, но элегантному столику, за которым сидела живая вроде бы девушка.

– Доброе утро! – выдавила я дурацкую улыбку, стараясь прикрыть кофейное пятно на груди толстой папкой портфолио.

– Здравствуйте! – пропела девушка голосом, похожим на звон хрустальных колокольчиков. Миловидная, с идеальной укладкой и ногтями цвета слоновой кости. Наверное, тут все должны быть такими… Кроме меня, конечно.

– Я на собеседование к Дмитрию Николаевичу Бондаренко, – добавила я, стараясь звучать уверенно.

– Да, конечно! Ваша фамилия? – улыбка не покидала ее лица.

– Самойлова. Лена. То есть, Елена, – поправилась я, чувствуя, как краснею. Лена… Звучит как школьница. Отлично, Самойлова.

Девушка-феечка защелкала по клавиатуре с пугающей скоростью. Ее пальчики порхали над клавишами.

– Самойлова Елена… Да, вот нашла! Все верно. Пожалуйста, проходите в кабинет номер три, – она элегантным жестом указала на дверь из темного дерева в конце небольшого холла. – Дмитрий Николаевич вас примет. Он сейчас освобождается.

Освобождается? Значит, он ещё и опаздывает? Мысль о том, что он заставил меня ждать, вызвала едкую волну злости. Но я лишь кивнула и поспешила к указанной двери, стараясь идти максимально прямо в своих «убийственных» туфлях.

Кабинет номер три.

Я вошла и… замерла. Шедевр. Просторный, залитый светом от огромной панорамной стены. Воздух пах дорогой кожей. Пол – темный, полированный, холодный. Огромный письменный стол из черного, отполированного дерева. За ним – кресло, похожее на трон. Стеллажи с книгами в дорогих переплетах, абстрактные картины, безупречные кресла. Одно из них стояло перед столом. Мое место под солнцем, вернее, под люстрой стоимостью с мою квартиру.

Я осторожно опустилась на край шедевра мебельного искусства, стараясь не помять обивку и прикрыть папкой кофейное «украшение». Сердце колотилось. Спокойно. Ты сильная. Ты обаятельная… с пятном на груди… Ты привлекательная… и пахнешь арабикой…

Спустя 15 минут.

Терпение лопалось. Я пятый раз проверила время (10:52!), шестой раз поправила папку. Он что, специально тянет? Или это такой тест на стрессоустойчивость? Я собралась встать – уж лучше пройтись. И…

– Доброе утро, мисс Самойлова. [2]

Голос. Низкий, бархатистый… и до боли знакомый. Откуда?! Он прозвучал прямо у меня за спиной.

Мурашки побежали по спине. Я медленно обернулась.

В дверях кабинета стоял Он. Тот самый «шедевр» из лифта. Каштановые волосы. Карие глаза. Идеальная щетина. Безупречный чистый темно-серый костюм. Переоделся. Интересно, мой «вклад» в его гардероб теперь в мусорке?

– Д-доброе, – я натянула улыбку, мозг лихорадочно соображал: Что ОН тут делает?! Ассистент? Зам?

Он вошел, не спеша. Его шаги были бесшумны по дорогому полу. Прошел мимо меня, обдавая волной дорогого парфюма с древесными нотами. Подошел к своему… к своему столу. К тому самому трону. И сел. Весомо. Не сводя с меня холодного, оценивающего взгляда.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Нет. Не может быть. Это не он. Это не Бондаренко…

– Простите, – пролепетала я, чувствуя, как жар ударяет в лицо. – Вы… вы Дмитрий Николаевич?

Он ответил не сразу. Медленно положил локти на стол, сложил пальцы домиком. Его губы тронула едва заметная, но леденящая улыбка. Взгляд скользнул по моей блузке, где кофейное пятно цвело пышным цветом, а потом вернулся к моему лицу.

– А вы разве не узнали? – спросил он тихо, но каждый слог резал, как стекло. – По голосу? По… аромату нашего знакомства? – Он едва заметно кивнул в сторону пятна на моей блузке. – Или вы так часто обливаете кофе незнакомцев в лифтах, что путаетесь?

Я поперхнулась. Слюной. Воздухом. Правдой. Закашлялась, чувствуя, как астма тут же щекочет горло в ответ на шок и унижение.

– Вот… черт! – вырвалось у меня хриплым шепотом.

– Вот именно, – парировал он, его голос стал сладким, как яд. – «Вот черт» – это, пожалуй, самое точное описание вашего появления в моей жизни сегодня, мисс Самойлова. Сначала вы врываетесь в меня, как торнадо, дарите мне и себе кофейные абстракции, осыпаете меня… остроумными замечаниями, – он сделал паузу, подчеркивая сарказм, – а теперь вы сидите в моем кабинете и претендуете на позицию в моей компании. – Он откинулся в кресле, его взгляд стал еще холоднее. – Это шутка? Или вы просто обладаете феноменальным отсутствием такта и везения?

Он посмотрел на часы на запястье.

– Вы опоздали на 22 минуты. Испортили мне утро. И выглядите… непрезентабельно. – Его взгляд снова задержался на пятне. – Итак, мисс Самойлова. У вас есть ровно пять минут, чтобы объяснить мне, почему я должен потратить еще хоть секунду своего времени на вас. Начинайте. И да, – он добавил почти шепотом, но с убийственной четкостью, – портфолио можете не открывать. Ваш «креативный подход» к оформлению одежды я уже оценил. Не впечатлил.

[1] Stolen Dance» – Milky Chance

[2] Stupid Girl» – Garbage

Глава 4

[1] Опустив глаза вниз, я начала мысленно считать до десяти. Раз… два… Ком стоял в горле, огромный и колючий. Три… четыре… Глаза предательски затуманились, преломляя холодный свет от панорамного окна в мокрые блики. Пять… Я чувствовала, как подступают слезы – слезы бессилия, стыда и ярости на саму себя.

– Я… я… – голос сорвался в хриплый шепот. Слова, все те умные слова, что я готовила ночами, разлетелись в пыль под его ледяным взглядом.

– Что? – он наклонился чуть вперед, его бархатный голос стал острее, язвительнее. – Оставили всю свою храбрость там, в лифте? Вместе с моим кофе? Или, может, вместе с чувством такта и пунктуальностью?

Он откинулся в кресле, разглядывая меня, как биолог – редкий, но неприятный экземпляр.

– Послушайте, мисс Самойлова, – он начал размеренно, словно нанося удары тупым лезвием. – Давайте сэкономим время. Ваше резюме… – он едва коснулся кончиком пальца края листа на столе, будто боясь запачкаться, – это стандартный набор громких слов и пройденных курсов. Ваше портфолио, – его взгляд презрительно скользнул по моей папке на коленях, – я, как уже сказал, в оценке не нуждаюсь. Ваше поведение сегодня… – он сделал паузу, наслаждаясь моей жалкой позой, – откровенно хамское и абсолютно непрофессиональное. Вы опаздываете, выглядите неряшливо, ведете себя как взбалмошный подросток, а не как человек, претендующий на работу в ведущей компании.

Каждое слово било по мне, как молоток. Я сжимала папку так, что костяшки пальцев побелели. Не плакать. Только не плакать перед ним.

– Вы явно не понимаете уровня ответственности и статуса места, куда пришли, – продолжал он, его голос стал громче, холоднее. – Вы здесь чужеродный элемент, мисс Самойлова. Грубая, неотёсанная… – он поискал самое точное слово, и нашел его, злое, унизительное, то самое, что должно было добить меня, – Простушка. Которая возомнила, что может играть в большие игры. Ваши амбиции сильно опережают ваши скромные таланты и абсолютное отсутствие манер. Вы не просто не подходите. Вы – насмешка над всем, что мы здесь ценим.

«Простушка». Слово отца. Слово, которое я слышала всю жизнь. Слово, которое он вложил в уста этому надменному, прекрасному чудовищу. Оно прозвучало как приговор. Как плевок.