Рина Каз – Архитектон любви (страница 13)

Воздух снова перехватило, но теперь по другой причине. Химия. Та самая, ппц какая химия, о которой все говорят, но которую нельзя описать. Это было как ток – от его пальцев на запястье прямо в сердце. Я не могла отвести взгляд.

– Я… я… – попыталась я прошептать, но он слегка сжал моё запястье.

– Молчи. Продолжай дышать. Ритм. – Его голос был тише, почти… мягче? Он не отодвигался. Его дыхание смешивалось с моим. Запах… не парфюма. Чистого воздуха, дыма и чего-то еще, сугубо его. Ледяного и обжигающего одновременно.

И в этот момент, этот идеальный, натянутый как струна момент, когда мир сузился до его глаз и ритма дыхания, раздался голос. Напористый, знакомый, и абсолютно не к месту.

– Лена? Ты здесь? Бест сказала, ты куда-то… – Влад замер на опушке, увидев нас. Его взгляд скользнул с моей бледной, заплаканной физиономии на лицо Дмитрия, на его руку, все еще лежащую на моем запястье, на нашу неестественную близость. Весь его холодный, вежливый фасад рухнул, обнажив шок и… злость? Ревность?

– Что… что здесь происходит? Лена, с тобой все в порядке?

Дмитрий Николаевич медленно поднял голову. Он не отдернул руку. Он просто посмотрел на Влада. Тот самый взгляд. Ледяной, пронзительный, способный заморозить шампанское в бокале. В воздухе запахло не дымом и соснами, а чистым озоном перед ударом молнии.

– Все под контролем, Лебедев, – произнес Дмитрий ровным, как лезвие, тоном. Его пальцы наконец разжали мое запястье. Но тепло от них осталось. И ледяные иголки в его взгляде, направленном на Влада, тоже. – Самойлова попала в объятия местных «биологических агентов». Сейчас ей нужен ингалятор. А не… посторонние вопросы. Будьте полезны – принесите его из машины Бест. Ключи, – он протянул руку Владу, даже не удостоив его взглядом, – на столе у Ирины Петровны. Быстро.

Влад замер на секунду, его лицо было каменным. Потом он резко развернулся и ушел, не сказав ни слова. Дмитрий вернул взгляд ко мне. В его глазах уже не было той глубины, что минуту назад. Только привычная сдержанность и деловая озабоченность.

– Продолжайте дышать. Ритм. Ингалятор сейчас будет. – Он встал, отряхнув невидимую пыль с джинсов. Сухарь. Опять сухарь. Но сухарь, который только что держал меня за руку и командовал дышать так, что мир переставал рушиться. И этот взгляд на Влада… Это было что-то большее, чем просто начальник и подчиненный.

Господи, Бест точно сойдет с ума от этой истории. А я… я просто хотела шашлыка. И воздуха. Побольше воздуха. Желательно, без этой сумасшедшей химии, бьющей током между ледяным магнатом, бывшим поклонником и вечно свистящими легкими.

[4] Воздух после приступа казался сладким и невероятно ценным. Я сидела на пеньке подальше от основного шума, закутавшись в плед, который принес Влад. Он вернулся быстро, лицо все еще было каменным, но в глазах – буря.

– Вот, – он протянул ингалятор. Я взяла его дрожащими руками, сделала заветные пшики. Облегчение было мгновенным и божественным. – Почему ты не сказала? – спросил он тихо, но с упреком. – Про астму? Я бы… я бы не таскал тебя на парковки под ледяные взгляды, если бы знал.

– Это… не то, о чем кричат на каждом углу, – ответила я, избегая его взгляда. Мне было неловко, стыдно за свою беспомощность и за ту сцену с Дмитрием, которую он застал. – И это не оправдание для… всего остального.

Он сел рядом на другой пенек, лицо освещалось прыгающими тенями от большого костра, который разожгли в центре поляны. Запах дыма, печеной картошки и чего-то покрепче витал в воздухе. Где-то Бест затянула нестройную песню, подхваченную Сёмой, у которого, кажется, от шампанского пропало заикание, но появилась любовь к народному творчеству.

– «Все остальное»? – Влад усмехнулся без веселья. – Ты про его руку на тебе? Про то, как он смотрел на меня. Да, Лена, я видел. Очень трогательно. Герой на белом… тьфу, черном мерседесе.

– Он помог, – резко сказала я. – Когда мне было плохо. А ты… – Я не договорила. «А ты пришел с упреками».

– А я принес ингалятор! – парировал он, и в его голосе впервые зазвучала обида. – Я бросил все, побежал! Пока он… командовал твоим дыханием. Очень удобно.

Тишина повисла, между нами, гуще кострового дыма. Было холодно, и я невольно ежилась, кутаясь глубже в плед.

– Замерзла? – спросил Влад, его тон чуть смягчился. Не дожидаясь ответа, он встал. – Сейчас.

Он ушел в сторону палаток, где были сложены запасы. И тут на сцену выплеснулось безумие Бест. Она мчалась через поляну, волоча за руку пунцового Сёму, и размахивала баллончиком как световыми мечами.

– КОМАРЫ! АТАКА! ВСЕОБЩАЯ МОБИЛИЗАЦИЯ! – орала Бест, прыгая вокруг костра. – Сёма, фланг левый! Я беру правый! Огонь на поражение! За Родину! За «Архитектон»! За мой не укушенный нос!

– Есть! – Сёма, видимо, окончательно потеряв берега от шампанского и всеобщего веселья, начал яростно пшикать спреем в воздух, создавая ядовитое облако. – У-УМРИТЕ, НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЕ! УМРИТЕ! ВАМ ПУТЬ ЗАКРЫТ! ШОК КОМАРАМ! ШОК!

– Бест, Сёма, вы там… – закричал кто-то, отмахиваясь. – …вы же нас всех травите! – Это жертвы во имя победы! – парировала Бест, ныряя под стол в погоне за особенно наглым комаром. – Сёма, он у тебя за спиной! Целься! ПЛИ!

Их «битва с биологическими агентами» была настолько абсурдной и смешной, что я невольно рассмеялась, забыв на секунду про скованность и Влада. Смех был нервным, но настоящим.

Вернувшийся Влад увидел мою улыбку. Он нес большой, мягкий плед. Его лицо смягчилось.

– Весело? – спросил он, и в его голосе снова появились нотки прежнего обаяния. – Наша Бест – это неиссякаемый источник хаоса. Держи. – Он набросил плед мне на плечи поверх первого, укутывая плотнее. Его руки ненадолго задержались на моих плечах. – Теперь не замерзнешь.

– Спасибо, – пробормотала я, отодвигаясь чуть в сторону. Его близость после всего сказанного и увиденного вызывала дискомфорт.

Мы сидели молча, наблюдая, как Бест и Сёма, объявив победу, плюхнулись у костра, запыхавшиеся и довольные. Тени танцевали на лицах. Где-то в отдалении, у края света от костра, стоял Он. Дмитрий Николаевич. Он только что отбился от двух явно подвыпивших стерв, Ольга пыталась его «учить правильно жарить шашлык», а Катя невнятно восхищалась его часами, чуть не падая ему на руки. Он отстранился с ледяной вежливостью, оставив их хихикать друг с дружкой. И теперь его взгляд был прикован к нашему пеньку. [5] К нам. К тому, как Влад укутал меня пледом. Как он сидел слишком близко.

В глазах Дмитрия, отражавших костер, не было привычной холодной маски. Там горело что-то темное, интенсивное, почти… хищное. Ревность? Гнев? Контроль? Все сразу? Он не двигался, но его фигура в свете пламени казалась напряженной, как пружина.

Влад заметил мой взгляд, скользнувший в сторону Дмитрия. И что-то в нем щелкнуло. Возможно, обида, ревность, шампанское, или все вместе. Он резко повернулся ко мне.

– Лена… – начал он, и в его голосе была странная смесь нежности и вызова. – Ты… ты не представляешь…

Он не договорил. Вместо этого он резко наклонился. Его губы грубо прижались к моим. Поцелуй был неожиданным, властным, лишенным всякой нежности. В нем было больше собственничества и вызова Дмитрию, чем чувства ко мне.

Я ахнула в его губы, отшатнулась, шокированная и возмущенная. – Влад! Что ты?! Прекрати! – Я попыталась встать, оттолкнуть его, но его рука схватила меня за запястье.

– Лена, подожди… – его дыхание пахло шампанским. – Я просто…

– Девушка явно не желает продолжения, Лебедев. – Голос разрезал ночной воздух, как ледоруб. Дмитрий стоял в двух шагах. Он пришел бесшумно. Его лицо в тени было нечитаемым, но осанка, голос излучали такую силу и холодную ярость, что Влад инстинктивно ослабил хватку. Я вырвала руку и отпрыгнула назад, сердце колотилось как бешеное.

– Это не твое дело, Дмитрий Николаевич, – Влад встал, выпрямившись. Его голос дрожал от гнева и выпитого. – Мы просто…

– Я вижу, что «просто», – Дмитрий перебил его. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Два сильных мужчины, освещенные костром, стояли друг напротив друга, напряжение между ними было физическим, как ударная волна. Дмитрий был чуть выше, его взгляд сверлил Влада.

– Она сказала «прекрати». Она пыталась уйти. Ты ее не отпускал. В моей компании такое недопустимо. Никогда. Понял?

Он не кричал. Он говорил тихо, но каждое слово падало как гиря. Влад сжал кулаки, его челюсть напряглась. Он хотел что-то сказать, возразить. Но что? Под взглядом Дмитрия, полным презрения и неоспоримой власти, его пыл угас. Он опустил глаза, потом резко кивнул, даже не глядя на меня.

– Понял, – прошипел он. – Извините. – Бросив последний колючий взгляд на Дмитрия, он развернулся и зашагал прочь, в темноту за костром.

Дмитрий смотрел ему вслед пару секунд, потом повернулся ко мне. Его лицо было по-прежнему суровым, но в глазах, мелькнувших в свете костра, я увидела что-то… неожиданное. Нежность? Нет, не то. Но и не лед. Усталость, может быть. И решимость.

– Собирайтесь, Самойлова, – сказал он ровно. – Я вас отвезу. Этот вечер для вас явно окончен. [6]

Я хотела отказаться, сказать, что поеду с Бест. Но Бест к этому моменту уже мирно посапывала, положив голову на колени ошалевшему Сёме, который сидел как истукан, боясь пошевелиться.