Рина Каз – Архитектон любви (страница 1)

Рина Каз

Архитектон любви

Пролог

Город. Он всегда манил ее огнями. Не теми, что зажигали в окнах родительского дома в тихом, уютном и таком удушающе-предсказуемом пригороде. Нет. Его огни были другими – дерзкими, холодными, обещающими все и ничего одновременно. Они мерцали на обложках журналов по архитектуре, которые она прятала под матрас, словно запретные сокровища. Они рисовались в воображении, когда скучный голос преподавателя колледжа бубнил о нормативах и ГОСТах.

Елена Самойлова. «Бездарность». «Простушка». «Разочарование». Слова отца, как зазубренные гвозди, вбивались в сознание годами. Его разочарованный вздох, когда она приносила пятерку по рисованию вместо пятерки по математике. Его ледяное: «Дизайн интерьеров? Хобби для богатых бездельниц, Лена. Найди себе настоящую профессию».

Но внутри Елены бушевал шторм. Застенчивость и сомнения боролись с упрямой, яростной верой в себя. Она видела пространство. Чувствовала, как линии и формы могут петь, как свет может лечить душу, а цвет – менять настроение. Ее эскизы, спрятанные в толстой папке, были не просто рисунками – это были крики души, мечты о мире, где красота и функциональность сливаются в гармонии, где ее слово будет иметь вес. МАрхИ, красный диплом, горы курсов – все это было ее тихой войной. Войной за право дышать.

Победа пришла не фанфарами, а хрустящим конвертом с логотипом престижной студии «Архитектон». Приглашение на собеседование. Самое заветное, самое страшное. Сердце колотилось, как птица в клетке, когда она держала этот листок. Это был ее билет. Билет из мира «должна» и «нельзя» в мир «можешь» и «сделаю».

Переезд в гигантский город был бегством. Маленькая квартирка, насквозь продуваемая ветрами чужой жизни. Одна-единственная подруга в этом каменном океане.

Она стояла у окна, глядя на лес небоскребов, каждый из которых казался крепостью, которую нужно покорить. Особенно один – высокий, строгий, сверкающий стеклом и сталью. Штаб-квартира «Архитектона». Ее Эверест.

Город за окном гудел, жил своей незнакомой, пугающей и безумно притягательной жизнью. Завтра она шагнет в его ритм. Завтра начнется ее битва за место под этим чужим, но таким желанным небом.

Глава 1

[1] Раздражающие звуки будильника по второму кругу…

– О нет… Черт, черт, черт. Не хватало опоздать в первый же день!!! – заорала я и грохнулась с кровати…

Ну да, это я, Елена Самойлова. «Самый бездарный человек на планете» – Как всегда говорил мой «любимый» папочка. Вообще я не считаю себя бездарностью, дизайн интерьеров, которые я делаю, вполне себе не плохие. Курсы, море переподготовок, красный диплом в МАрхИ вот, мне пришло приглашение на собеседование в самый престижный офис по проектированию зданий и дизайна интерьеров. В 25 лет я съехала от назойливых родителей и переехала в большой город. Одна, в гигантском городе, с одной единственной подругой. То еще веселье.

Я влетела в ванную, проехавшись носками по плитке, слегка задев стиральную машинку бедром, та весело пикнула и замигала. Нет дорогая, не сейчас! Пробурчала я, копаясь в косметичке ища резинку для волос. Взглянула в зеркало. Боги! Я что, забыла вчера смыть макияж? Вот растяпа. Что это за енот- полоскун??

Наспех умылась, почистила зубы, запачкав зеркало зубной пастой. День начинался просто отвратительно. Так соберись! Ты сильная, обаятельная, привлекательная. У тебя все получится! Сказала я своему отражения. Оно подмигнуло мне своими карими глазами, и я приступила к макияжу. Закончив с макияжем, остался последний штрих – тушь. Черная, как уголь, для выразительности взгляда. Отлично! Все готово …

– Вот чёрт! – чихнула я. И замерла. В зеркале на меня смотрели два аккуратных черных полукруга под глазами. Оооо… Гениально! – мысленно взвыла я. – Теперь я не просто енот… Я енот, который готов к собеседованию!

Запинаясь о собственные ноги, я влетела в комнату.

– Ну же, Самойлова, ты можешь! – прошептала я себе, распахивая дверцу шкафа. Из него тут же выпала юбка-карандаш – символ моей надежды на «профессионализм». Я подобрала её, как раненого солдата, и попыталась натянуть на себя. Застёжка застряла посередине.

– Серьёзно? Ты тоже против меня сегодня?! – рявкнула я на неё, пытаясь втянуть живот. – Ладно, это не трагедия. Это… стиль! Да, я буду ходить как пингвин, но с такой тушью даже пингвин сойдёт за модную икону!

Через пять минут я стояла перед зеркалом в белой блузке, чёрной юбке и туфлях на устойчивом каблуке. Если бы не дурацкий воротник, царапающий шею, и непреодолимое желание съехать вниз по лестнице, чтобы хоть немного размять ноги, всё было бы идеально.

– Папка! – вдруг вспомнила я, метнувшись к дивану. Портфолио лежало под кружкой со вчерашним кофе. Бумаги слегка намокли, но… ладно, пусть думают, что это часть креативного оформления!

Ингалятор я спрятала в боковой карман сумки. Привычным движением проверила, на месте ли он. Не потому, что мне было трудно дышать. Просто… лучше перестраховаться. Особенно если этот богатенький сноб-директор начнёт меня троллить. Тогда точно понадобится «скорая помощь» – эмоциональная или физиологическая, решу по ситуации.

– Всё! – выдохнула я, хватая ключи и выбегая из квартиры. Соседская кошка, наблюдавшая за моими метаниями в дверной глазок, сочувственно мяукнула. – Да, Марго, я знаю. Я иду в бой, который, возможно, проиграю. Но сначала я покажу этим офисным акулам, что такое настоящий дизайн!

Лифт, как назло, застрял на 7-м этаже. Пришлось бежать по лестнице, прижимая к груди папку, чтобы рюмки с кофе не протекли на резюме. На улице меня встретил осенний ветер, решивший, что мои волосы – идеальное место для его концерта.

– Ну привет, реальность! – провозгласила я, поправляя пряди. – Давай, покажи мне, на что ты ещё способна!

Автобус ехал так, будто водитель тянул его за верёвочку. Но я не сдавалась. Улыбалась. Даже когда старушка с сумкой капусты случайно задела меня локтем.

– Простите, детка, – виновато пробормотала она.

– Ничего страшного, – ответила я, потирая бок. – Зато теперь я точно знаю, как выглядит удар под дых. Готова к любым испытаниям!

Когда я наконец подошла к стеклянному входу в бизнес-центр, то замерла. Башня сверкала на солнце, словно насмехаясь: «Ну что, простушка, думаешь, это твой уровень?»

– Это мой день, – прошептала я, поправляя юбку. – И если сегодня меня уволят до того, как я получу работу, я… я просто надену эту юбку на голову и стану самым элегантным пингвином в истории!

Вдох. Выдох. Ингалятор на всякий случай.

И я шагнула внутрь.

[1] Can't Stop the Feeling! – Justin Timberlake

Глава 2

[1] Я влетела в вестибюль, едва не прихлопнув стеклянной дверью какого-то важного хмыря в очках дороже моей месячной аренды. Вдохнула. Воздух – холодный, стерильный, пахнет… деньгами и отчаянием. Пол – зеркальный. В нем отразилась я: помятый «пингвин» с дико расширенными глазами и хвостом, торчащим как антенна после пробежки по лестнице. Люди вокруг двигались как запрограммированные: цокот каблуков, шелест бумаг, гул переговоров в навороченных наушниках. Ни улыбок, ни болтовни. Сплошные хромированные манекены с пустыми глазами, устремленными куда-то в отчеты. Я почувствовала себя мышью, забравшейся на показ Versace.

– Ресепшен… где же ресепшен… – прошипела я себе под нос, озираясь. Гигантская стойка из светлого дерева. За ней – две куклы Барби в безупречных блузках и с улыбками, выточенными лазером. Одна подняла на меня взгляд. В ее глазах мелькнуло чистейшее «О, Господи, что это?», но тут же сменилось на ледяную вежливость.

– Добрый день. Чем могу помочь? – голос звучал, как синтезатор.

– Здрасьте! – я попыталась вдохнуть полной грудью, но что-то сжало горло астма или просто ужас? – У меня собеседование! В «Архитектон»! К Дмитрию Николаевичу Бондаренко! – Выпалила, будто пароль сказала к сейфу с ядерными кодами.

Кукла Барби провела маникюрным пальчиком по планшету. Экран холодно блеснул.

– Елена Самойлова? Собеседование в 10:30. Вы… – ее взгляд скользнул по моему лицу, потом по часам, – опаздываете на семь минут. Лифты в правом крыле. 78-й этаж. Вам нужен скоростной лифт с голографической панелью. Паспорт для пропуска.

Семь минут! Бондаренко! Пропал мой шанс! – паника ударила в виски́. Я судорожно выдрала паспорт, получила стикер-пропуск и рванула, как ошпаренная. Мои «устойчивые» каблуки громко цокали по мрамору, нарушая благоговейную тишину. Мне почудилось легкое фырканье за спиной – наверное, у Барби сбой в программе вежливости.

[2] Коридор тянулся вечность. «78… 78… скорее бы 78-й!» – молилась я в такт цокоту каблуков. Вот они! Ряд блестящих дверей. Одна – шипя, распахнулась! Пустота внутри! Спасение!

Я влетела в лифт, резко развернулась, чтобы тыкнуть пальцем в панель и…

БАМ!

Я врезалась во что-то твердое, теплое и… обжигающе мокрое.

– Черт! – прозвучал над самым моим ухом низкий, мужской, насквозь раздраженный голос.

Я отпрыгнула. Горячая волна разлилась по моей белой теперь уже в горошек блузке прямо на груди. Одновременно я увидела, как темно-коричневая река растекается по идеальному темно-серому шерстяному пиджаку на широкой мужской груди.

– Ой! Извините! Я… – начала я на автомате, в ужасе глядя на свою новую «роспись» и его испорченный шедевр портного. Злость на себя, на лифт, на весь этот кошмарный день закипела в горле.